Нежданный "Экземпляр"

Пелену сна нарушил надоедливый писк. «Будильник… Неужели уже утро?!» - с первыми мыслями в сторону писка потянулась рука, сметая при этом преграды в виде стеклянного графина, тут же разбившегося при падении, и стопки каких-то бумаг. Едва писк прекратился, как послышался шум бесцеремонно распахнутой массивной двери, отчего лежащий в кровати накрыл голову подушкой и недовольно что-то промычал. - Пора вставать, Торин, - послышался наставнический голос. Для Балина было неудивительно, что его воспитанник (хоть уже и воспитанный) находился в кровати в это время. Ведь если бы сын Фундина выпил столько же, то давно бы заработал цирроз печени. Усмехнувшись, пожилой человек подошёл к первому окну и распахнул шторы, вызвав недовольное шипение начинающего вставать Торина. - Ладно, я встал. И что теперь? – недовольно пробормотал сонный мужчина, сидя на краю постели и пальцами массируя виски. - Прими душ, освежись, переоденься. Я знал, в каком ты будешь состоянии - и поэтому прихватил с собой то, что прекратит твои муки, - ответил Балин, указав на тумбочку у кровати, на которой стояли две бутылки пива. – А я пока приберу твои попытки избавиться от будильника, - он с улыбкой посмотрел на пол, где валялись осколки стекла и была разлита вода, в которой мокли листы бумаги. - Мхм, - выдавил из себя воспитанник и поплелся в сторону ванной. Для Торина Оукеншильда, директора академии "Эребор", это был не самый лучший день. Сегодня ему не хотелось ничего делать. Он просто хотел побыть один, хотя знал, что это у него не получится. Смирившись с ситуацией и зайдя в ванную, мужчина вздохнул. - Здравствуй, новый паршивый день,- сказал он вполголоса и включил воду. Тем временем Балин, убрав то, что было на полу, принялся отодвигать шторы и открывать окна, дабы вызволить комнату из царящей здесь темноты и застоявшегося воздуха. Справившись с этим, он осмотрел помещение взглядом критика. Это была огромная просторная зала, каменные стены которой были украшены различными резными узорами. Посреди комнаты стоял большой круглый деревянный стол, также украшенный резьбой. По правую сторону от стола, почти у самой стены, стояла довольно-таки большая двуспальная кровать, украшенная в том же стиле, что и стол, и недавно заправленная красным покрывалом, а по обе стороны от нее - небольшие тумбочки. Слева от вышеупомянутого стола была своего рода импровизированная кухня, коей Торин практически не пользовался. А возле двери, ведущей в ванную, откуда слышался шум воды, расположился большой, украшенный резьбой шкаф. Когда шум воды в ванной прекратился, Балин спохватился и быстрым шагом направился в сторону одной из тумбочек, где помимо не открытых бутылок с пивом, которые он сам принес, лежала большая черная папка. Переставив бутылки на стол и положив рядом с ними папку, он сел в коричневое кресло с красными вставками и стал ждать своего взрослого воспитанника. Торин вышел из ванной, надев (помимо нижнего белья) темно-синий махровый халат, на ходу вытирая белым полотенцем черные с небольшой проседью волосы длиной немного ниже плеч. - Да-а… Ты был прав, друг мой, - сказал он, отчего Балин тут же обернулся, - я немного ожил. - Если бы не пил столько, сколько вчера, то был бы живее всех живых, - ответил наставник, улыбаясь с небольшим ехидством, - на твоём месте я бы не стал губить организм из-за той вертихвостки, которая тебя бросила… - Не напоминай, - убито попросил мужчина, подошел к столу, взял одну из бутылок, открыл и сделал несколько больших глотков. – Самому тошно от всех этих «красоток». Никого мне уже не надо. Одному спокойнее. - Не давай обет безбрачия раньше времени, Торин, - возразил Балин. – Будь внимательнее, осмотрись. В Средиземье непременно найдется человек, который полюбит тебя и которого полюбишь ты. Просто дождись… - Чем разглагольствовать о прелестях любви, - Торин нахмурил брови, - лучше скажи, зачем ты поднял меня в такую рань? Ведь еще не сентябрь, - и снова обратился к бутылке с целью подавления жажды. - Есть одно дело, которое ты не уладил, - объяснил сын Фундина. – Надеюсь, ты помнишь о программе «открытых дверей дружбы»? Мужчина поперхнулся пивом и закашлял. - Но, как я помню, Синегорская и Морийская академии уже ответили согласием и давно прислали студентов, - сказал он, прокашлявшись, - и успехи у них не маленькие. «Железные Холмы» воздержалась, а Лихолесская и вовсе отказалась. Куда им, изнеженным аристократам? Неужели есть что-то еще? - Есть. На нашу программу откликнулась ещё одна школа. Школа «Шир», кажется. - Что за школа? - Я навёл справки… - пожилой мужчина протянул руку, тем самым притянув черную папку поближе. – Обычная школа. Общеобразовательная. Но её директор, с которым я недавно беседовал по телефону, сообщил, что есть у них, так сказать, необычный «экземпляр». Иными словами, ученик с потенциалом. Именно ради этого я и пришёл: сообщить тебе о делах на сегодня. - Значит, сегодня предстоит выполнить очень много работы, - заключил Торин, поставив на стол пустую бутылку.