Нежданный "Экземпляр"

*на образ академии меня вдохновило это "Haketa Takefumi - VAMPIRE KNIGHT MAIN THEME"* Торин, Гэндальф и Бильбо двинулись в сторону главного входа в академию, который представлял собой огромные, выше человеческого роста, вырезанные в горе двери грязного тёмно-зелёного цвета, украшенные вырезанными на них узорами. Было непонятно, как такие огромные створки открывались, но сразу было видно, что ни одному человеку их с места не сдвинуть. В данный момент обе створки были настежь распахнуты, и учащиеся начали заходить. Вестибюль академии был просто огромен. Троих недавно зашедших людей встретили два ряда высоченных каменных колонн такого же цвета, что и двери, с золотистыми узорами на них. Пол был украшен мозаикой из тёмно-зелёных, бежевых, терракотовых и чёрных плит. За последними двумя колоннами пол постепенно переходил в широкую, для нескольких сотен людей, лестницу с невысокими ступеньками, огороженную чёрными коваными перилами, которая огромным винтом устремлялась вверх. Освещение было не слишком ярким, чтобы не ослепить глаза, но и не слишком тусклым, чтобы не бродить в потёмках, а довольно-таки приятным. Его создавало необычное золотистое сияние из недр горы, и дополняли факелы, прибитые к стенам. Создавалось впечатление старинного средневекового замка или дворца, принадлежавшего какой-нибудь уважаемой династии, но превращённого в учебное заведение. Все здесь было пропитано стариной, даже воздух навевал на мысли о стародавних временах. Не хватало ещё красивой игры на органе или клавесине. Бильбо был очень недоволен тем, что шёл между директором и психологом. Из-за этого недовольства он ни на что не смотрел: ни на колонны, ни на роскошную отделку. Ему казалось, что двое конвоиров вели его, как арестованного, на суд или на казнь. Со стороны это так и выглядело: парень с хмуро-грустным взглядом шёл со своими вещами немного впереди, а его как бы подгоняли мужчина с не менее хмурым видом и старик, довольно-таки высокий, с серьёзными глазами, в которых блестели озорные искорки. Пройдя два лестничных пролёта, «арестованный» парень с двумя «конвоирами» подошли к большому огороженному выступу, отходящему от лестницы к какому-то каменному сооружению в виде шкафа, который оказался лифтом. Все трое вошли в открывшееся небольшое помещение, двери закрылись, и лифт отправился на самый верхний этаж, где располагался кабинет директора академии «Эребор». Кабинет Торина был таким же огромным, как вестибюль, если не больше. Здесь больше преобладали светлые тёплые оттенки. По периметру также располагались колонны исполинских размеров, но были они нежно-терракотового, почти персикового цвета. Пол был выложен мозаикой из бежевых, тёмно-коричневых, чёрных и насыщенно-терракотового цвета плит. Кабинет делился на две зоны. Первая представляла собой огромное окно, возле которого стоял большой, деревянный, резной письменный стол. В выемку стола был задвинут стул с красными вставками, стоявший спинкой к окну. Вторая же зона отделялась от стола несколькими шагами и была больше первой. Здесь были поставлены в круг четырнадцать красных кресел, освещаемых вторым, очень большим окном, одно из которых выделялось среди других. В центре круга стояла красивая, деревянная резная табуретка. Зайдя в кабинет, Торин сразу направился к столу. Бильбо же стоял на месте и от нечего делать осматривал залу. - Садись в центр, - по зале эхом пробежал низкий добрый голос психолога. Парень повернул голову вправо и увидел, как Гэндальф указывает ему на табуретку. Кивнув послушно головой, паренёк пошёл в сторону круга, где сел на указанное ему место, а тем временем старик направился в сторону стола, возле которого стоял Торин и разбирал бумаги из открытого кейса. - Они точно придут? – спросил он подошедшего психолога, при этом не отвлекаясь от своего занятия. - Вне всяких сомнений, - улыбнулся Гэндальф. Тут широкие двери кабинета открылись и зашёл высокий мужчина в летах, одетый в камуфляжные штаны, берцы и белую майку. Голова была лысая, лишь кое-где по бокам были чёрные волосы, а также густая растительность на лице в виде усов и бороды. На теле были две одинаковые симметричные татуировки, которые охватывали район предплечья плеча и заканчивались на лопатках. Сначала он подошёл к директору и психологу, пожал им руки, взял протянутый Торином лист и направился в сторону кресел, где сел на то, которое стояло через одно от главного. Едва начав читать написанное на листе, он заметил изучающий взгляд Бильбо. - Чего уставился? – грубо спросил мужчина. Парень молчал. В эту минуту в кабинет зашёл невысокий пожилой мужчина в тёмно-бордовом костюме, с белыми волосами и такой же белой, длинной и ухоженной бородой. Он тоже направился в сторону стола и, пожав руки там стоящим и взяв лист бумаги, так же пошёл к креслам. Странный мужчина в военной одежде поднялся с кресла и тепло поприветствовал вошедшего, который тоже был очень рад встрече. - Ооо! Приветствую тебя, брат мой, - сказал старик в бордовом костюме, обнимая того мужчину. - Хо-хо! – захохотал тот. - А ты за это лето немного раздался вширь. - Раздался или не раздался, но с должностью завуча по учебной работе справлюсь, - съехидничал старик, садясь на кресло, которое стояло между креслом брата и «главным» креслом, как отметил его про себя парень. Позже в кабинет буквально влетели два уже знакомых паренька: брюнет и блондин, которые аккомпанировали ему возле фонтана. К столу они не пошли, свернув сразу к креслам, где начали здороваться с сидящими мужчинами. - Приветствую Вас, мистер Двалин, - сказал блондин, пожимая руку мужчине с татуировками, - очень рад Вас видеть. Кого после Бильбо ни видел! У каждого из вошедших была необычная и неповторимая внешность. У одного была невообразимая причёска, другой не расставался с металлической воронкой, которую держал у левого уха, третий, несмотря на лето, ходил в шапке-ушанке, четвёртый изъяснялся на незнакомом языке, пятый был вообще огромным толстяком, и так далее. Вошедшие не сразу сели на свои места. Сначала все здоровались с директором и психологом, каждый брал какой-то непонятный лист бумаги, а затем шёл к кругу из кресел, где все столпились у окна и оживлённо разговаривали. - Вот видишь – все пришли, - сказал Гэндальф Торину и тоже направился к толпе, ища глазами кого-то, загибая пальцы на руках и бормоча. – Та-а-ак… Фили, Кили… Синие Горы здесь. Ойн, Глойн, Балин, Двалин… Эребор тоже здесь. Бифур, Бофур, Бомбур… Морийцы пришли… Вон там кажется Дори, Нори и Ори… Значит, точно – все пришли. Господа, - сказал он громко, - прошу занять свои места. Толпа сразу же разошлась, и каждый сел в своё кресло. Торин подошёл к главному креслу и сел в него. Гэндальф же сел в своё, которое находилось слева от кресла Торина. - Итак, господа, - начал мужчина, сидевший в главном кресле, - я созвал попечительский совет не случайно. Имею удовольствие вам сообщить, что наша программа «открытых дверей дружбы» даёт свои результаты. Вот ещё одна школа откликнулась на нашу программу и прислала нам своего учащегося, который сейчас сидит в центре перед вами. Знакомьтесь, Бильбо Бэггинс. Он приехал к нам издалека, из общеобразовательной школы «Шир». Его характеристику вы можете прочесть на листках, что я всем выдал. Вопросы есть? - Есть! – отозвался мужчина с татуировками, откликавшийся на имя Двалин. – Я не могу взять в толк. Как ученик, не имеющий никаких достижений ни в учёбе, ни в спорте, ни в чём-либо ещё, смог попасть к нам? - Но, как мне сообщил директор этой школы, у парнишки есть потенциал, который сейчас едва заметен, - заметил пожилой старик по имени Балин. – Возможно, в той школе дела у него не пошли из-за отсутствия интереса к предметам обучения. В нашем же учебном заведении ведь всё по-другому, и, я на это надеюсь, наши особенности смогут его заинтересовать. - Но разве то, что этот парень сделал сегодня у фонтана, не показывает, что у него есть достижения, хоть и в немного другой сфере? – удивлённо спросил молодой блондин, сидевший рядом с Двалином. - Но тут есть одна проблема, - за спиной Бильбо послышался голос, - вы читали его психологическую характеристику? Все учителя поголовно заявляют, что он неуправляем и не признаёт никаких правил. Он может просто встать и уйти в самый разгар урока, объяснив тем, что ему неинтересно и скучно. А про пакости в школе я вообще молчу. Одно только фото в личном деле чего стоит. - Нори, Балин же говорил что это временные трудности, которые можно преодолеть, - в защиту парня сказал мужчина лет тридцати в коричневой шапке-ушанке с серым мехом. - А если он будет продолжать свои «геройства» и не изменится? – спросил Двалин, повысив тон. - В няньки здесь никто не нанимался, - сказал снова кто-то за спиной. – Пусть возвращается туда, откуда приехал. И тут начался массовый спор. Все начали говорить на каком-то непонятном и немного грубом языке. Один Гэндальф на нормальном языке пытался успокоить дискутирующих. Бильбо же сидел в непонятках, нахмурившись. Ему было обидно, что про него сказали столько нелестного в его же присутствии. К обиде примешалось возмущение из-за того, что все перешли на другой язык, и злость за то, что он вообще приехал сюда. - Кхе-кхем... - решил напомнить он о себе, - прошу прощения… - но на парня никто не обращал внимания, так как спор был очень оживлённый. Тогда Бильбо не выдержал: - ЙОУ! Все тут же замолчали и уставились на него. - Большое спасибо, что столь важные люди снизошли до меня, - раздражённо сказал парень. – Вы тут сидите и разглагольствуете о том, чего в помине не знаете. Неужели уровень вашего пофигизма настолько зашкаливает, что вы все можете говорить гадости про человека в его же присутствии, при этом не зная версию всех событий с его стороны? - Может, вы просветите нас, мистер Бэггинс? – директор поднялся со своего кресла и направился в его сторону. Бильбо тоже поднялся с табуретки. Расстояние между ними сократилось до одного шага. Мужчина и парень смотрели друг другу глаза, сверля взглядом друг друга. - Да пошёл ты! – прошипел парень. «Нет… Это переходит всякие границы», - Торин почернел от возмущения и злости. - Двалин! – громко позвал директор, - в Нижний Ярус его. Не прошло и минуты, как сильная рука прижала к его носу платок с противным кисло-сладким запахом. Бильбо мычал, брыкался, стараясь вырваться, но рука мужчины словно клещами держала его за оба запястья. Парень часто дышал. Внезапно в голове потяжелело, глаза начали закрываться, сознание уходило в астрал. Последним, что он услышал, перед тем как потерять сознание, были слова Торина: - До тридцатого августа включительно. *** *предлагаю читать под это "Le Portrait De Petit Cossette – Float"* Сознание становилось всё яснее. Запястья сильно болели. Онемевшая правая рука давала о себе знать. Бильбо открыл глаза и долго не мог понять, где он находится, из-за кромешной темноты. Было ощущение, что он находился в каком-то замкнутом пространстве, возможно, в комнате. Тогда он начал исследовать пространство на расстоянии вытянутой руки. Результаты не заставили себя долго ждать. Как оказалось, он сидел на каком-то матрасе, постеленном на полу у стены. Встать и походить по комнате парень не решился, так как, кроме темноты, он не видел ничего и боялся, что эта темнота поглотит его и растворит в своём чреве навек. « Темно, совсем как тогда», - думал он. Так и не отважившись сделать вылазку вглубь комнаты, Бильбо прислонился к стене спиной, обхватил согнутые в коленях ноги руками, закрыв глаза, и стал глубоко дышать, унимая начавшуюся мелкую дрожь. Он ненавидел темноту. С ней всегда были связаны самые горькие воспоминания, которые он старался подавлять, но они, подобно воде, просачивались сквозь щели в памяти и, как ядовитые змеи, терзали его сердце. Внезапно он услышал редкие всхлипы, раздававшиеся неподалёку. Кто-то плакал. Судя по голосу, это был ребёнок. Дрожь в теле улетучилась, уступив место заинтересованности и любопытству. Невольно Бильбо поднял голову и отчётливо увидел, как посреди комнаты в белом светящемся, как от лампы, кругу сидел маленький мальчик лет десяти. Сидел он в том же положении, что и парень несколько минут назад, его плечи дрожали, слышались всхлипы, которые мальчик изо всех сил старался сдержать. Самым странным было то, что одежда на мальчике: бордовые шортики с подтяжками и белая рубашечка в жёлтую клеточку – всё было разорвано и испачкано кровью. - Эй, с тобой всё в порядке? – Бильбо подполз к нему ближе, - За что тебя так? Мальчик поднял голову. Парень был раздавлен нахлынувшим поражением. На него смотрел он сам в десятилетнем возрасте. - Помогите, - спокойно произнёс мальчик,- помогите мне. Бильбо протянул руку, чтобы дотронуться до него, но не смог – рука прошла сквозь мальчика. Вдруг мальчишка протянул руку, которая прошла в грудь парня без усилий. Парень сделал вдох, и втянул мальчишку в себя. Сразу же нахлынула дрожь, которую он недавно подавил. Дрожь становилась сильнее, стало не хватать воздуха, невозможно было сделать даже вдох. Все тело пронизывала острая боль. В голове пронеслись самые ненавидимые и тяжёлые воспоминания. В темном переулке виднелись силуэты пяти человек. Один из них выделялся ростом и телосложением. Он сказал что-то на резком грубом языке, и четверо приближались к ним. Крики, болезненные стоны, реки крови, звук проникающего в тело ножа. Ты не понимал, что эти люди делают с твоими родителями, но видишь, что им очень больно. Ты видишь, как твой папа падает окровавленный и бездыханный на асфальт. Твоя мама закричала от горя и побежала к мужу, но была остановлена и сбита с ног. Она лежала на асфальте, обхватывая руками выпиравший живот. Главный вытащил откуда-то огромный тесак, подошёл к ней и без всякой жалости воткнул ей живот. Женщина болезненно закричала, изо рта хлынула кровь. Немного погодя настала тишина. А ты сидел и смотрел на всё это. Двое незнакомцев надзирателями стояли по обе стороны от тебя. Главный из них приблизился к тебе, поднял твое лицо за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза, которые были очень жуткими, практически нечеловеческими. - Мы оставили его для вас, мой господин, - прошепелявил кто-то из подручных, - такого экземпляра у Вас не было. Послышалось лязганье зубов. Почувствовалось зловонное дыхание. Безобразные бледные руки рвут на тебе одежду, переворачивают на живот. Резкая, острая, проникающая боль. Размашистые толчки, как будто что-то заполняло задний проход. Ты кричишь, просишь, чтоб прекратили. Внезапно сознание отключается. - АААААААА! – из груди Бильбо вырвался крик. Он катался по полу, тело конвульсивно дёргалось. В висках бился пульс, голову давило тисками. От этих воспоминаний некуда было деться.