Мой враг — мой брат, моя любовь

Эдварду казалось, что синяки под глазами стали вечными жителями на его лице, как и мутные от недосыпа глаза. Парень уже несколько дней просто тупо сидел на одной половине огромной кровати Северного принца, как заколдованный, держа в своей руке чужую руку. За это время не есть вошло в привычку и даже боль в животе успокоилась, что даже немного радовало Эдварда, который в конечном счёте отказался даже пить воду, а лишь сидел и смотрел на другого парня. Спящего парня. Сколько он спит? Точно несколько дней. Эдвард сбился со счёта. Ему скоро уезжать, а он так и не проснулся. Вейли часто садилась рядом, утешая и давая надежду на лучшее, которая после её ухода испарялась как дым от дорогих сигар, оставляя только запах сожаления и вечной грусти. Эдвард не плакал, хотя очень хотелось. Слёзы душили, но глаза оставались сухими, а из искусанных губ не вырывался ни один всхлип. Король Освальд иногда появлялся, осматривал сына и сразу уходил, о чём-то думая, не трогая Эдварда, за что тот был благодарен ему. Стоило отдать должное, но Северный король, как бы не было жестоко для других, казнил бывшего личного слугу принца. Его тело ещё висело на виселице в центре города. Люди не обвиняли короля, а, наоборот, поддерживали. Кома любимого всеми, доброго принца Генри ввела горожан в шок, но правитель успел их заверить, что принц скоро проснётся. Все поверили. И Эдвард тоже. Тяжёлая дверь отворилась и в проёме показалась Вейли. Она тоже не спала и всё время бегала, решая вопросы и помогая отцу. Волосы её немного спутались а одета она была в протёртые свободные штаны и грубую большую мужскую рубашку, но всё равно она выглядела как принцесса, со своей прямой спиной, женственной походкой и твёрдыми, как сталь, но всё равно уставшими, тёмными глазами. --Тебе нужно поспать, Эдвард.--мягко сказала девушка, проходя в комнату. Принц даже не поднял на неё взгляд. Вейли вздохнула и села рядом, обнимая уставшего парня.--Не волнуйся. Мы нашли способ, как пробудить брата. И я не уверена, что когда он проснётся, то будет рад видеть такого уставшего тебя.--Эдвард не ответил, лишь обнял девушку, утыкаясь лбом в плечо. Всё же он устал. Устал ждать и не получать желаемого. Вейли встала и потянула парня за собой. Эдвард повиновался и встал. Его ноги оказывается сильно затекли и теперь болели. Парень чуть не упал. Тело ослабело без пищи и воды. Ему казалось, он умрёт. Принцесса подвела молодого человека к его кровати. Секунда и в её руках стакан воды и какой-то бульон. Эдвард отказывается, но не может противостоять, сильно устал. От стакана воды и пол тарелки бульона начало немного тошнить. Организм отвык, от того, что ему поступают полезные вещества, а не холодный воздух. Девушка насильно уложила принца спать, и как только он коснулся подушки, провалился в тягучий, мерзких и страшный сон. Кошмары были главной проблемой, если бы не головная боль и огромная усталость. Эдвард устал. Наверное устал жить. * * * Для Вейли уложить Эдварда было сложно, ведь девушка не чувствовала, что полна жизненных сил, даже при своём могуществе, но это того стоило. Парню следовало отдохнуть и набраться сил. А главной целью было, сделать так, чтобы принц Эдвард не мешал проведению ритуала. Брату нужно было срочно помочь, чтобы он не навсегда остался между мирами. Это страшило девушку, но она поклялась, что сделает всё, чтобы помочь. Принцесса не хотела терять того человека, который принял её такой, какая она есть. Ступая босыми ногами по холодному камню подземелья, Вейли всё сильнее слабела, но не снижала скорость. Нельзя. Даже для неё это место слишком отравлено. Обычный человек бы уже умер на половине пути. Но она не успевала востановить силы после каждого похода сюда, слишком частым оказалась нужда здесь появляться, и поэтому могла вскоре отправиться за братом. Это немного пугало. Тёмный коридор никогда ничем не освещался, лишь на потолке росли светящиеся голубым и красным грибы. Это немного пугало. Здесь главное не шуметь, а иначе может начаться потоп, пожар или что-то подобное. Множество дверей были ловушками, в которых скрыты орудия пыток. Очень страшно находиться здесь, если не знаешь правильного пути. Но Вейли знала и вскоре оказалась возле заросшей магическим мхом деревянной двери. Взяв нож с полки, девушка точным и быстрым движением руки порезала ладонь и приложила её к дереву. Боль прожгла всё тело и на щеках появились слёзы. Это очень больно. Всегда. Но ради брата... Толкнув дверь, девушка оказалась в кабинете. Множество фонарей за секунду зажглись, освещая пространство голубым с примесью зелёного светом. Все магические артефакты, спрятанные здесь имели особое значение, связанное с тёмным волшебством, которым увлекался их предок Иларион, который и построил этот замок. Он имел огромную мощь, и считалось, что он был лишь немного слабей четырёх дарителей. Этот человек заколдовал именно это подземелье и постановил так, что здесь могут находиться без вреда только его наследники. А Вейли таковой не являлась и ей было очень больно и сложно здесь быть. Наследником оставались лишь два человека, но они оба были не способны сейчас явиться сюда. А отец... отец тоже не может здесь быть, даже имея бессмертие. Остаётся ей. Она сможет пережить всю боль. Подойдя к одному шкафу из чёрного дерева, Вейли открыла дверцы, закусив губу. Не кричать сложно. Взяв три полностью чёрных ножа, у которых даже лезвие было из чёрного метала, среднего размера куб и толстую длинную серебряную цепь, Вейли развернулась к полке, беря с неё несколько зелий и нужных веществ. Осталось взять книгу, которая была чуть выше, но этого хватало, чтобы принцесса не дотягивалась. Всё же в росте она проигрывала многим среднего роста служанкам. Метр пятьдесят семь это рост коротышек. Вздохнув, девушка поискала глазами стул или что-то подобное, но ничего не найдя, Вейли скинула рубашку, оставаясь только в эластичной ленте, обвязывающей грудь. Ссутулившись, Вейли что-то прошептала и из её спины, будто продолжение лопаток, появились крылья. Чёрные блестящие перья аккуратно ложились на свои места. Они были огромными, чуть меньше самой девушки. Их короткий взмах и нужная книга в руках, а рубашка на плечах. Крылья медленно исчезают, оставляя лишь кровоточащие порезы на лопатках. * * * Действовать нужно быстро, и поэтому, не обращая должного внимания на боль в голове, принцесса Вейли спешит в комнату спящего принца Эдварда с чёрным ножом в одной руке и маленькой колбой в другой. Парень спит, а значит никаких криков не будет, что очень упрощало всё. Главное, чтобы он не проснулся во время главного. Отец занят переноской Северного принца в ритуальный зал, подготавливая тело к следующим событиям. Фэн достаёт нужные ресурсы, которых оказалось недостаточно, для нужного ритуала. Главное, чтобы жертва прибыла вовремя. * * * --Мистер Эльсон, вы точно готовы пойти на это?--девушка смотрит в мутные от старости голубые когда-то глаза старика.--Может вы всё же передумаете. Вы ещё можете прожить около пяти лет.--старик мотает головой, протягивая руки к Фэну, который держит серебряную цепь. --Пойми меня, деточка. У меня никого нет. Дети мои умерли еще когда мне было двадцать, умерли в жестокой войне. Я мог жить счастливо с ними только первые месяцы. Мог наслаждаться их улыбками. Их сожгли у меня на глазах, как и родителей. Моя любимая умерла при родах, а горожане считают сумасшедшим. Я понимаю, что ты для всех желаешь только добра, но если встаёт выбор: прожить, мучаясь от вечной боли на сердце, ещё пять лет или помочь жить дальше доброму человеку, который всегда был за нас, я выберу второе. Я хочу чтобы принц Генри, такой молодой и полный сил мальчик, жил счастливо. У него впереди жизнь.--усталый голос оставлял противный остаток на сердце у каждого, кто находился в ритуальном зале.--А у меня вечные муки.--усталый вздох прокатился по помещению. Вейли вздохнула и взяла цепь в руки. Связывая тонкие, дряхлые запястья старика Эльсона, девушка напряжённо продумывала следующие свои действия. Проведя по всей цепи рукой, от запястий до конца, принцесса привязала её к серебряному штыку, торчащему из изумрудно-мраморного пола, словно клык хищного зверя со странными символами. Таких штыков было всего три. В центре на стеклянных ножках стоял ледяной гроб с закрытой крышкой, на котором тоже были странные символы и волнистые линии, собирающиеся будто в одну верёвку. В гробу лежал человек и он будто спал. Он был без одежды, а его шея, запястья и лодыжки были скованы ледяными оковами. Волосы были тёмные с бёлыми, словно снежными, прядками. По всему телу проходили узоры, похожие на узоры на окнах. Губы были синими, а под глазами залегли глубокие тени. Было даже неизвестно, дышит он или нет. Над гробом, будто летал, висел ледяной посох, светясь холодным светом. К нему с трёх сторон шли тонкие лестницы. Над каждым штыком висели чаши и под каждой лезвием вниз висел чёрные ножи. Под всей конструкцией была огромная пентаграмма, нарисованная изморосью. Вейли также изморосью провела линию от старика до гроба. Из тени вышел король Освальд. В его руках был порошок алого цвета и он рассыпал его в каждую чашу. Девушка с чёрными, как смола, волосами, вышедшая за ним, держала кислоту. Она разлила её в те же чаши. Через секунду в них, как по щелчку, один за одним зажегся зеленый огонь, окрашивая помещение в зеленоватый цвет. --Вей. Что-то нужно ещё.--девушка подошла к принцессе. --Нет, Агата. Осталось только всё закончить. По местам!--скомандовала Вейли, становясь напротив жертвы -- старика Эльсона. Слева от неё стал король Освальд, а справа Агата, которая в руках держала ещё одну колбу с красной жидкостью, а нож слева от неё уже был в чужой крови. Вейли сгорбилась и из её спины с лёгким шумом вышли два крыла, будто освобождаясь от оков. Подняв глаза, вейли посмотрели на жертву. Её глаза стали полностью чёрными, а во рту выросли клыки. Одежда в секунду из королевского платья превратилась в порванную чёрную юбку и чёрный топ. Ноги остались босые и лишь ногти на руках и ногах вытянулись и стали похожи на чёрные когти ястреба. На коже был виден чёрный рисунок змеи и ястреба. Вей выпрямилась и заговорила на незнакомом языке, похожем чем-то на шипение змеи и щелканье клюва одновременно. Вскрик и огонь принял алый оттенок, как и пентаграмма и линии на полу. По цепи же стекала кровь из запястий жертвы. Девушка всё продолжала говорить и смотреть на старика, который от боли потерял сознание, но пентаграмма продолжала питаться его кровью. Линии на гробу стали краснеть, будто по ним, как по трубам текла кровь. Оковы тоже стали алыми и человек в гробу дернулся. Глаза на секунду открылись. Они были серыми, как небо во время дождя. Но через секунду тело расслабилось. Узоры на чужом теле стали чернеть. Принцесса и король протянули левые руки и взяли ножи, перекладывая их в правые. Трое человек, стоящие между штыками, начали одновременно подниматься по лестницам. Забравшись на последнюю ступень он на секунду остановились. Вейли не переставала что-то громко бормотать. Освальд и его дочь одновременно разрезали свои левые запястья, когда Агата открыла колбу. Отец и дочь одновременно пустили кровь и в то же время Агата вылила своё содержимое. Вся кровь попала на шар, закрепленный на ледяном посохе. Шар сразу стал алым, будто в чистую, словно кристальную воду добавили краску. Его ручка тоже начала краснеть, а от самого посоха как по волшебству потянулись зелёные и голубые линии, светящиеся в темноте и полумраке. Человек в гробу снова дёрнулся, громко вскрикивая и открывая глаза. Но на этот раз они были карими. Тело снова расслабилось, но Вейли щелкнула пальцами и крышка гроба разбилась, и ледяные осколки впились в тело, тая. Человек резко сел, открывая глаза. Теперь он были разные. Левый карий, правый серый. --Вей, папа? * * * Дверь тихо открылась и к кровати кто-то подошёл. Эдвард не стал ни вставать, ни открывать глаза. Не хотелось. Не хотелось никого видеть. --Эдвард.--хриплый голос заставил глаза раскрыться в неверии, а тело подорваться, разворачивая верхнюю часть и встречаясь глазами с разными глазами другого парня. --Генри.--Эдвард не верил. Перед ним точно был Северный принц, но его глаза. Они были всё такие же добрые, насмешливые, но... один был карий, а другой как у него --- серый. Но додумать не дали. Эдварда заключили в объятия. --Как же я соскучился. Эдвард обнял в ответ. Это точно его Генри. --Я люблю тебя, идиот.--Эдвард закусил губу, чтобы не расплакаться.