Нежданный "Экземпляр"

Танец под «Folkearth – Instrumental» Ребята стояли, как будто их ноги прибили к асфальту, и не знали, что им делать. В шести головах вертелся один-единственный вопрос: «Кто же нас сдал?» Ответ на него знал только Торин. Директор «Эребора» сидел в своем кабинете и, как обычно, разбирал ворох бумаг, когда завибрировал мобильник. На дисплее высветилось имя: «Бард Боумен». Мужчина без всяких размышлений ответил на звонок. - Да, Бард? - Здравствуй, Торин, - раздался на удивление громкий голос давнего друга. Казалось, тот старался что-то или кого-то перекричать. - Что-то случилось? – спросил Торин. - Нет, - ответил Бард. - Просто звоню, чтоб поблагодарить тебя. Спасибо. - За что? – не понял директор. - За то, что послал к нам добровольцев, чтобы помогли с праздником. - Я никого не посылал, - возразил Торин. - Правда? – не поверил Боумен. - А что тогда здесь делают твои племянники, девчонка-сорванец, академский повар, кадр в ушанке и рыжий кудрявый одуванчик? - Кто? – переспросил мужчина. - Никто. Забудь, - послышался резкий ответ. - Но все равно спасибо. Приезжай к нам, тут весело. Именно так Торин появился в Дейле. Участники группы переглянулись. - И что нас теперь ждет? – решился спросить Кили. - Исключение? В ответ директор лишь сдержанно улыбнулся уголками губ. - Вы можете остаться и продолжать наслаждаться праздником, - сказал он. Ребята уже было обрадовались, но… - в том случае, если мистер Бэггинс победит меня в танцевальном соревновании. Бильбо вздрогнул. Глаза его никак не могли прийти в нормальное положение от чрезмерного удивления. Юноша осмотрелся – все смотрели на него. Затем перевел свой взгляд на Торина: у него был вид, словно он планировал все с самого начала. Парню стало любопытно. «Интересно, а он умеет танцевать? Хотя… если бы не умел, не позвал бы». - Я... - он хотел согласиться, но его перебила Рози: - Бильбо, подойди, пожалуйста. Юноша бросил директору виноватый взгляд и подошел к друзьям, собравшимся в круг. - Это ловушка, - заговорщически прошипел Кили.- Не соглашайся. - А почему нет? - Ты не знаешь и даже не представляешь, как дядя танцует! - Ты же ни разу не видел, - Фили толкнул младшего брата в бок. - Ты тоже не видел, - брюнет толкнул его в ответ, - никто этого не видел, кроме мамы, а она мне рассказывала. - В любом случае, решение за тобой, Бильбо, - сказал Бофур в завершение. Но все и так уже знали, что юноша ответит. Он их догадки и подтвердил: - Я рискну, - сказал Бильбо и тут же начал раздавать задания. - Бомбур, мне понадобятся барабаны, и много. Бофур, поговори с Рори и другими волынщиками. Они мне нужны. Участники группы бросились врассыпную: кто за инструменты, кто в толпу, кто куда. Торин понял только одно: парнишка согласился и сейчас началась подготовка к их танцевальному столкновению. Бильбо тем временем подошел к мужчине и сказал: - Я согласен, но выбор танца за мной. Толпа отошла подальше, освобождая больше места. В круг вышли Бомбур с двумя барабанщиками, и Рори с каким-то неизвестным пареньком, и все остальные музыканты, изъявившие желание подыграть. Бильбо заметил приготовившихся музыкантов и не без колкости, с вызовом в горящих азартом глазах, сказал: - Надеюсь, вы знаете этот танец, - и приготовился. Сначала все было ничего: спокойненькая мелодия, не предвещавшая ничего сверхъестественного и подходящая больше для танца влюбленной парочки. Но тут откуда-то глухим звуком забили барабаны, словно на дне колодца. Парень стоял с закрытыми глазами, ритмично кивая головой. Почувствовав, что скоро настанет нужный момент, Бильбо открыл глаза и начал танцевать под только что начавшееся соло волынки. Танец напоминал вихрь, хаос, небольшое светло-рыжее торнадо. Он даже чем-то походил на бунт. Юноша остановился, и в танец вступил Торин. Танцевал он очень даже неплохо, Бильбо это признал. Несмотря на свою грузность, все движения выглядели на удивление легко. Мужчина даже в танце был похож на воина, который в данный момент бился за то, что для него правильно. Юноша вспомнил, как на уроках самообороны директор сравнивал бой с танцем, и решил, что и здесь он не проиграет. Волынка издавала необычные, громкие и резкие, но в тоже время мелодичные звуки, состоявшие из нескольких бурдонных голосов. Музыка имела своеобразную форму и темп и своей простотой так и зазывала окружающих людей и воодушевляла их на танец. Жители Дейла едва удерживались, чтобы не начать плясать: все стояли и хлопали, временами подпрыгивая. И тут случилось нечто: и парень, и мужчина начали танцевать абсолютно синхронно, словно читая мысли друг друга. Их битва была в самом разгаре. Но никто из наблюдающих не знал, да и не представлял, что участники состязания своим танцем передавали друг другу гораздо больше, чем обыкновенной человеческой речью. Это было вовлечение двух личностей: их тел, интеллекта и душ, целиком и полностью, в водоворот неизведанной энергии, более могущественной, чем все существующие земные силы. С каждой отдельной мелодией, с каждой ее проигранной ноткой, тело словно наполнялось ею, словно танец был не от избытка сил, а, наоборот, для их приобретения. Музыка оборвалась внезапно, так же, как и началась. Но танцующие словно знали, когда она закончится, и успели вовремя остановиться лицом друг к другу, смотря друг другу в глаза. Стояло гробовое молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыханием стоявших в центре круга Торина и Бильбо, все еще смотревших друг на друга. - Было бы нечестно лишать праздника тех, кто ради него нарушил правила и столько сделал, чтобы он состоялся, и сюда пришло столько людей, - сказал мужчина и более громко добавил: - Поэтому остаются все! Толпа одобрительно захлопала в ладоши, молодежь завизжала и засвистела, а все участники «The Dwarf Cast», включая подбежавшего к ним Бильбо, принялись обниматься. Юноша посмотрел на мужчину взглядом, полным счастья и благодарности, а улыбка на губах парнишки убедила директора в том, что он все сделал правильно. *** Песня Розалинды "Blackmore's Night – The Circle" На НЦу вдохновило "Above And Beyond – Good For Me" Праздник все длился и длился. Тут было все: и танцы, и песни, и игры, и еще много всего. Кто-то, может, и был подвыпивший, но сильно виду не подавал, направляя всею свою энергию в другое русло, к примеру, на танец. Бильбо стер бы пальцы в кровь, если бы Рори не подарил ему медиатор. Розалинда так разошлась, что пела одну песню за другой, не думая о том, что на следующий день может остаться без голоса. Одну песенку, которую девушка начала петь, подхватили практически все: I was here when the world began to turn Kissed the sun as it started to burn The whispering at the reckoning said "The circle starts again" Торин стоял в сторонке и смотрел на веселившихся, танцующих людей, не скрывая улыбки, которая так и напрашивалась появиться на лице. Не то чтобы он не хотел принимать участие в веселье, он просто придерживался позиции наблюдателя, на случай, если что-нибудь случится. Его приглашали танцевать женщины, молоденькие девушки, даже одна маленькая девчушка пяти лет от роду попросила его «не стоять как угрюмый истукан» и потанцевать с ней. Кому-то мужчина вежливо отказывал, с кем-то танцевал, но без особой охоты, и постоянно осматривался, ища глазами Бильбо. Парнишка не отказывал в танце ни одной девушке, и казалось, что даже местные старушки положили на него глаз, так как, по их словам, они вновь чувствовали себя молодыми. Тот в ответ улыбался и говорил, что «молодость – это не возраст, а состояние души» и они все еще «цветут и пахнут». - Что стоишь, не танцуешь? – рядом внезапно раздался голос Барда, отчего мужчина вздрогнул. - Устал, что ли? - Нет, - директор отрицательно мотнул головой, - просто даю дорогу молодым. - Не говори, что в старики себя записал, - Боумен закатил глаза. - Тебе тридцать шесть. Ты же мужчина в расцвете сил: умный, красивый, удалой. Все женщины твои. Торин заметил, что Бильбо уже в который раз танцевал с Розалиндой, что ему крайне не нравилось. Мужчина дрожал, стоя на месте подальше от празднующих и едва сдерживая себя, чтоб не сорваться с места, когда видел, как девушка касается парнишки, держит его за руку, прижимается к нему во время вальсирования. Как же он хотел увести его ото всех людей или же чтобы все, кроме них двоих, исчезли, а они остались и танцевали так же, как в самом начале праздника. Но нужно было оставаться на месте, чтоб не выдать себя. - Ты прав, - сказал Оукеншильд, у которого было кое-что на уме. - Сегодня можно и повеселиться. - Так иди, - юрист-консультант приглашающе махнул рукой в сторону танцующих. - Любая женщина сочтет за честь пообщаться с тобой. Директор кивнул головой и направился в сторону толпы. Бард улыбнулся и тихонько произнес: - Но я уже знаю, к кому ты пойдешь, иначе бы ты так на него не пялился. Как раз в это время закончился очередной танец. Бильбо и Розалинда крепко обнялись, тем самым поблагодарили друг друга за танец, после чего взялись за свои инструменты. Для Торина их объятие стало последней каплей, и он резко повернул в их сторону. - Ты идешь со мной. И не вздумай оглядываться. Не успел Бильбо опомниться, как его схватили за запястье и потянули куда-то вперед. Он даже не успел гитару оставить. Парень плелся позади, пересчитывая собой и инструментом прохожих, попадавшихся на пути. Затормозить не было никакой возможности, мужчина тянул его за собой, не произнося ни слова. Так они вышли за пределы Дейла. - Если это из-за Рози, то ты же знаешь – мы с детства знаем друг друга, - юноша попробовал оправдаться. - Мы друзья, и только. Но Торин продолжал молчать и тянуть его за собой в неизвестность. Бильбо понял, что промахнулся, но сделал еще одно предположение: - Если это из-за того, что мы с ребятами посамовольничали и сбежали, то я должен был. Я не хотел пропустить этот праздник. Он слишком много значит для меня. Но юношу вновь проигнорировали, и в ответ он не получил ничего, кроме молчания, но заметил, что они уже довольно-таки далеко отошли от деревни и шли куда-то в гору. - Ай! – парню под ноги попалась острая веточка. - Полегче, вообще-то я босиком! Такими темпами они достигли вершины холма. Добравшись до места, Торин отпустил руку Бильбо, повернулся и произнес: - Смотри. Парень обернулся и увидел Дейл, покрытый огнями. Выглядело все это очень красиво, но юноша внезапно взорвался: - Ты вытащил меня в такую даль ради вида? На что мужчина усмехнулся и сказал: - Получше осмотрись вокруг. Бильбо начал озираться, осматривая пространство, что окружало его в этот момент. Перед ним простиралась поляна с редкими деревьями, которые вдалеке разрастались в целый лес. Посреди этой поляны лежало два расстеленных пледа, к одному из которых сейчас подходил Торин. У парнишки не было слов – они застревали в горле, не успев появиться. - Просто думал, что ты обязан увидеть это место, - сказал мужчина в свое оправдание, садясь на плед. - Столько у тебя тайных мест? – поинтересовался Бильбо. - А сколько тебе нужно? Юноше ничего не оставалось, как отложить гитару, лечь рядом и поднять взгляд на ночное небо, цвет которого представлял собой смесь темно-синего и темно-фиолетового цветов с прожилками черного. Скорее небо было похоже на бархатную велюровую ткань ранее описанных цветов, по которой были рассыпаны мириады меленьких бриллиантиков, кои сейчас так напоминали светящиеся по всему небесному пространству звезды. Луна была высоко в небе и напоминала сейчас круглый бледный фонарь, свет которого покрывал горизонт под ним. Всю эту вселенскую красоту идеально дополняли редкое уханье сов в глубине леса и «пение» сверчков где-то в траве или в кустах. - Краси-иво, - протянул Бильбо в восхищении. - Мхм. - А если бы еще и звездопад был!.. Хотя небо и без него прекрасно. - Согласен. Мужчина любовался тем, с какой детской непосредственностью парнишка разглядывал звезды, как блестели его заинтересованные и увлеченные глаза. Юноша вправду был увлечен разглядыванием звезд и созвездий, даже более того – он был заворожен, заворожен тем фактом, что место, где он жил, где живет - и даже место, где он сейчас находится, является лишь малюсенькой крупицей того огромного мира, о котором пишут в научных книгах и рассказывают ученые. От осознания этого и по сравнению со всем этим Бильбо вдруг почувствовал себя крошечным и неважным, что ничего в этом мире не решает, но случилось нечто, что заставило его отбросить подобные мысли в дальний ящик. - Торин, смотри! – воскликнул парень. - Звезда упала! Загадывай желание! Мужчина тоже заметил, как по ночному небу пронеслась белая тоненькая стрела. Но он ничего не ответил, лишь улыбнулся. «Мое желание уже сбылось. Оно лежит рядом со мной». Вскоре небо ими запестрело. - А вон еще одна, - продолжил юноша, - и еще, и еще! Это настоящий звездопад! Бильбо не понял, когда и как у него получилось взять Торина за руку. Он осознал это, когда что-то из его руки начало высвобождаться, но юноша сжал крепче руку и притянул ближе то, что попыталось убежать, после чего почувствовал на себе взгляд мужчины. Парень повернул голову вправо. Серые глаза встретились с синими, горящими во тьме ночи глазами. Оторвать взгляда было невозможно, да и не хотелось, поэтому Бильбо лег на правый бок, смущаясь, поцеловал плечо мужчины через рубашку и сказал: - Я люблю тебя. «Наконец-то я это сказал… Наконец-то решился…» Расстояние между их губами быстро сократилось, увлекая обоих в спокойный и нежный поцелуй без языка и страсти. Теплая рука нежно легла на щеку юноши, отчего тот задрожал, а тело покрылось мурашками. Это был один из тех моментов, которые не хочется рушить и хочется, чтобы они продолжались вечно. Хотелось просто целоваться и не беспокоиться о том, что нужно будет возвращаться обратно в академию, просто целоваться и показать, что они все еще вместе и будут рядом столько, сколько потребуется. Торин отстранился от губ парнишки, которого он уже подмял под себя, и прошептал: - Men lananubukhs menu, - после чего вновь нашел его губы, которые тут же раскрылись, не сопротивляясь. Парню было не до познаний в кхуздуле. Внутренний голос кричал ему значение сказанной фразы. Но в данный момент слова были неуместны, как и мозг в толковании слов, потому что ротовая полость была занята другим, более важным делом, а мыслительный центр вообще отказывался работать и млел от всего происходящего. Поцелуй - на этот раз горячий, страстный, требовательный, но не грубый, ибо грубости сейчас вообще не было места. Дыхание участилось, выпуская крошечный пар, так как стало ощутимо холодать. Но Бильбо холод был нипочем, так как его согревали тепло и страсть мужчины, отчего тело его, казалось, пышет жаром. Руки директора сознательно сползли по спине юноши и после недолгой паузы и ерзания рывком приподняли его, безмолвно уговаривая сесть на колени. Бильбо не представлял, как у него получится, потому что он сейчас напоминал марионетку, тряпичную куклу, с которой можно было делать все, что угодно. Но, не желая быть бревном, он сделал усилие и сел на колени, но вышла небольшая заминка: Торина перед глазами не было, но он быстро нашелся, так как со спины почувствовались прикосновения, ласкающие каждый изгиб его тела. Сильные теплые руки гладили плечи, скользнули к груди и начали расстегивать рубашку, после чего элемент одежды был резко сдернут и брошен в неизвестную темноту. Юноша подался спиной назад, и прислонился к уже, как обнаружилось, обнаженной груди мужчины, и обхватил спину правой рукой, прижимаясь еще ближе и откидывая голову на плечо, тем самым подставляя шею, в которую по-вампирски не сильно впились зубы, чередовавшиеся с губами и языком. Левая рука парнишки зарылась в черные волосы и начала нежно массировать кожу головы. Торин в ответ лишь невнятно прорычал и прижал Бильбо к себе еще ближе, усадив того к себе на колени, чтобы он мог своей пятой точкой прочувствовать, насколько он желанен сейчас. Ощущение каменной твердости в районе своей задницы заставило юношу начать неосознанно ерзать и потираться, так как сам он был возбужден не меньше. На его счастье, рука мужчины скользнула к ширинке бриджей парнишки и расстегнула верхнюю пуговицу, после чего незамедлительно расстегнула молнию и погладила напряженный орган через ткань нижнего белья, при этом вторая рука начала ощутимо теребить сосок. Бильбо застонал и начал извиваться. Ему нужно было больше, настолько много, насколько он смог бы вынести. Губы парня были вовлечены в поцелуй, из-за которого голова закружилась еще больше, наверное, ввиду неудобства позы, в которой он находился, а все вокруг превратилось в серо-буро-малиновое огромное пятно. Ему казалось, что он пьян. Так оно отчасти и было. И этот напиток он был готов пить столько, сколько угодно. Торин потянул бриджи вместе с бельем вниз, и обнаженные бедра парнишки дотронулись до его собственных. От этого, едва сдерживаясь, застонал уже он. Вся остальная одежда мигом исчезла с тела мужчины с его же помощью. Теперь не было пути назад, да и останавливаться никто из двоих особого желания не проявлял. Некоторое время они сидели вместе, целовались и чувствовали обнаженную кожу друг друга. Но безумное и неконтролируемо возбуждение не дало им просто так побыть рядом, и директор начал медленно проводить пальцами между ягодиц Бильбо, как бы невзначай трогая горячий вход, вызывая прекрасные звуки из его разгоряченных уст и наслаждаясь ими, проделывая подобные манипуляции снова и снова, тем самым заставляя парнишку их издавать. В ответ юноша начал ритмично вжиматься пятой точкой в бедра Торина, при этом обведя языком кожу за ухом и прикусив мочку. На этот раз мужчина неожиданно отстранился от парнишки. И несколько минут спустя, которые показались вечностью, в районе копчика и дальше вниз, раздвигая его ягодицы, Бильбо почувствовал у своего входа влажные пальцы, которые без тени сомнения вторглись в его промежность, проскользнув через колечко мышц. Торин наблюдал за выражением лица парнишки, когда тот как можно глубже хотел насадить себя уже на два пальца, и признал, что никогда не видел ничего прекраснее: эти крепко закрытые глаза, дрожащие намокшие длинные ресницы, приоткрытые губы, с которых слетали умоляющие стоны и невнятно произнесенные просьбы – все это было изумительно, что заставило мужчину желать его еще больше. Директор вытащил пальцы, отчего Бильбо недовольно застонал и начал, задыхаясь, хриплым голосом произносить что-то наподобие: «Вернись… Прошу… Пожалуйста…» Мужчина слышал его, но был немного занят распределением недавно купленного лубриканта по своему дрожащему члену, после чего поравнялся с растянутой дырочкой, приставил головку к растянутому входу и, сделав глубокий вдох, аккуратно начал насаживать на себя юношу, пока тот протестующе не закричал. Торин тут же остановился и стал ждать, но жар и теснота вокруг его члена заставила мужчину дрожать от того, что нельзя так сразу двигаться. - Ты… во мне… - исступленно прошептал Бильбо. – О, Эру… Как я этого ждал… Директор двинулся назад и вновь повторил движение. Оно повторялось, пока с губ не начали слетать стоны, которые больше подходили под описание удовольствия, в результате задевания той самой заветной точки, отчего все вокруг завращалось. Тогда Торин аккуратно повалил парня на плед и начал двигаться сильнее, постепенно увеличивая темп и добавляя к каждому толчку как можно больше нежности и чувственности, чтобы все не выглядело обычным трахом. То, что сейчас происходило, не могло им быть, потому что их любовь была взаимной. Бильбо толкался бедрами навстречу, впившись в плед локтями и пальцами, чтоб держать хоть какую-нибудь опору. Стоны мужчины и парня смешивались в один. Пульс отдавался в каждую клеточку тела, сменяясь мелкими электрическими разрядами, которые бежали по каждому сосудику внутри, по каждой жилке. Удовольствие накрывало, и накрывало, и накрывало обоих, так что уже не хватало сил и голоса, чтобы выразить их состояние. Бильбо кончил первым от одного лишь прикосновения руки Торина к его члену. Вслед за ним кончил и мужчина. Оба упали на чистый плед, располагавшийся рядом, тяжело дыша, словно после долгой побежки. Но это была лишь небольшая передышка для того, чтобы снова и снова заявлять свои права друг на друга и сливаться друг с другом воедино под сенью падающих звезд. *** "Иллет - Когда растает последний лёд" "Танцы минус – Цветут цветы" Торин очнулся и обнаружил себя лежащим на пледе в одиночестве. Нижняя часть тела была заботливо прикрыта вторым пледом, дабы скрыть наготу - и во избежание простуды директорского хозяйства. Мужчина сел и осмотрелся. Было раннее утро, только-только начало светать. Неподалеку от него на холме сидел Бильбо в рубашке, принадлежавшей скорее директору, чем ему, так как она была парню не по размеру. Юноша держал в руках гитару и бренчал на ней какую-то мелодию, а после запел: Когда растает последний лёд, Распустится первый лист И ветер зимние сны унесёт От тёмных очей земли, Когда в небесах рассмеётся вдруг Серебряная гроза И криками птиц отзовётся юг - Тогда я вернусь назад. Вернусь дождём и талой водой, Облаком в вышине, Ветром вернусь и степной травой И жёлтым песком на дне, В лесу оленем, орлом в небесах, Ручьём из глубин земли Пробьюсь, чтобы губы твои ласкать И жажду твою утолить Мужчина наскоро, но тщательно вытер себя и начал одеваться, не упуская при этом ни слова из песни Бильбо: Я стану попутным ветром морей И облаком в летний зной, Ясным огнём в темноте ночей И в чёрном лесу тропой. Куда б тебе не пришлось идти По длани ночей и дней Я буду тебя охранять в пути, Которым идёшь ты ко мне. Когда ветра с четырёх сторон Сойдутся на буйный пир И спелым яблоком упадёт В ладони Вечности мир Когда грядущего солнца побег Пробьётся, беды гоня И время снова начнёт свой бег - Тогда ты найдешь меня. Найдя и надев только брюки, Торин подошел к парнишке и сел рядом, даря тому утренний поцелуй и получая ответный взамен. - Красивая песня, - похвалил Бильбо директор. Тот почему-то смутился. - Недоработана еще, - сказал парень. - Я ее только что придумал. - Хотел бы я когда-нибудь спеть с тобой, - задумчиво произнес мужчина. - Почему бы и нет? – согласился юноша. - Какую песню? - Есть пару строчек, только припев придумаешь сам. - Хорошо. Торин начал еле слышно хлопать в ладоши, выдавая мелодию. Бильбо тут же его подхватил. Вышло очень даже неплохо, простенько и со вкусом. Разумеется, если бы ее дополнили другие музыкальные инструменты, она звучала бы лучше. Но в этот самый момент не хотелось никаких дополнений, ничего сверхъестественного. Глаза мужчины смотрели в какую-то определенную точку, но затем он начал петь: Твоего лица глаза, твоего лица рот Не забуду никогда, даже если умрет Даже если умрет мировой океан И не рыбы вместо рыб будут плавать там И не рыбы вместо рыб, и не люди вместо нас Город был, остался дым, город просто погас Город просто погас и остался лишь он Запах тела твоего, тела твоего звон Вслед за этим был маленький проигрыш, после которого юноша запел: Цветут цветы, ни я, ни ты Уже не можем их сорвать Цветут цветы среди зимы Считаю дни, я должен ждать Цветут цветы среди огней Среди чужой большой любви Цветы-глаза, цветы-слова С холодным запахом зимы Позже все возвратились в академию, и учеба продолжилась. Каникул в третьей четверти не было, ибо шла подготовка к годовым экзаменам. Но учащиеся «Эребора» не сильно занимались ею, так как умы их всех занимал предстоящий в мае конкурс талантов. Академия превратилась во что-то наподобие художественной мастерской или же огромный по масштабу кружок «Очумелые ручки», причем слово «очумелые» не значило «очень умелые». Творили что угодно, чем угодно, как и где угодно. Танцевальный и спортивные залы были постоянно заняты, то же самое было и с музыкальным. Ученики собирались в кучки, что-то обсуждали, планировали, таились и, бывало, даже ругались, что было не свойственно обычному поведению. У группы «The Dwarf Cast» тоже не все было гладко, хоть и было где репетировать. Где-то в двадцатых числах апреля… Бильбо, как обычно, пришел в студию, чтобы вместе с остальными участниками группы, наконец, решить, что они будут исполнять на конкурсе талантов. Эта дискуссия продолжалась уже несколько дней, и ребята никак не могли прийти к единогласному решению. Но, войдя в помещение, юноша понял, что и в этот раз вопрос не решится, так как в студии присутствовали все, кто мог быть… кроме Фили и Кили. «Это уже издевательство», - подумал парень и перенес собрание на завтра. Зря убив время на поиски братьев по всей академии, он понял, что ничего не оставалось, кроме как вернуться в собственную комнату. Но тут… О,чудо! – в одной из рекреаций возле окна стояли Фили и Кили, которые о чем-то оживленно болтали и поочередно хихикали. - Да неееет. Это уже было. Нужно что-то поизощренней, помасштабнее… - блондин заметил Бильбо. - О, вон Бильбо… Бильбо! Братья подбежали к юноше. - Вы почему на репетицию не пришли? – тот задал им вопрос в лоб. - Сначала ответь нам на вопрос, - попросил Кили, - как насчет того, чтобы выпрыгнуть из большого торта? Голым, разумеется. - Категорично нет, - Бильбо аж вскрикнул. - А что? - Как? – удивился Фили. - Ты разве не знаешь, что у дяди завтра день рождения? Теперь настал черед парня удивляться: - Нет, не знал. - Что ж, теперь знаешь, - сказал Кили. - Кстати, извини, что не пришли. У нас был мозговой штурм на тему «Что такого подарить дяде Торину на день рождения, от чего далеко убегать не пришлось бы, и задница не была как у бабуина». - А… ну ладно… Весь остаток дня Бильбо провел в своей комнате, проходя каждый ее квадратный сантиметр. «Почему он мне не сказал?» На смену этому вопросу пришел другой: «Что же подарить?» Денег у парня не было, да он и не знал, какие у мужчины вкусы, поэтому руки сами потянулись к готовке, и через полтора часа медовый торт с тонкой прослойкой из белого, нежного и нежирного крема был готов. Но для юноши это показалось слишком мало, хотелось показать, как сильно он рад тому, что мужчина сейчас рядом с ним. Эта навязчивая идея полночи не давала Бильбо заснуть. Следующим утром юноша проснулся от того, что его мозг заработал как заведенный и раскалывался от наличия в нем гениальной идеи. И плевать на то, что он проспал первые два урока обязательных дисциплин, идти на них парень не собирался и провел оставшееся до элективных дисциплин время, сидя за столом и тщательно вырисовывая ноты в определенном порядке в своей специальной тетрадке. Кружочки, палочки и другие элементы появлялись одни за другими с невероятной быстротой, скача то резко вверх, то падая резко вниз, то замирая на одной линии, словно негативные показания кардиограммы. Выполнив свою «миссию», мозг Бильбо успокоился, и парень, наскоро одевшись и схватив гитару, на всех парах помчался в музыкальный класс, где озвучил свою идею: сыграть написанную несколько минут назад музыку на конкурсе талантов всем тем, кто ходит на уроки музыкального образования. Просмотрев и понотно промычав для себя сложившуюся мелодию, все единодушно согласились и тут же принялись ее репетировать. На урок пришел Торин и с улыбкой смотрел на то, как рыжеволосый композитор сновал туда-сюда между учениками, раздавал рекомендации, как лучше играть, и с каким вдохновляющим энтузиазмом все это было. Директор признал, что из парнишки выйдет отличный учитель, но он и не подозревал, что сам был причиной подобного поведения Бильбо. А парень уже все решил: музыка, что он написал, будет подарком ко дню рождения мужчины, хоть и запоздалым. Но тут, к его удивлению, Торин засобирался уходить, так как недавно подошедший к нему завуч что-то шепнул ему на ухо, отчего директор встревожился. Юноше так хотелось подойти и узнать, в чем дело, но он продолжил заниматься своим делом и решил подождать конца урока, чтобы уже с тортом прийти в комнату к любимому, поздравить его и, возможно, после своеобразного «поздравления», которое он хотел опробовать, спросить обо всем. Но урок длился, как назло, долго, словно его нарочно кто-то растягивал, и только под самый его конец Бильбо заметил, что в классе не было Розалинды. Фили сообщил, что девушки не было на обязательных дисциплинах, и где она сейчас, что с ней, никто не знает. Парень решил в конце дня зайти к ней, но тут прозвенел звонок, и он первым рванул к выходу, предварительно наказав всему классу репетировать, не жалея рук. Прибежав в свою комнату, он достал из холодильника торт, а сам решил одеться в ту одежду, в которой юноша был при их самой первой встрече. Одевшись и красиво украсив торт глазурью, Бильбо потихоньку вышел из комнаты и, чтобы никому не попасться, решил добраться до Верхнего Яруса на лифте. В тесной кабинке он стоял с тортом в руках и дрожал от предвкушения, а широченная улыбка так и норовила появиться на лице, дополняясь при этом нервным хихиканьем. Выйдя из лифта, юноша быстрыми шагами пошел к комнате директора. Рука, не дрогнув, открыла заветную дверь, и… Его взгляду предстала обнаженная до пояса Розалинда, впивавшаяся в губы Торина, сидевшего на кровати с расстегнутыми рубашкой и ширинкой.