Нежданный "Экземпляр"

Больг находился в одной из многочисленных темных комнат отцовского особняка. Помещение, где он сейчас стоял, являлось кабинетом Азога. Любой обычный человек, зайдя сюда, включил бы фонарик или хотя бы зажег свечку, так как если не будет хоть малейшего источника света, то можно будет умереть от страха, нагоняемого этой жуткой темнотой, или же сойти с ума от пустой и мертвой тишины. Но Больга ни темнота, ни тишина нисколечко не пугала. Он давно уже привык ко всему этому. С самого детства все вокруг имело мрачно-черный оттенок, казалось, что он был порожден этим непроглядным мраком. Но это было не так. На самом деле у него когда-то была мать. Поначалу маленький Больг задавался вопросом, кто она и где она сейчас. И очень пожалел, что хотел это узнать, когда кто-то на одном корпоративе в пьяном или же наркотическом угаре проболтался, что его собственный отец задушил ее, увидев, что та родила хилого сына. Азог всегда твердил, что сын должен быть достоин его, чтобы унаследовать преступную империю, быть жестоким, суровым, ненавидящим мир за его слабость – все это предстояло в мальчике воспитать. Поэтому при малейшем проступке отец призывал Больга к себе, заставлял его раздеваться догола, а затем брал плеть в несколько зазубренных хвостов или палку и изо всех сил колотил сына, рассекал ему кожу до мяса, не раз ломал кости, уродовал его, оставляя на его бледной коже тела и лица кривые шрамы, тем самым воспитывая в нем злобу, ненависть на весь мир, превращая мальчика в подобие себя. В девять лет Больга впервые взяли, так сказать, «на дело». Азог и его люди жестоко расправлялись с целой семьей: мужчиной, женщиной и их маленьким сыном, мальчиком примерно его же возраста. Мальчик смотрел, как его отец издевался над другим мальчиком: бил его, засовывал в его маленькую попку свой немаленький член, такой же бледный, как и его изуродованное лицо. - Это система, сын, - сказал Азог после всего этого, - и нужно ей следовать, иначе ты никто в этой жизни, просто пыль, тля, слабак. Ты должен быть таким, чтобы выиграть в этой войне под названием жизнь. Запомни: сильные выживают, а слабые гибнут. И наша работа - показывать, кто силен, а кто слаб, как те, кого ты видел. В итоге Больг стал точной копией своего отца: такой же бледный, изуродованный, расчетливый, жестокий, не знающий пощады, тот, кто пойдет на все ради достижения своей цели, пойдет даже по горам трупов. Мрак и ужас стали его постоянными спутниками во всех делах. И вот сейчас сын стоял перед своим отцом в темной комнате. Поначалу Больг ненавидел его всеми фибрами души, и только теперь начал понимать. «Люди слабы. Они как скот: они жрут, бродят, плодятся. У них столько привязанностей, что они не могут защитить ни других, ни самих себя. Это убого. Один вид этого сводит мои зубы и вызывает рвотное чувство». - Как продвигается план? – поинтересовался Азог, сидя за столом. - Никак, - только и мог сказать сын. - То есть как это никак? Ты говорил с Ней? Пригрозил? - Вместо того, чтобы выполнять свою работу, Она смылась на каникулы. Мужчина подошел к сыну и встал напротив него на расстоянии вытянутой руки. Больг стоял, вытянувшись в струнку с равнодушным взглядом. Азог оскалился и резко направил свой кулак в сторону сына. Три мгновенных удара: под дых, апперкот и прямой в лицо. Но парню было хоть бы хны. Все, что он сделал - вытер кровь, что начала сочиться из сломанного носа. - Не возвращайся, пока все не будет выполнено, - прорычал отец. - Ты знаешь, что тебя ждет, если разочаруешь меня еще раз. *** Зимние каникулы пролетели так быстро, как только могут пройти любые другие каникулы. Но, как говорят некоторые, важно лишь само путешествие, а не его финал. А Торин и Бильбо потратили это время с пользой друг для друга. Юноша пытался учить мужчину готовить. Поначалу получалось вроде бы и неплохо, но это «неплохо» длилось лишь несколько минут, после чего столешница, стол или же просто пол использовались не по назначению. Торин делал это специально, а именно дразнил и провоцировал Бильбо, потому что знал, что таких высот в кулинарии ему не достичь, а есть собственноручно приготовленную пищу, в то время как с тобой живет маленький шеф-повар, как-то не хотелось. Но только готовкой и любовными утехами каникулы не ограничились. Директор попросил Двалина потренировать парнишку. Ученик наотрез отказывался, поэтому пришлось применять фирменный директорский приказной тон, чтобы уговорить. - Мы все еще не разобрались, кто хочет завладеть Архивом, - напомнил ему Торин, - а его защитник должен уметь постоять за себя. Того, чему я тебя учил, недостаточно, а Двалин поможет тебе восполнить бреши в твоей защите. Для Бильбо это прозвучало вполне убедительно. Двалин с радостью согласился и оторвался на Бильбо, не щадя ни сил, ни обидных слов, потому что как опытный педагог знал, что ученик может выполнить тот или иной прием еще лучше. Заведующего охраной академии немного смешил вид рассерженного юноши, он больше походил на озлобленного тушканчика, которого бросили в воду. Яркий пунцовый румянец, пот градом, капающий даже с ресниц, мокрые от пота кудри – таков был результат тренировок. Посмотрев на все это, Двалин впоследствии сказал Торину: - Кажись, я понял, чем он тебя соблазнил. Представляю его выражение лица во время… хм… ну ты меня понял, - и заработал испепеляющий суровый взгляд своего взрослого воспитанника, отчего только еще сильнее рассмеялся. Вскоре начали приезжать все те, кто куда-либо уезжал, а именно ученики и учителя. Бильбо был так рад увидеть своих друзей, которые приехали в один день, да и те были рады не меньше. Получив при встрече убойную дозу групповых обнимашек, сильно нагруженные вещами Бофур с Бомбуром и Розалинда отправились в свои комнаты, оставив юношу с племянниками директора. - Что такого с тобой произошло на каникулах, что ты сияешь, как большая начищенная кастрюля на кухне у Бомбура? – поинтересовался Фили. - Разве? – притворился Бильбо. – Да вроде все как обычно, - он отрицательно замотал головой. – Все в порядке, ребят. Просто отдохнул хорошо. - Ну-ка, постой-ка, - Кили посмотрел на него подозрительным оценивающим взглядом, - что это у тебя в волосах? - Где? – юноша потрогал волосы на затылке. - Да вот тут, - брюнет, немного пошарившись в волосах за левым ухом, нашел прядь, заплетенную в косичку, закрепленную серебристым зажимом, и продемонстрировал ее брату. - О! Это ж дядина! – воскликнул блондин. – Где ты ее взял? Бильбо отвел взгляд и покраснел. - Я и ваш дядя… мы… ну… это… как его… Братья переглянулись и понимающе улыбнулись. Юноша посмотрел на них с недоумением. - Вы меня не осуждаете? И даже не будете ненавидеть? - Ой, да перестань ты! – заверил его Фили. - Мы знали о твоих отношениях с дядей после того, как он второй раз тебя оставил здесь на каникулы. С самого начала было ясно, что те, кто поначалу друг друга не терпят, рано или поздно сойдутся. - В любом случае, - добавил Кили, - Торин – наш любимый дядя, а ты – наш лучший друг и стал нам чуть ли не братом. Так что мы не только не возражаем, мы даже, наоборот, одобряем. Переводим тебя из разряда братьев в разряд тетушек. - Чего-чего? – возмутился Бильбо. – Фили, уйми его или я щас его же бубном по голове настучу. Тем временем Розалинда, обремененная тяжестью собственных сумок с вещами, уже взобралась на нужный этаж и направилась в свою комнату. Когда она зашла в помещение, сумки выпали из рук. В комнате за столом сидел Больг. Девушка нахмурилась. - Как ты сюда попал? – спросила она. - Не имеет значения, - ответил тот. - Важно, зачем я сюда пришел. - Ну и что ты здесь забыл? – от девушки последовал второй вопрос. Парень поднялся со своего места и подошел к ней: - Пришел проверить, выполняешь ли ты задание, порученное тебе. - Я не буду этого делать, - не задумываясь, заявила Розалинда. Больг оскалился, обнажив неровные, местами поломанные и коричневые зубы. Затем он резко взмахнул рукой… Шлеп!.. и отвесил девушке такую пощечину, что она не глядя попятилась назад и ударилась спиной о рельефную дверь. Не успела Рози опомниться, как шея была зажата в плотное кольцо. Воздуха стало не хватать, а над ухом раздался противный шепот: - Будешь. Захочешь жить или чтоб родные твои жили – сделаешь. *** *«Звери – Все, что тебя касается»* Настала пора оживления, пробуждения природы от сказочного зимнего сна. Иными словами, как сказал один поэт из народа: «Пришла весна, запели птички, набухли почки да…» еще кое-что. В академии «Эребор» весна пришла ко всем по-разному: кто-то, как и до этого, жил-не тужил, кому-то напрочь снесло крышу, а кто-то просто купался в знаках внимания. Хозкаморка была уж очень тесной. Бильбо понял это, как только впервые сюда вошел, точнее, его втащили. Стоны так и рвались наружу из груди юноши, в то время как властные изголодавшиеся губы Торина впивались в его собственные, забирая то, что принадлежит этому собственнику. Каким-то образом мужчина своими двумя руками обволакивал его полностью, из-за чего казалось что у него их много. Парень даже почувствовал себя совсем маленьким. Директор оставил губы парнишки в покое и перешел на шею, легонько прикусывая напряженную жилку. Бильбо глухо застонал, но не мог закрыть рот руками, потому что, во-первых, выпал из реальности, а во-вторых, руки сейчас были заняты более важными делами, такими, как держаться за мужчину и снимать с него неуместную сейчас одежду по мере возможности. — Ты… — выдохнул парень, сумев насильно оттащить от себя Торина. — Бешеный… Вдруг кто войдет? Но вместо того чтобы удостоить ученика ответом, директор навалился на него всем телом, прижимая к стене, и еще яростнее впился в губы парнишки. Это все произошло из-за того, что началась новая учебная четверть. Люди: ученики, учителя, хозперсонал - были повсюду, и уединиться было негде, что стало настоящим испытанием для пары. За все это время у них не получилось ни коснуться друг друга, пусть даже мимолетно, ни даже поцеловаться в каком-нибудь укромном уголке. Они стойко держались до весны, но всякой выдержке есть предел, ведь одними переглядываниями пожар внутри не потушишь. А когда Бильбо на перемене спел ну уж очень провокационную песню: Ты задеваешь меня за живое, Давай сейчас, а потом ещё ночью, Ты будешь рядом, ты будешь со мною, И между нами любовь - это точно. Не надо думать, что всё обойдётся, Не напрягайся, не думай об этом, Всё будет круто, всё перевернётся, А-а-а-а-а-а-а-а.... Всё, что тебя касается, Всё что меня касается Всё только начинается, на-чи-на-е-тся... Торин не выдержал и затащил его в хозкаморку, воспользовавшись временем, пока ученики расходились на уроки. Как оказалось, мелкий провокатор только этого и ждал, но не учел, с каким напором на него набросился мужчина. — Время есть… — прошептал директор, поднеся ко рту Бильбо два пальца, которые тот вовсю уже тщательно смачивал слюной. — Нужно лишь быть тихими. Тем не менее, несмотря на все это, приближался праздник, который Бильбо ждал с огромным нетерпением – День Йаванны Валиэ – день, когда зима передает бразды правления весне, из-за чего, по старинным поверьям, день равен ночи. После этого новое время года окончательно вступает в свои права. Этот праздник всегда сопровождался и сопровождается весельем: песнями, плясками и другими представлениями - люди, не любящие зиму, и те, кому она уже надоела, с радостью ее провожают и с еще большей радостью встречают весну. Юноша обожал этот праздник не только потому, что он был одним из самых веселых, но и потому, что именно в этот день его родители впервые познакомились. А как они танцевали на каждом празднике! Маленький Бильбо мечтал, что будет так же танцевать. Жители Хоббитона обычно отмечали этот праздник в Бакленде, но после того, как о деревушке пошли не очень хорошие слухи, туда перестали ходить, ездить или вообще смотреть в ту сторону. Парень пробовал вернуть все, как было, но тщетно. А так хотелось обмотаться ленточками подобно мумии и танцевать, пока не отвалятся ноги. Бильбо решил, что на этот раз ни за что этот праздник не пропустит, и созвал всех участников группы. - Итак, - начал он, - у кого какие планы на праздничные выходные? - Сидеть в своей комнате и киснуть от тоски или же бродить по академии, пока не сгинешь, - ответила Рози. - Полностью согласен, - поддакнул Кили. – Скукотища. - А хотите отпраздновать его так, как никогда не праздновали? – «нужно завлечь, подготовить почву, так сказать», - размышлял Бильбо про себя. - А что ты предлагаешь? – Фили подозрительно посмотрел на парня. - Вот именно, что? – добавила Розалинда. - Рози, неужели ты забыла нашу попытку реабилитации праздника? – напомнил юноша. Девушка задумалась, но быстро поняла, что тот имел виду. - А-а-а… - протянула она. - Весело тогда было... До поры до времени. Все остальные уставились на девушку. Пришлось объяснять: - После того как жителям Хоббитона было запрещено посещать деревню Бакленд, молодежь осталась без праздника. Бильбо посетила идея: сбежать туда и самим повеселиться. Пошли все те, кто хотел. Оттянулись мы там здорово, но недолго, потому что один фрукт сдал нас с потрохами. - Ты про Болджера? – спросил Бильбо. - Про него, родимого, - уверила его Рози. - В итоге всех буквально пригнали домой. Я неделю не могла сидеть, а Бильбо прятался от своей разъяренной кузины-опекунши на чердаке. - Это потому, что Лобелия боится высоты и темноты и всегда просит Отто достать оттуда что-нибудь, - объяснил юноша. – Ну, так что решили? - Так ты предлагаешь сбежать куда-то, чтобы отметить? – догадался Бомбур. - Уж не в Дейл ли? - Именно в Дейл, - Бильбо подтвердил его догадку. - Не выйдет, - поник Фили. - Нас не отпустят, а если уйдем сами – исключат. - Он прав, - согласился Кили. - Нужна отмазка. Все шестеро погрузились в глубокое раздумье: «Мммммммм…» - Кажется… я ее нашел, - неуверенно произнес Бофур и тут же рассказал свой план: - Рори, одноклассник Кили, ну, который волынщик, живет в Дейле - и недавно написал заявление: отпроситься с уроков, чтобы помочь с праздником. Мы можем пойти, а после отмазаться. - Я за! – не задумываясь, воскликнул Кили. - И Фили тоже. А, братец? – он толкнул блондина в бок. - А… я? – вынырнул старший брат из чертогов размышлений. - А что я? Я иду. - Ради праздника я готова на все, - заявила Розалинда. - Итак, - заключил Бильбо, - значит, самоволка. *** *«Omnia -Fidhe ra Hurì»* - До сих пор не могу поверить, что я согласился на это, - сказал Бомбур, поправляя на плече лямку, к которой были привязаны два барабана. – Сколько нам еще до этого Дейла пилить? - Хватит ныть, братец, - Бофур попытался его приободрить, - скоро придем. - Тебе легко. Флейту-то удобнее нести в такое пекло. - Пришли! – радостно воскликнула шедшая впереди всех Рози, указывая на едва видневшиеся вдали домики. Дело в том, что группа «The Dwarf Cast» во всей своей красе и в полном составе все-таки решилась осуществить свой план по празднованию Дня Йаванны Валиэ в деревне Дейл. Но ввиду того, что денег ни у кого не было, а попуток или не было, или они наотрез отказывались подвозить ребят без оплаты, все вшестером отправились до населенного пункта, который, кстати, находился в одиннадцати километрах от академии, пешком, взяв с собой музыкальные инструменты и сменную одежду. Погода была на удивление жаркая, будто весна решила уступить свое место лету. По долине неба, которая сейчас была отчетливого ярко-голубого цвета, бежали табуны белогривых лошадей-облаков. Степь по обеим сторонам дороги была покрыта сухими голыми стебельками прошлогодней травы, сквозь которую только-только начала пробираться новая зелененькая травка. В Дейле уже вовсю готовились к празднику: заканчивали украшать дома цветами и разноцветными ленточками, подготавливали главную площадь деревни для встречи с массой людей, кто-то из жителей уже был одет в праздничную одежду, в которой преобладали зеленый, белый и красный цвета. Группа остановилась на главной площади и залюбовалась ее оформлением. - Ребята! – к шестерым подбежал парнишка с темно-каштановыми волосами. Это был тот самый Рори. - А что вы здесь делаете? - Мы пришли помочь провести праздник на должном уровне, - проинформировал его Бофур. - Кроме тебя, тут другие музыканты есть? - Несколько, вот там они, - Рори указал на толпу людей возле ближайшего дома, - пошли. Бомбур решил составить компанию брату и пошел за ним, оставив остальных жадно пожирать глазами красиво украшенную главную площадь. - А я уже забыл, как хорошо бывает в этот день, - едва слышно сказал Бильбо. Розалинда хотела что-то сказать, но ее опередил мужской голос: - Фили! Кили! Какими судьбами? Все повернулись в сторону голоса и увидели высокого мужчину лет эдак за тридцать с темными волосами до плеч, собранными с боков, и несильно густыми усиками. Братья, едва заметив его, ринулись к нему здороваться. - Помогать пришли, - ответил Фили на вопрос мужчины. – Вызвались добровольцами, так сказать. В ответ незнакомец улыбнулся: - Идите, готовьтесь. Работы еще много, - и отправился куда-то. - Это кто? – спросил Бильбо, подходя к братьям с Розалиндой. - Это Бард Боумен, - ответил Кили, - друг нашего дяди. Он известный адвокат, но дело свое прикрыл и сейчас лишь дает консультации. - Надеюсь, он нас не сдаст, а то туго придется, - сказала Рози и начала озираться по сторонам. - Не бойтесь, - заверил их брюнет, - на него можно положиться. Работа по подготовке к празднику не заняла много времени. Люди еще до прихода группы все уже закончили, как оказалось. Жители, теперь уже все без исключения одетые в праздничную одежду, просто гуляли и любовались собственными творениями. Нужно было как-то начать празднование, но никто из местных музыкантов не решался привлекать внимание своей игрой. Заметив это, Бильбо собрал всех участников группы в круг. - Ну что, готовы? – спросил он. - Ты еще спрашиваешь? – возмутилась Рози. – Мы что, зря сюда перлись? - Всегда готовы, - добавил Кили, - и на все. - Ну так давайте, - сказал Бофур. - Йаванна Валиэ, ты запомнишь этот праздник. Так твой день никто еще не праздновал. Круг распался, все взялись за свои инструменты и, заняв свои места, приготовились. Бильбо кивнул: «Начинайте!» Бофур приложил флейту к губам и заиграл. По округе начали разноситься простенькие, нежные звуки, услышав которые, окружающие затихли. Все вокруг замерло, словно ничего не существовало, кроме этой незатейливой мелодией. Одновременно заиграли гитара и барабаны, а флейта перешла на веселую, заливистую птичью трель. Вдруг Бильбо подошел к Кили и во время небольшого перерыва передал ему гитару, затем, выйдя на середину площади, начал плясать. На юноше были бордовые бриджи длиной чуть ниже колен, белая рубашка, которую не удосужились заправить и которая развевалась под зеленой жилеткой, которая была поверх рубашки. Ноги были босыми, несмотря на то, что еще не сильно тепло. Все уставились на него, а после и вовсе его окружили. Позже к нему присоединилась Розалинда с бубном в руках. Wack fol'a day diddle dee day do Je-le-le-le-len-o, je-le-le-le-len-o Fiddle daddle day diddle dee day do Ho ri fidhe ra hurì Они повторяли эти слова во время простенького и легкого танца: шаг друг к другу, шаг назад, покрутиться, шаг друг к другу, шаг назад и поменяться местами. После закружились вместе, сцепившись руками - сначала в одну сторону, потом в другую. После парень и девушка пошли к людям, составлявшим круг, тем самым зазывали танцевать. Поначалу все были немного скованны и стеснялись, но вскоре словно трубу прорвало – все разом пошли танцевать. Любо было смотреть на все это. Были слышны веселые возгласы и восклицания, выражавшие, что люди счастливы здесь находиться. - Йе-ех! – воскликнула Розалинда, как и остальные, а после снова уже заученные всеми слова: Wack fol'a day diddle dee day do Je-le-le-le-len-o, je-le-le-le-len-o Fiddle daddle day diddle dee day do Ho ri fidhe ra hurì Музыка резко оборвалась. Бильбо и Розалинда засмеялись от души, но почему-то тут же заметили, что вокруг стало подозрительно тихо. Парень осмотрелся и лишился дара речи. Все танцевавшие снова образовали круг, но на этот раз в нем были все участники группы и… Торин?