Мой враг — мой брат, моя любовь

Тяжёлый чёрный камзол, расшитый золотом, лёг на плечи будто вдавливая в каменный пол, покрытый мягким голубым ковром. Выдохнув такой лёгкий пар и немного позавидовав ему, Эдвард снова посмотрел на себя в зеркало. Он был счастлив всю эту неделю, даже когда у них были мелкие недопонимания или вмешательство других людей в их жизнь. Эдвард сейчас мог даже сказать, что их личную жизнь. Никогда принц не чувствовал столько эмоций, связанных исключительно со счастьем, страхом за другого дорогого человека и ... любовью. Эдвард не знает, почему до сих пор боится признаваться в этом. Даже самому себе, хотя уже сто раз признавался в этом Генри, смущаясь. В глубине души и сердца знал, а не верил головой. Было это для него немыслимо далеко и чуждо. Ведь как бы то ни было, но принц редко когда мог похвастаться, что у него есть человек по настоящему любящий его. На талию легли руки, обвивая и прижимаясь чужой грудью, к спине Южного принца. Голова устроилась на чужом плече, подбородком причиняя лёгкую, но чем-то даже приятную, боль Эдварду. Генри мягко улыбался, будто подбадривая, но в глазах была вечная печаль. Ему было грустно, что из его лап уходит такая жертва. Хотя он сам отпускает принца. Это нужно. Как жаль... --Не волнуйся, мой принц.--слова такие тихие, но вызывают стаю лёгких птиц взлететь на вершину серой горы, окрашивая её своим пением. --А почему я должен волноваться?--Эдвард приподнял одну бровь, насмешливо глядя в разные глаза. Его до сих пор удивляло, какую вещь, а точнее не вещь, ритуал забрал у Генри. Эдвард долго выпрашивал у Генри, чтобы тот рассказал, что с ним случилось. Это оказалось влияние ритуала, которые провели король и Вейли, чтобы пробудить Генри. Эдварда это очень удивило в тот момент и он требовал объяснений. После слов Северного принца, Южный не смог спать. "Ритуал смешал мои жизни. Я тебе не говорил, но раньше у меня были серые глаза и другая жизнь, до кое-какого переломного момента. Я не могу тебе сказать, что было раньше, но скажу, что после того случая у меня стали карие глаза. Я считаю эти два периода своей жизни как разные. Я в них совершенно разный. Но мир решил по-другому. Он, видите ли, решил, что мне будет лучше смотреть в зеркало и вспоминать. Это тяжело." --По твоему лицу всё написано. Эдвард закатил глаза, фыркая, за что получил щекотку. Принц боялся её и поэтому залился смехом, пытаясь вынырнуть из чужих объятий. Генри резко перевернул Южного принца к себе лицом и впился в его губы поцелуем. В течении этой недели они много, очень много, целовались в самых разных местах, за некоторые Эдварду было очень стыдно, и вспоминая это, а особенно кабинет короля Освальда и его твёрдый стол из тёмного дерева, блондин всегда заливался краской. Слишком смущающе. Но этот поцелуй был совсем другим. Будто это было их последнее время, последние минуты, на двоих. Генри сминал губы грубо, зло, кусая до крови, и умирая от вкуса чужой крови. Слишком это было дико. Генри будто не мог насытится и не боялся снова озвереть. Не страшно. Эдвард не мог не понять охотника. Спектр эмоций, что взрывался в груди заставлял делать немыслимые вещи, и Эдвард делился своим огнём, бешено кусаясь, расплываясь в чужих объятиях. Не хотелось прощаться, хотя до следующей встречи всего неделя, а там Эдвард уже полностью будет принадлежать этому замку, этому принцу. В дверь постучали, но парни не услышали этого, поглощённые друг другом. Тяжёлая дубовая дверь открылась, и старое лицо, с напускной улыбкой, перекосилось от злости, а серые глаза стали похожи на горький дым, поднимающийся от горящей деревни. --Эдвард, нам уже пора. Принц резко оторвался от чужих губ и, с чуть ли не ощутимым на ощупь страхом, посмотрел на своего отца. Его раздражению и некой, непонятно откуда взявшейся ненависти не было предела. Эдварду даже стало страшно. Очень страшно, но руки слишком крепко держали его за талию, не давая сдвинуться с места и создавая что-то похожее на купол, в котором ничего не страшно. --Ваше Величество, мы скоро спустимся. Голос Генри был так груб и холоден, что Эдвард вздрогнул. Рычащие, от ненависти, нотки выдавали не очень хорошее расположение духа Северного принца. Его глаза пылали, будто были готовы прожечь стоящего в дверях короля. --Буду ждать.--прошипел король, громко закрывая дверь и уходя, сопровождаемый стуком каблуков своих сапог. Эдвард понял, что после исчезновения отца из поля зрения, он в миг расслабился. Парень нервно выдохнул и устало обнял до сих пор напряжённого Северного принца. Генри, сведя брови, хмуро глядел на пасмурное небо. Еле заметно, но его руки дрожали, но Эдвард не обратил на это должного внимание. --Я думаю, нам правда уже нужно спускаться.--Генри перевёл взгляд разных, но знакомых глаз, на блондина.--А то мой отец начнёт нервничать и разгромит весь замок, чего я не очень хочу.--шутка вялая и не смешная, но это была явная попытка развеять напряжение, что появилось при приходе короля Лоренса. Эдвард нежно улыбнулся и потянул младшего за собой по коридорам на улицу, где его уже ждала карета, отец и дальняя дорога в три дня. Слуги почтенно кланялись Северному принцу и его будущему супругу. Как бы Эван не пытался настроить людей против Эдварда, но его до сих пор поддерживали здесь и желали скорого возвращения. Генри же считал, что их такое желание вызвано сильнейшим нежеланием убираться больше в его разгромленной комнате, после несколько-дневного бешенства. Но он промолчал, не желая вводить Эдварда в личные душевные драмы. Как-нибудь позже. Карета покрытая золотом и запряжённые в неё чёрные лошади стояли у огромных открытых ворот замка. Короли стояли рядом и о чём-то говорили. Какими бы сладкими не были речи мужчин, но по лицам можно было разглядеть явное недовольство, частички ненависти и раздражение, которое просачивалось сквозь мелкие и редкие морщинки. Рядом с правителями стояла Вейли в чёрном облегающем платье с множеством мерцающих камней. На её голове было чёрная диадема, а глаза подведены чёрными тенями. Она скучающе обвела площадь взглядом, скрещивая руки на груди, и наткнулась глазами на двух идущих принцев. Глаза её сразу загорелись радостным огоньком, и она, наплевав на все правила приличия, за что никогда не получала от отца, подбежала к парням. Эдвард немного удивился и застопорился, когда девушка налетела на него с объятиями. --Я буду скучать.--прошептала девушка, когда Эдвард ответил на объятия.--Ты приезжай скорее, а то у брата снова будут приступы, и будут к нему лезть озабоченные слуги. А я тебе не советую терять такого красавца. Смысл некоторых слов был непонятен Эдварду, но он не успел задать вопрос, ведь Генри, будто опасаясь чего-то, перевёл разговор в другое русло и потянул сестру и другого парня к правителям. --Отец.--Освальд улыбнулся, услышав голос сына, и отвернулся от Лоренса, незаметно и облегчённо выдохнул, на секунду прикрывая глаза. --Мы ждали вас. Вы немного задержались. Заставили понервничать. Лоренс при виде сына, которого обнимал другой парень, поморщился, но чтобы не показывать как ему противно он натянул улыбку, но глаза его оставались тёмными от ярости и гнева. --Как мы рады, что побывали здесь. А смог удостовериться, что отдаю сына не в плохие руки. --Мы тоже очень рады, что вы побывали у нас.--Освальд развернулся к Лоренсу, растягивая губы в слащавой улыбке. --Лучше бы ты сдох, жалкий, лживый старик. Слова произнесённые принцессой долетели только до Северного короля и его сына, от чего оба незаметно улыбнулись, а в голове проскользнула мысль о том, что девушка неисправима кем бы она не была и сколько бы времени не прошло. --Думаю, нам пора. Сын. Эдвард тяжело вздохнул и, не оборачиваясь, спокойным шагом пошёл к карете. И лишь в последний момент обернулся, чтобы поймать взгляд разных глаз и тёплую улыбку. Генри помахал ему ладонью в перчатке и Эдвард помахал в ответ, не замечая взгляда разгневанного отца. Генри с беспокойством смотрел на то, как за его принцем входит Лоренс и шумно закрывает дверь, будто стараясь отгородить одного принца от другого. Парень смотрит за тем, как за очередным поворотом скрывается карета с Эдвардом и закусывает губы, стараясь подавить очерёдный приступ, от которого тело резко кинуло в жар, а глаза стало жечь, что означало их переход в другой цвет. Белки стали чёрными, а глаза алыми. На плече опустилась тяжёлая рука, заставляя обратить на себя внимание и отвлечься от тупой боли на сердце. Это был отец, который понимающе смотрел на волнующегося сына и сам был лишь на немного спокойней наследника. --Всё будет хорошо. Не переживай по пустякам. Лоренс, как бы он не был болен на голову, не посмеет убить своего сына, кронпринца. У него рука не поднимется самому это проделать, но я не знаю кто захочет убить наследника. Это смешно.--король всё же сомневался и перевёл взгляд с Генри на лес.--Хотя в душе я понимаю, что что-то определенно назревает. --И что ты предлагаешь? Генри уже был полностью, точнее почти, спокоен. Его глаза вернулись в нормальное, разноцветное состояние, а огонь утих. Всё же отец имел огромное влияние и силу, пред которой готов падать на колени и сам Генри. Каким бы злодеем не был Король Освальд, разрушитель в нём души не чаял, хотя и знал, что он не является его биологическим отцом. Любовь была из самых глубин огненного и бессмертного сердец, сплетаясь. --Отдохнуть. Я предлагаю отдохнуть. Я попрошу собрать некоторые вещи и отправимся в хижину. Там уже всё пылью заросло. Освальд обернулся на дочь, что стояла и ворковала с Максимом, явно пытаясь его уговорить на очередную гадость. Парень с улыбкой слушал, обнимая девушку за талию. Со стороны казалось, что Максим в такие моменты считает свою девушку маленьким вредным, но всеми любимым ребёнком, с добрым, уязвимым и уже довольно сильно поколечиным сердцем. --Вей, мы с Генри уезжаем. Ты с нами. Освальд выжидающе смотрел на девушку, уже зная ответ. Всё же этой сладкой парочке нужно иногда пространство и отсутствие ушей. Как бы то ни было, но девушке пятнадцать, а в этом возрасте можно уже иметь ребёнка. Хотя Король бы оттянул этот момент. --К сожалению, отец, я не смогу составить вам компанию. У меня здесь много незаконченных дел. Генри фыркнул, блеснув глазами. Освальд тоже усмехнулся, прекрасно зная о важных делах девушки. --Только прошу, не сломайте кровать.--Максим сразу покраснел, понимая, что отец его девушки вполне способен наказать его, но он не то чтобы испугался, а больше ... --Конечно. Вы же ещё правитель. Вот когда уйдёшь на пенсию, папаша... Глаза короля опасно блестнули, а спина ссутулилась, будто Освальд собирался, как волк, напрыгнуть на дочь. --Ах пенсия, ах папаша!--прорычал мужчина, а Вейли взвизгнула и весело побежала, переделывая на ходу с помощью дара королевства своё узкое платье в удобные, облегающие штаны и свободную рубашку молочного цвета. Волосы рассыпались по плечам, обрамляя лицо, а босые ступни неслышно касались холодного камня. Освальд, как ни странно, побежал за дочерью. Генри улыбнулся и они с Максом отправились спокойно в замок, переговариваясь. Но сердце до сих пор щемила тревога, разрывая мозг и пронзая лёгкие. * * * Как только Эдвард сел в карету, и за отцом закрылась дверь, он почувствовал, что в душу снова въедается холод, заражая. Сердце задрожало. Ему даже стало страшно. Отец был угрюм и не смотрел на сына, будто был огорчён его поведением и выбором. Из-за едкого волнения и вечного ожидания Эдвард заснул, вплывая в защищённый купол, где его никто не тронет. День был солнечный и лишь на некоторые мгновения тучи закрывали яркое солнышко. Эдвард сидел под высоким дубом, держа в руках книгу со сказками в красной обложке. От неё пахло библиотекой и старыми книгами и мальчик не удержался и прильнул носом к жёлтым от времени страницам. Как же ему нравится этот запах. Мальчик прикрыл глаза, расслабляясь. --Эдвард. Более детский голосок вызвал лёгкую улыбку на устах. Рядом нетерпеливо подпрыгнул и сел мальчишка. --Что ты делаешь? Эдвард открыл очи и встретился с серебристыми глазами. Блондина всегда завораживали эти глаза. Они будто звёзды, светящиеся в ночной мгле, как драгоценные камни блистающие на солнце. Не такие как у Эдварда --- серебро стали и грозовые тучи. --Роб, ты не видишь, что я занят?--более возмущённо, чем на самом деле сказал старший принц. Роберт насупился, но через секунду его глаза снова засверкали. --Эд, давай поиграем. В прятки. Эдвард притворно вздохнул, но всё же встал. Книга осталась одиноко лежать на зелёной траве. Роберт уже сорвался с места, с визгом огибая стволы деревьев. Он засмеялся, когда заметил, что брат стал бежать за ним, догоняя. Эдвард тоже смеялся, смотря на младшего. И вот младший завернул за кусты и его перестало быть видно. Вдруг послышался крик и Эдвард, испугавшись, ускорился. Это был крик Роберта. Завернув за те же кусты, старший увидел своего брата, лежащего на траве и смотревшего на огромного странного человека в доспехах. Он протягивал руку к ребёнку. В сердце Эдварда всё заледенело. Последнее что он увидел это серые испуганные глаза младшего брата и его кровавые слёзы. Эдвард подскочил на сидении, резко открывая глаза. По щеке скатилась одинокая слеза и парень закрыл лицо руками. Кошмары. Они снова пришли стоило ему только покинуть Северное королевство. Кошмары, которых на яву не было, но сознание до сих пор подкидывает больному мозгу один и тот же сон. --Эдвард. Что с тобой. Парень поднял голову и посмотрел на отца. На его лице было беспокойство. Он протянул руку и погладил сына по голове, улыбнулся. Но что напугало Эдварда, так это глаза. Глаза мужчины были будто пустые. Парень резко сел ровно, отдёргивая лицо от чужой руки и окончательно вытирая слёзы. --Нет всё хорошо.--Эдвард на секунду замолчал, чтобы обдумать и продолжить.--А у Роберта тоже были серые глаза?