Мой единственный

      М-да, и правда, рассказывать другим о горе очень трудно. Особенно, если горе коснулось не только других, но и тебя лично. Казалось бы, описать чужую трагедию довольно легко — назвал самые важные моменты и всё. А вот когда ты лично сталкиваешься с таким событием, то в голове всё забито не только одними важными моментами. Тут ты уже знаешь всё досконально, будто сам прожил всю эту трагедию. Да почему же «будто». Он её и прожил.       На стол поставлена бутылка коньяка, что любезно начала разливаться по стаканам, угощая собой двух собеседников. Надеешься, что жидкость хоть немного успокоит раздражённое горло, но ощущения не меняются, а огромный ком, что преградой стоит внутри, так удобно разместился где-то там, глубоко, и словно полностью перекрывает собой нормальный доступ к кислороду. Начинаешь невольно откашливаться, стараясь привести себя в норму, но что-то особо не получается, а кислоты подливают слёзы, в которых сам же и начинаешь захлёбываться.       Чжухон как-то не спешит начинать свой рассказ, надеясь, что парню надоест тупо сидеть в тишине и он всё же соизволит уйти отсюда, оставив его одного с бутылкой алкоголя. Воротить ещё кровоточащую рану не особо хотелось. Она вроде как за пять лет начала немного заживать. Только часто возникающие воспоминания вновь заставляли ещё слабые края расходиться в стороны, причиняя ещё больше боли хозяину. И сейчас Джексон, по факту, пытается вновь заставить Хона пережить все события, вновь окунуться в воспоминания, разрывая свою душу собственными руками.

***

— Мы с Чангюном были лучшими друзьями, словно не разлей вода. Он даже как-то раз сказал, что наша дружба будет вечна, и даже на небесах, уже там, в другой жизни, мы всё равно продолжим быть самыми близкими друг другу людьми.       Дружили мы с ним не с самого маленького возраста, а со школы. Он же переезжал в Америку из-за работы отца, ну а потом вновь вернулся в Корею. Перевёлся он в мою школу. Ха, ну не в мою конечно, это я конечно загнул, а в ту, где я учился. Это был второй класс. Сам понимаешь, детский коллектив уже как никак, но немного сформирован, кто-то уже нашёл себе близких друзей, а он был новичком. Да к тому же учительница, не знаю зачем, сразу сказала, что он иностранец и приехал из Америки. Тут она отчасти соврала, так как он чистокровный кореец, просто жил в штатах, но на это уже мало кто обращал внимания. Его из-за этого тогда сразу и не возлюбили. От каждого второго я слышал, что он богатенький сынок, что будет перед всеми понтоваться своей жизнью и молодыми приключениями, но, когда я смотрел на него, я совершенно не видел в нём того, что описывали все мои одноклассники. По мне так он был далеко не человеком с завышенной самооценкой и предрасположенностью к хвастовству.       Я подошёл к нему первым. Господи, как он тогда шарахнулся от меня, словно чёрта увидел. Он подумал, что я очередной задира, что пришёл издеваться над ним или побить его. Но я лишь присел рядом с ним на лестнице и стал расспрашивать его обо всём подряд. Он тогда так удивился, что кому-то здесь интересно хоть что-то о нём узнать. Мы так проболтали часа три. И если бы не уборщица, что пригрозила нам тотчас уйти отсюда, мы бы там ещё, наверное, часа три просидели.       Так мы и начали общаться. Он стал чуть более раскрепощённым со мной, перестал смотреть исключительно в пол, когда я с ним разговаривал. После школы мы каждый день ходили с ним в парк недалеко от нашей школы и покупали чего-нибудь вкусненького, а потом, гуляя, шли до дома либо к нему в гости, либо ко мне. За такими прогулками мы узнали, что у нас, оказывается много общего. Нам нравятся одинаковые цвета, любим практически те же блюда в корейской кухне. Он меня, кстати, один раз дома угостил Американской едой, что до этого приготовила его мама. Я тогда так пищал от радости, что потом даже прибежал домой и весь день хвастался родителям и брату, что поел американское блюдо. А ещё у нас одинаковое хобби — мы оба жутки меломаны, только вот жанры нам нравятся разные. Но это нам никогда не мешало устраивать ночные прослушивания, совмещая оба из наших любимых стилей.       Шли года. Многое менялось. Мы оба на отлично закончили школу, и пришло время выбирать дальнейший путь. Здесь наши пути впервые за всё время учёбы разошлись. Я поступил на юридический, а он остался преданным музыке и поступил в институт искусств. И хоть мы учились практически в разных районах, мы всё равно каждый день после учёбы также собирались на нашем месте и всё также гуляли, попутно изливая друг другу душу прошедшими событиями.       17 лет. Первые чувства. Тогда-то он меня и ошарашил новостью, что ему, оказывается, нравятся не только девочки, но ещё и мальчики. Ну ошарашил это я конечно преувеличил, потому как сам был не приверженцем девушек в принципе. Потому мы прекрасно знали друг о друге даже такие, казалось бы, щепетильные подробности.       Он влюбился первым. На моё удивление это был парень. Вроде как его одногруппник, если я не ошибаюсь. Чёртов гопник из местной институтской шайки. Заметил, что на него завис невинный парень, ну и решил поспорить с друзьями, что за пять крупных купюр, он с ним начнём встречаться и переспит в придачу. А его братва такая же ебанутая, как и этот мудак, чтоб он сгнил. — Ну и что ты думаешь? — резко спросил Хон. — Нууу, он… — замялся Джексон. — Да, он воспользовался детскими фантазиями Чангюна, навешал ему лапшу на уши, а этот молодой дурак поверил во все его слова. Ну а спустя пару дней я прихожу к нашему назначенному месту, а Гюна всё нет и нет. Я тогда сильно удивился, но подумал, что его просто задержали на учёбе и пошёл к нему. Оказалось, что прошлой ночью он принудил Гюна переспать с ним, из чувства, что «нашу любовь нужно подкрепить и страстью. Докажи мне, что ты меня по-настоящему любишь». Чангюн мне потом рассказал, какие грязные вещи заставлял его делать этот урод. Ну и, казалось бы, переспал он с ним, получил свои деньги и всё. Так эта гнида снимала практически весь их секс на телефон. А на следующий день после объяснения всех обстоятельств, стала шантажировать моего мальчика этим видео, мол «не будешь давать мне деньги, все увидят, как ты прекрасно сосёшь и кричишь от удовольствия».       Спасибо тогда моим друзьям, что смогли помочь мне отловить его и изъять этот компромат. Ну а Гюн тогда впервые чуть ли не впал в депрессию. Я его, как мог, пытался вывести из этого состояния, благо продлилось оно не долго. Он у меня сильный мальчик и сам быстро справился.       Ну а позже появилась она. Эта сука Сохи. — Чего это ты так? — еле слышно поинтересовался Джексон, стараясь не разозлить Хона ещё сильнее, ведь заметил, как желваки на его лице мигом стали двигаться, как только он заговорил об этой особе. — А ты не слыхал её имени? — удивился Чжухон. — Её как бы сейчас весь район знает, особенно его мужская половина. — Нет, впервые слышу, — насторожился Джексон. — Познакомились они банально, в кафе, когда мы между прочим сидели с Гюном вместе и обсуждали планы на выходные. Она сидела за соседним столиком, лицом в его сторону, и мило строила ему глазки. Я ещё так удивился от чего это он сразу так засиял, словно ёлочная игрушка. А когда увидел причину, сразу понял, что наш диалог навряд ли продолжится в нормальном виде.       Позже Гюн сам мне рассказал, что она как-то нашла его в соцсетях и написала ему с предложением пообщаться. Так наши парные прогулки аккуратно превратились в групповые, да и я там по большей мере был лишним. Разговаривал он практически только с ней, а я тихонько плёлся за ними, просто чисто следил, чтобы с ним ничего не произошло.       После одной из таких прогулок, вечером, придя домой, я заметил на телефоне уведомление от незнакомого номера, что отправил мне сообщение очень интересного характера. Я тебе сейчас даже зачитаю.       Хон полез в карман джинс, чтобы достать свой телефон и быстро стал листать все диалоги, стремясь побыстрее отыскать нужный. — О, нашёл. «Не лезь к моему Гюн~и. Если тебе не нравятся наши с ним отношения, просто отстань от него».       Я сразу понял кто это и сказать, что я ахуел, это ничего не сказать. Это ж на сколько нужно быть самовлюблённой девицей, чтобы так нахально писать? Я конечно Гюну не стал ничего рассказывать, так как, по сути, они даже об отношениях ещё не сообщали. Я так надеялся, что он нагуляется с ней и дальше не пойдёт, так нет. Случилось то, чего я боялся больше всего.       Спустя полтора месяца этих гулянок они позвали меня к нему домой сообщить о том, что они теперь пара. Пара блять. А эта гнида стояла такая радостная и счастливая будто реально довольна этими отношениями. У меня складывалось ощущение, будто ей они нужны были просто для галочки, что вот «я добилась, я молодец». Ну не верил я ей, что она испытывает к нему искренних чувств.       А позже стал получать от своих же друзей звонки с фото сообщениями интимного характера, которые отсылала им угадай кто? — Она что ли?! — глаза Джексона округлились от шока, хотя ответ на этот вопрос был, пожалуй, самым узнаваемым. — Да, она. Она просто в наглую клеилась практически ко всем моим друзьям, предлагала встречи с продолжением, а тем, кто сразу отказывали слала вот такие фото. Друзья были наслышаны от меня, что Гюн встречается с ней, потому не лезли к этой даме. А ей было мало. Ей было скучно с Чангюном.       Он был таким милым, нежным рядом с ней, постоянно радовал её подарками и романтическими посиделками. А она нагло пользовалась его этой наивностью и только вытягивала из него деньги на подарки. Джексон, ты просто не представляешь, сколько бабла он на неё просадил.       Позже круг её мужского общения стал разрастаться. Она поняла, что от моих друзей она не получит нужного ответа, потому полезла по другим мужикам. Наивная дура не знала, что у меня в знакомых был весь район, просто с кем-то я в близких отношениях, а с кем-то в отдалённых. Так я и узнал её местной прозвище, которым её описывает каждый второй местный парень. «Киса». За то, что ласкаться она умеет очень хорошо, да так методично, если верить словам.       Она просто трахалась с другими парнями будучи в отношениях с Чангюном. А он и не знал. Всё также продолжал видеть в ней прекрасное создание, божий одуванчик, на который ему так и хотелось смотреть каждый раз как в первый раз. Он её хаял и лелеял, словно какое-то божество, а себя приносил ей в жертву. Я как мог, намекал ему на её измены, но в открытую не говорил. Боялся, что будет хуже, но, наверное, надо было это сделать мне, а не так как вышло.       Я уже не знаю, кто ему растрепал про её шалашовские похождения, но эта новость всё-таки дошла и до него.       В тот день я был сам не свой. Вроде всё хорошо, ничего странного не происходило, но сердце было не на месте, а душа словно кричала о надвигающейся опасности. Я тогда не знал, что он уже в курсе всего происходящего, потому очередной утрешний звонок оповестил меня о том, что с ним всё в порядке. Ну я и продолжал работать. Я, кстати, тогда уже работал в офисе.       А день так и не клеился. Работа шла по одному месту, отчёт запорол, да и подписать контракт с одной фирмой у меня не получилось. Мало того, когда мы пошли на перерыв поесть меня кто-то наспех чуть не облил своей едой, а я, когда нёс поднос, чуть не уронил свою. Под конец рабочего дня у меня в придачу давление упало так сильно, что голова просто разрывалась, а возможность нормально дышать просто испарилась, так как я в прямом смысле начал практически задыхаться. Вроде таблетки помогли, и я был искренне рад, что рабочий день окончен, можно пойти домой и отдохнуть.       Вот не знаю почему, но у меня, как только я вышел из офиса, появилось непреодолимое желание зайти к Гюну. Вот просто ни с того, ни с сего. Я встал на перекрёстке и понимал, что мои ноги сами не ведут меня домой, а к нему. Я подумал, что просто соскучился по другу, поэтому принял решение зайти на дорожку.       Я решил пойти пешком, потому как от офиса до его дома идти было совсем чуть-чуть. Но будто бы все обстоятельства говорили мне, что нужно мчаться быстрее. Здесь в принципе редко ходят нужные автобусы, на которых я от своей квартиры мог доехать до него, ведь он хоть и ехал через мой офис, но часто менял маршрут в объезд. А тут как только я проходил мимо остановки сразу подъехал. Ну я и доехал с ветерком. Дверь в подъезд мне не нужно было открывать, звоня ему в домофон, так как меня стояла и ждала у входа какая-то молодая беременная девушка, которой вообще ждать меня было не обязательно. Ко всему прочему, когда я собирался подниматься пешком на его четвёртый этаж, откуда не возьмись приехал лифт. Пусто лифт, Джексон. Я подумал, что люди просто не дождались его и ушли, поэтому помчал на лифте. Достал из-под коврика запасные ключи, спокойно открыв дверь, и вошёл внутрь.       Я достал его из петли… Успел в самую последнюю минуту, так как он ещё не успел долго провисеть в таком состоянии. Видимо только недавно упал со стула, и организм ещё не успел так сильно ослабнуть от нехватки кислорода. Он не оставил никакой записки, вообще ничего. Рядом были просто разбросанные вещи, а под ним опрокинутый стул.       Боже как я благодарил всех богов, что помогли мне спасти этого мальчика. Только тогда я понял, что всё это были знаки судьбы, чтобы я спешил к нему на помощь. И эти совпадения по дороге, и это притягательное чувство. Всё просто направляло меня к нему.       Я смог привести его в чувства, а он лишь свернулся комочком у меня на руках и стал плакать, рассказывая интересную новость, с которой я уже был довольно хорошо знаком. Меньше всего хотелось, чтобы он накладывал на себя руки из-за этой шлюхи, но уже очень сильно он её любил.       И, не поверишь. Он её простил…