Нежданный "Экземпляр"

* Песня девушки «Hayley Westenra - Veni Veni Emmanuel»* ** Мелодия, сыгранная Торином «Alizbar – Листья под дождем»** ***Мелодия, сыгранная группой «Мельница – Шествие гномов»***       Оставив Бильбо одного, я отправился обратно к тоннелю, однако, дойдя до него, остановился. Странно… А за что он меня благодарил? За расписание? Хм… это же обычное дело. Или за то, что я тогда ему помог? Но судя по тому, что он ни разу об этом не упомянул, он, наверное, не знает, что это был я. Тогда он был в удручающем состоянии и не мог даже глаза открыть. Так даже лучше. Мне ни к чему излишнее внимание, а потом фразы: «Зачем ты это делаешь? Твоя жалость мне не нужна!» Я ведь не жалею его, просто хочу помочь. Парнишка совсем запутался. - Спасибо… - тихий спокойный голос, больше похожий на шепот, вновь прозвучал в моих ушах. Его голос звучал искренне, без выпендрежа и сарказма. Значит, он действительно благодарен. Я же ничего еще полезного не сделал. Это стандартная ситуация, каких сотни. Но почему мне не по себе от его слов благодарности? Не могу понять, что происходит со мной.       Внезапно в ушах прозвучал голос: «Спасибо…» Такой нежный, такой ангельский. Этот голос принадлежал Ей. Это было Ее последнее слово, перед тем как закрыть глаза и больше их никогда не открыть.       Решительно свернув налево, обогнув академию, и пройдя чуть вглубь леса, я нашел то, что искал: большой и высокий дуб с пышной кроной, слегка подернутой золотом ранней осени, под которой стояла белая мраморная статуя ангела, грустно склонившая голову, а на постаменте золотистыми буквами было выгравировано имя: «Фрейя Айриш». *** «Как же все достало», - ворчал высокий брюнет лет семнадцати, идя по узкой тропинке через лес. Парень дергал за футболку, чтобы создать хоть малейший холодок, так как пот с него сыпался градом. На плече был небольшой кривой порез, который кровил уже не так сильно – результат изнурительных тренировок Двалина.       Сегодня Торин старался усерднее обычного, сдавал четвертные экзамены, выкладывался по полной. В академии к нему было очень серьезное отношение, ведь его готовили в преемники деду. Но сегодня с него было достаточно, парень был сыт по горло. Он не мог понять, зачем из него так пытаются сделать из него совершенство. Он ведь не Эру, а обычный человек. - Совершенных людей не бывает! – крикнул он. Голос эхом пробежал по окружающей его местности. Брюнет ударил кулаком по близстоящему дереву и даже не поморщился от боли. Злость сейчас заглушала все. Неожиданно где-то вдали раздалось дивное пение. Парень прислушался. Veni, veni Emmanuel; Captivum solve Israel…       Оно доносилось оттуда, где располагалась беседка, к которой он направлялся. Он поспешил туда. Оказалось, голос принадлежал молоденькой девушке, можно было даже сказать, девочке - на вид ей было где-то четырнадцать, с прямыми темно-каштановыми волосами до лопаток. Одета она была в небесно-голубой свитер с желтыми и розовыми прожилками, из которого выглядывал белый воротничок рубашки, темно-синюю юбку, коричневые колготки и черные ботиночки на плоской подошве. Сидела она как прилежная ученица, выпрямившись и положив руки на колени, но закрыв глаза. Gaude! Gaude! Emmanuel, Nascetur pro te, Israel!       Торин сдался, еще даже не завязав бой, безоружный, плененный без пут ангельским голосом, который подзывал парня подойти ближе, слушать его, пока не лопнут барабанные перепонки, раствориться в нем без остатка. Парень не замечал, что подходил все ближе и ближе к беседке, не думая даже о том, несли его ноги или же он свободно левитировал. Но ощущению подвешенного состояния пришел конец, когда под ногами Торина хрустнула веточка.       Пение прервалось, девушка открыла глаза и посмотрела в ту сторону, где стоял парень. Когда она увидела его, бледные щеки ее покрыл легкий румянец от смущения. Она вскочила с места, выбежала из беседки и побежала в сторону парадного входа в академию. А Торин так и остался смотреть ей вслед широко открытыми глазами. Он не знал, кто она и зачем она здесь, но знал одно: такой голос он вряд ли забудет - и он был бы не прочь услышать его снова. ***       Всю эту ночь Торин не мог уснуть. Он ворочался в кровати, перекатываясь с боку на бок, не удосужившись даже снять махровый темно-синий халат после душа. Мелодия, сыгранная Бильбо, не шла у него из головы, то и дело звенела в ушах, вызывая медитативное состояние. Поняв, что этой ночью ему не уснуть, мужчина начал бродить по комнате. Вдруг его глаза задержались на шкафу, а сам директор ностальгически усмехнулся. «Почему бы и нет», - решил он и достал оттуда большую коробку, в которой, как оказалось, лежала золотистая, украшенная различными узорами арфа внушительных размеров. Торин достал инструмент из коробки и пробежался рукой по тонким струнам, которые мелодично отозвались. «Помнят еще руки», - грустно улыбнулся Торин, сев на стул, и начал играть, перебирая струны, которые отзывались красивой, но грустной мелодией. Ни с того ни с сего послышалась игра виолончели, но в комнате никого не было. Наверное, это были отголоски старых воспоминаний, которые впитали стены этой комнаты. Они вмиг нахлынули, из-за чего у мужчины задрожали руки, а играть стало тяжело. Эту мелодию они играли с его младшим братом Фрерином для Нее. Фрерин тогда очень хорошо играл на виолончели, но ленился учиться дальше. А Она сидела на кровати, опершись рукой на спинку, и слушала. Казалось, что он все еще чувствует на себе Её внимательный взгляд.       Но вдруг мужчина вынырнул из воспоминаний. Копание в памяти прервал какой-то необычный звук. Это было что-то среднее между звучанием недавно дернутой струны и писком больничного прибора, показывающего момент, когда сердце остановилось. Торин подошел к столу и прислушался. Звук доносился со стороны кровати, в частности, с тумбочки, где лежала черная коробочка с кристаллом. Мужчина открыл ее и… забыл, как дышать. Пребывая в таком состоянии, он сел на кровать, уставившись на Аркенстон: камень излучал нежный, едва различимый свет. ***       Бильбо проснулся с легкостью на душе, не обращая внимания на пищащий будильник. Ничто не могло сегодня испортить ему настроение. Едва вскочив с кровати, он подошел к столу, включил лежавший там ноутбук, а сам пошел заправлять кровать. Затем с включенным ноутбуком отправился в ванную. Перед тем как пойти в душ, включил песню группы «ACDC – Нighway to Hell». Слушая музыку, парень никогда не обращал внимания на слова, он слышал только игру инструментов, которую пытался повторить.       Под душем он тщательно мылся под музыку, успевая при этом подпевать.       Высушив волосы, одевшись в школьную форму и наскоро съев приготовленный им завтрак, Бильбо схватил чехол с гитарой и сумку с книжками и выпорхнул из комнаты. Он вежливо здоровался с попадавшимися ему по дороге в класс учителями, которые недоумевающими взглядами смотрели на него, удивляясь неожиданному превращению.       Первая половина дня пролетела незаметно. Парень не мог дождаться, когда наступят часы элективных дисциплин. Он с предвкушением их ждал, слушая музыку на МР-3 плеере, и не обращая внимания на рассуждения Балина на уроке философии и этики.       В столовой он смеялся с друзьями от души. Бильбо впервые почувствовал себя счастливым, он впервые почувствовал себя нужным. Еда приняла вкус. Мир приобрел краски.       И вот настал тот час, которого Бильбо так ждал. Они впятером, и даже Бомбур, отправились в музыкальный класс. В этом огромном, красиво украшенном, как и все кабинеты академии, зале не было ни парт, ни доски. Зато здесь были стулья, стойки для нот и много-много самых разнообразных инструментов.       Оказалось, что Бофур временно исполнял обязанности учителя музыки. Он помогал другим, если у кого-то что-то не получалось или было что-то непонятно, а также следил за дисциплиной, но последнее было лишним, так как все, кто находился в классе, знали, чем заняться, и никто не сидел без дела. У каждого ученика были специальные наушники, благодаря которым можно было услышать, как он играет на своем инструменте, таким образом, никто никому не мешал. - Бофур, айда сюда! – позвал старшеклассника Бильбо. – Идея есть. Вся группа из пяти человек собралась в кружок. - Ну что, давайте проверим результат наших тренировок? – спросил парень. - А что сыграем-то? – спросил Фили. - Положитесь на меня, - заверил Бильбо участников группы. – Я подам мотив. А сейчас давайте настроимся. Начнем играть как бы невзначай. Рози, - указал он на девушку, - готовься. Ты первая вступаешь. Девушка в ответ кивнула.       Все вернулись за свои инструменты и начали проверять их звучание с серьезными лицами. Ребята были готовы ко всему. - Рози! – окликнул он девушку, на что та обернулась. Бильбо едва заметно кивнул, коснулся запястьем подбородка, ненадолго задумавшись, и потом начал водить этой рукой по воздуху с определенной частотой, не хуже настоящего дирижера. Девушка мгновенно сориентировалась и начала наигрывать прерывистую мелодию. Окружающие, заинтересовавшись, сняли наушники и захлопали в такт музыке. Парень поднял правую руку и начал проводить такие же манипуляции, глядя на Фили. Зазвучала скрипка, но мелодия отличалась от той, которую Бильбо задал Розалинде. Позже к скрипке присоединилась флейта Бофура, который будто тот заранее знал, что делать. Что касается Бомбура, то он, как истинный барабанщик, подстроился под мотив и вскоре сам стал его задавать, так что к нему вопросов никаких не было.       Дальше парень дал ребятам полный карт-бланш – они могли повернуть мелодию в самое неожиданное русло. Так и случилось: Бофур перестал играть, а его место занял Бильбо со своей акустической деревянной «подругой», наигрывая прерывистые аккорды. Затем вместо него снова начал играть старшеклассник в ушанке, с которую он никогда не снимал.       Неожиданно для всех хлопнула массивная двустворчатая дверь. Все присутствующие повернули головы в сторону входа. На пороге стоял Торин - как обычно, в строгом костюме, с большой, красивой золотистой арфой в руках. Глаза Бильбо невольно широко раскрылись от удивления. «Зачем он пришел?» - не мог понять он. - Не обращайте на меня внимания. Продолжайте, - спокойно сказал директор и сил на один из свободных стульев.       Братья-морийцы не растерялись и повернули мелодию совершенно по-другому, сохранив при этом стиль и элементы той, которую играли до этого. Бильбо кивнул Фили, и оба парня начали играть. Не было слышно, играла ли Розалинда, но раз она водила смычком по струнам виолончели, значит, играла, однако парню было не до этого. Бильбо нервничал, причем сильно. Он решил целиком сосредоточиться на мелодии, что, к сожалению, плоховато выходило. Ему казалось, что мужчина внимательно и неотрывно на него смотрит, из-за чего парень немного опоздал, пока играл. К счастью, вскоре его партия закончилась, и Бильбо вздохнул с облегчением.       Когда же мелодия кончилась, все находящиеся в зале ученики восторженно захлопали в ладоши. Кто-то из ребят раздавал поклоны направо и налево, кто-то сдержанно кивал головой, парень же просто смотрел в пол, ни одна мышца на его лице не дрогнула. Уставиться в пол было в данный момент самым оптимальным выходом, чем смотреть на наблюдающего за тобой Торина. Не то чтобы Бильбо не хотел глядеть ему в глаза, просто парень не мог этого сделать, настолько взгляд мужчины был пронзительным и изучающим. Когда же аплодисменты стихли, директор подошел к группе. - Что ж, поздравляю вас со столь бурными овациями, - сказал он. – Нечасто я бываю удивлен. - Не за что, дядя, - ответил Фили, - приходи сюда каждый раз, если будет свободное время. «ФИЛИ, ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! Я ЖЕ ТАК ИГРАТЬ НЕ СМОГУ!» - мысленно закричал Бильбо. - Вам действительно понравилось, сэр? – спросила Розалинда. - Играете вы неплохо, - согласился Торин, - импровизируете – это очень хорошо, но… Есть среди вас тот кто вам не доверяет. Не так ли, Бильбо? – мужчина посмотрел на парня. Тот стоял, все еще глядя в пол, чувствуя, что начинает ни с того ни с сего краснеть, за что сейчас мысленно проклинал себя, обзывал тряпкой, девчонкой и так далее. Уголки губ мужчины едва заметно дернулись. - Сыграй со мной, - попросил Торин.