Ловушка бабочки

      «Бесподобный».       Хуа Чэн несомненно сохранит этот момент в памяти до конца своей жизни. Потрясающий, неотразимый, удивительный гэгэ прямо здесь, смотрит только на него, выкрикивает «Сань Лан» и стонет — долго, мелодично, до хрипоты или до крика.       Извивается от прикосновений пальцев на спине, а затем осознаёт, что это не просто беспорядочные линии, а иероглифы, и жалостливо закусывает губу, не в силах даже обижаться.       «Восхитительный».       Покрывается румянцем, сомневаясь, верно ли он понял значение, а затем целует, пытается прикоснуться в ответ, всеми силами отвлекает, лишь бы тот не издевался. Но Хуа Чэн не поддаётся — он уже разгадал все его уловки, а у принца не было времени придумать новые.       — Сань Лан! — тянется, просит, хнычет, иногда говорит слишком много, а иногда проглатывает слова на половине.       Хочется подразнить, потешить самолюбие, а затем сполна вернуть столь драгоценному человеку в виде багровеющих следов на коже. Нет живого места на шее, плечах, груди, спине, некуда поставить ещё один поцелуй. Тщательными поисками находит маленькое свободное место на пояснице.       «…»       «Как же бесит».       Кусает белую кожу, впивается зубами, игнорируя стенания возлюбленного, а затем зализывает рану, чувствует мурашки языком, удовлетворённо рассматривая результат своих стараний — так намного лучше.       — Извини.       Хуа Чэн и сам покрывается гусиной кожей — принц нетерпеливо ластится, двигает бёдра навстречу, скрывая лицо в смятых простынях. А ведь сначала так настойчиво просил дать хотя бы минуту отдыха.       «Хочется нежно, неторопливо, бережно, и ближе, горячее, нещаднее…» — но чьи это мысли?       — Гэгэ на самом деле Бог похоти?       — А-ах!       С ума сойти.

***

      Се Лянь проснулся из-за непонятной щекотки над ухом — кто-то тихонько дул на кожу. Глаза видели перед собой только красный цвет, и принц усиленно заморгал, пытаясь понять, в чём дело. Когда разум немного пришёл в себя после сна, ответ появился сам по себе: его крепко прижимал к груди обладатель красного халата, который, что удивительно, всё ещё был накинут на тело, пусть и полностью распахнутый.       — Я разбудил тебя? Поспи ещё.       Услышав негромкий, но чарующий голос, он поднял голову наверх и невольно засмотрелся на выражение лица своего супруга, настолько влюблённого, преданного, обожающего, что не было сил оторвать взгляд. Хуа Чэн пребывал в прекрасном настроении и светился даже ярче обычного, пока дарил первый утренний поцелуй в лоб.       — Ещё нет даже полудня, можешь не вставать.       В объятиях было уютно, да и спалось намного лучше, поэтому принц не смог сопротивляться желанию подвинуться ещё ближе.       — Халат в порядке? — он спросил это так неожиданно, что Хуа Чэн прыснул со смеху, заставив Се Ляня смутиться собственного вопроса. Он не помнил, как потерял его где-то в процессе — может, скинул сам, может, позволил чужим рукам раздеть себя, а может, халат и вовсе порвался. — Ну, чего ты?       — Прости-прости. Хочешь шёлковый? — похоже, верным был третий вариант.       — Да мне и мой нравился… — Се Лянь проследил, как демон поднёс его руку к своим губам и оставил поцелуй. Он ничего не говорил, но принц прекрасно знал своего супруга — он был готов подарить ему целый мир. — Я хочу… было бы неплохо, знаешь… я был бы рад, если бы ты…       — Что? Повтори чуть громче, гэгэ, — Хуа Чэн нагнулся ближе, поскольку его возлюбленный говорил настолько тихо, что, казалось, делал это беззвучно, одними губами.       — Я бы… просто хотел, чтобы сегодня ты остался рядом… мне больше ничего не нужно, — Се Лянь смущённо улыбнулся, почесав пальцем щёку, а затем вдруг вздрогнул: — П-подожди, Сань Лан, ты что де-?!.. Ох…       Демон всем телом навалился на принца, в порыве любви целуя шею, и Се Лянь даже немного захрипел от тяжести. В конце концов, тот позволил ему сесть на кровать, накрыл плечи одеялом и улёгся на колени, обняв за талию.       — Гэгэ слишком добр ко мне… — принц тепло улыбнулся, гладя супруга по голове. Он не мог отказать ему в подобных капризах, поэтому, продолжая ласкать, лишь перевёл взгляд на окно, где на секунду показалось серебристое сияние.       — Похоже, сегодня будет хорошая погода, да? Сань Лан? — Се Лянь чуть нагнулся, вглядываясь в умиротворённое лицо Князя демонов, который даже не дышал, но оттого выглядел лишь ещё обворожительнее. Кажется, это был первый раз, когда Хуа Чэн действительно спал при нём, и от этого выражения становилось крайне спокойно на душе. Принц с любопытством убрал несколько прядей с родного лица, чтобы рассмотреть его получше, а затем быстро отдёрнул руку, чувствуя, как горят его собственные щёки и как сильно бьётся сердце. — Сань Лан… ты настоящий демон…       «Гэгэ, я и есть демон», — улыбку лежащего рядом супруга Се Лянь даже и не заметил.