Ловушка бабочки

      Хуа Чэн ждал его возвращения, от скуки рассматривая сидящую на пальце призрачную бабочку, чьё сияние освещало его лицо. Только что помывшийся, Се Лянь вдруг почувствовал себя грязным — вид супруга был слишком откровенным, и не думать об этом было нельзя.       Волосы беспорядочно спадали на подушки, а повязка, что было крайне редко, теперь валялась где-то на тумбочке. Тусклый свет свечей создавал особенно волнующую атмосферу, заставив принца сглотнуть и сделать несколько неловких шагов ближе к кровати. Приблизившись, заметил — Сань Лан успел переодеться в красный халат, который был настолько свободным, что запáх ворота оголял грудь. Се Лянь поспешил быстро метнуть взгляд вниз, чтобы убедиться, что его тело по-прежнему в большей степени скрыто от чужих глаз.       Увидев возлюбленного, лицо озарила улыбка — Хуа Чэн небрежно смахнул с ладони мотылька и протянул руки навстречу принцу, приглашая поскорее подойти: «Гэгэ». Се Лянь почувствовал лёгкий румянец на своих щеках, уповая на то, что в полумраке он будет не так заметен. Стоило только подойти, Князь демонов ловкими движениями усадил свою любовь верхом, одаривая влюблённым взглядом. Никто раньше так на него не смотрел.       Щедро балуя поцелуями — сначала совсем короткими, а затем более глубокими, — Хуа Чэн неспешно изучал все изгибы тела сквозь одежду, заставляя Се Ляня чувствовать себя почти что голым. Совсем скоро на лице не осталось места, не получившего поцелуя, а на теле участка, обделённого лаской.       — Хватит, хватит тебе, — он рассмеялся, когда вместо каких-то пикантных действий демон лишь немного пощекотал его, и принялся гладить любимого супруга по волосам, как только тот умиротворённо прикрыл глаза. — Я так рад.       — М?       — Ты наконец-то вернулся. А значит, завтра с утра я, как обычно, смогу расчесать твои волосы, потом мы вместе позавтракаем и разойдёмся по своим делам на целый день. Вечером я буду помогать тебе практиковаться в каллиграфии, а ты снова попытаешься отвлечь меня разговорами о самых разных мелочах, — вновь глядя на Его Высочество, демон расплылся в тёплой улыбке лишь из-за того, что принц сам улыбался точно также. Воспользовавшись шансом, Се Лянь обхватил чужое лицо руками и сам оставил поцелуй на кончике носа. — Я скучал.       — И я, — нежно оглаживая талию в ответ на ласки возлюбленного, Хуа Чэн со временем принялся перехватывать поцелуи, предназначенные для других частей лица, и с особым рвением отвечал на те, которые были направлены в губы.       Се Лянь, чувствуя возрастающую пылкость супруга, сжал руки на широких плечах, переводя тему.       — Ты сильно устал, верно? — он старался говорить спокойно, несмотря на лёгкое волнение, чтобы его чуткий партнёр не заподозрил неладное. — Как насчёт массажа? Я не то, чтобы мастер, но кое-что всё-таки умею…       Се Лянь еле слышно выдохнул и покраснел, ощутив холодную руку на внутренней стороне бедра.       — Я счастлив оттого, что гэгэ заботится обо мне, но всё в порядке.       Неспеша поглаживая бедро под халатом пальцами, Хуа Чэн оставил два нежных поцелуя в шею и ключицу. Холод мёртвых губ не помешал коже буквально пылать, но настоящий пожар стремительно разгорался внизу живота, даже несмотря на то, что ловкие руки касались совсем не там.       — Сань Лан… — принц уронил голову на плечо супруга, тихонько мыча и чуть ёрзая на ногах Хуа Чэна.       — Гэгэ не хочет? — тот говорил достаточно спокойно, прямо в ухо, и Се Лянь незаметно для себя стиснул красные одежды пальцами. — Или боится?       Принц замер, в конце концов вздыхая.       — От Сань Лана ничего не скроется, — отстраняясь с виноватой улыбкой, он принял понурый вид. — Извини… не подумай, я не страшусь боли — с тобой я готов преодолеть что угодно. Меня лишь беспокоит… — беспокоит? Скорее, ужасает, пробивает на безостановочную дрожь, мысль, которая намного сильнее сводит с ума, чем когда-то страх столкнуться с Белым Бедствием. — Меня пугает, что ты перестанешь смотреть на меня так… так, как ты смотришь сейчас.       Хуа Чэн растерянно уставился на возлюбленного, не понимая причины таких опасений.       — Гэгэ, что ты…       — Я знаю! — Се Лянь не позволил ему снова начать нашёптывать слова, выражающие бесконечную привязанность и самые сильные чувства. От этого сделалось бы только хуже. — Но… я так боюсь, что образ, который ты строил эти восемьсот лет, не оправдается и ты будешь разочарован… когда мы впервые встретились, я был наследным принцем, практиковал путь совершенствования и ради него отказывался от мирских благ. Я казался воплощением святости даже самому себе, но сейчас одна только обнажённая деталь твоего тела вызывает у меня столь бурные эмоции и желание полностью отдаться под твою власть, — принц ненадолго закрыл лицо ладонями, чтобы не видеть ошарашенного супруга и самому привести мысли в порядок. Спустя минуту, он убрал руки и снова продолжил с тревожной улыбкой, словно вот-вот заплачет. — Я совсем не такой благочестивый, как ты мог считать, и из-за этого я начинаю себя ненав-…       Голова внезапно пошла кругом, и Се Лянь осознал себя уже на спине, под Хуа Чэном, который перебил его поцелуем. Обыкновенно ласковый и нежный, в этот раз его лицо было как никогда серьёзным.       — Если моих признаний недостаточно, то ничего страшного, я выражусь по-другому. Я не строил никакого образа все эти годы, не завышал ожидания, лишь неоднократно прокручивал в голове те моменты, которые ты разделил со мной. И в них ты вовсе не святой, ты — простой человек. Прости, но я должен вновь напомнить: я видел тебя в твои худшие годы жизни, но от этого мои чувства не ослабли. Поэтому хватит нести вздор про свои «неблагонравные» намерения и позволь мне любить тебя.       Красный до кончиков ушей, Се Лянь почувствовал первую мокрую дорожку на щеке — за ней последовала вторая. Он не успел их вытереть, когда Хуа Чэн вновь принялся расцеловывать его лицо, слизывая слёзы. Принц всё извинялся, безуспешно стараясь успокоиться, и извинялся, а демон бережно ласкал его кожу губами, заставляя смущаться сильнее. Лишь немного придя в себя, он снова засмеялся от поцелуев, что щекотали уже его шею, и тихо, на одном лишь выдохе, поблагодарил — за слова, которых так не хватало, и уверенность, которую поселил в нём.

***

      Се Лянь старался отвлечься всеми способами, но в голове было лишь «губы, губы, губы».       Губы, обжигающие кожу, губы, ласкающие розовые бусины сосков, губы, оставляющие отметины на шее, ключицах, груди, что появятся лишь через некоторое время, как напоминание о запоздалой первой брачной ночи. В отличие от них, редкие, но жадные укусы проявлялись сразу, чуть насыщаясь кровью.       — Сань Лан… — принц сладко протянул имя любимого супруга, сжимая ткань халата на его плечах. Вновь оказавшись верхом, теперь он точно знал, что сбежать не сможет. Да и не собирался.       Рука, уже успевшая оказаться под одеждой, вдруг медленно, но слишком неожиданно скользнула вниз по животу, заставив принца выпрямиться подобно струнке и поднять голову выше.       — Не издевайся, Сань Лан, не нужно… — тот, наслаждаясь открывшимся видом, лишь потянул за край ленты, и Се Лянь почувствовал, как ещё несколько прядей спало на его спину. С расплетёнными волосами принц вдруг ощутил себя ещё беззащитнее.       Отложив ленту в сторону, где уже какое-то время лежал белый пояс от халата, Хуа Чэн положил на талию и вторую руку, заставив принца напрячь ноги.       — Прекрасный, — шепнул он краснеющему Высочеству на ухо, а затем, смеха ради, слегка дунул, заставляя покрыться мурашками. — Прелестный, очаровательный, незаменимый и… мой ли?       — Мхм… — Хуа Чэн не удовлетворился простым кивком головы, спросил ещё раз и, дразня, чувственно поцеловал в шею. Тот, становясь ещё румянее, подтвердил уже словами: — Твой, лишь только твой…       Получив желанный ответ, сильные руки сжали ягодицы, из-за чего Се Лянь вскочил со своего места, но его тут же усадили обратно. Увлекая в очередной поцелуй, Князь указательными пальцами обеих рук одновременно провёл по межягодичной линии вниз, остановившись на нужной точке. На любые его действия принц то слегка приподнимался на коленях, то покачивал бёдрами из стороны в сторону, заставляя демона задаваться вопросом: «Он намеренно мстит за все те поддразнивания над ним или сам не понимает, что творит?».       Хуа Чэн слегка надавил кончиками пальцев внутрь, и принц резко перехватил его за запястье, укусив за нижнюю губу.       — Что-то не так, Ваше Высочество?       — Не получится… — чуть всхлипнул, и Хуа Чэн приподнял бровь, облизывая место укуса: «Почему это?». — Пальцы… сухие…       — О? — демон игриво улыбнулся, убрал одну руку с ягодицы и провёл по контуру любимого лица, постучав затем пальцем по губам. — Это приглашение?       Се Лянь ощущал стыд даже от собственных слов, что уж говорить о действиях, но всё равно покорно приоткрыл рот, впуская два пальца. Представляя, как они будут также легко входить внутрь него, принц не жалел слюны, и она обильно стекала с его подбородка на грудь, где её тут же губами подбирал Князь демонов.       — Достаточно, — Се Лянь неосознанно высунул язык вслед за пальцами, покинувших его рот. Это зрелище заставило Хуа Чэна впиться в уже болевшие губы с особым напором, то ли из-за слишком соблазнительного вида Его Высочества, то ли чтобы отвлечь внимание.       Второй вещью, занявшей все мысли принца, оказались руки, пальцы, столь длинные, тонкие, изящные…       Се Лянь оказался прав — смоченный слюной палец вошёл гораздо легче, что вызвало разряд тока по телу от ногтей до кончиков волос. Чем глубже он входил, тем протяжнее были всё ещё тихие стоны принца, который трепетно залепетал на ухо мужа:       — Сань Лан, ещё, добавь ещё… найди…       Се Лянь всем телом отзывался на каждое движение Хуа Чэна: стоило ему толкнуться, как принц робко подавался навстречу; стоило согнуть палец, Его Высочество выгибал спину точно также. Его порог боли был достаточно высоким, чтобы до сих пор не ощущать дискомфорта, и это лишь сильнее обостряло все другие чувства.       — Что найти? — Князь с силой втянул носом родной запах возлюбленного, который прекрасно это почувствовал и смутился лишь сильнее.       Принц не ответил, но и демон не настаивал, лишь медленно ввёл второй палец, буквально ощущая на себе, как содрогается в объятиях его любовь.       — Не слишком ли тихо? — он продвинулся глубже, и Се Лянь послушно ахнул, словно соглашаясь. На деле же, он попросту не смог сдержать свой голос, но Хуа Чэн наградил его приятной похвалой: — Всё верно, у гэгэ отлично получается.       Принц ещё плотнее прижался к супругу и тихо, обрывисто стонал с каждым новым движением прямо ему в ухо, словно его мог услышать кто-то ещё. К тому же, в таком положении он прекрасно чувствовал своим телом и без того заметный бугорок под красными одеждами, что лишь сильнее заводило Хуа Чэна.       — Сань Лан, — не желая быть единственным, кому доставляют удовольствие, Се Лянь потянулся рукой вниз и погладил выпуклость сквозь ткань. Мурашки пробежали по спине из-за томного вздоха Князя демонов.       Се Лянь легко проник под почти полностью распахнутый халат, и двумя пальцами огладил его сверху вниз. Затем повторил то же самое, но в обратную сторону, с предвкушением представляя, как он заменяет пальцы. От таких фантазий принц начал двигать ладонью в такт с Хуа Чэном, вскоре начав задыхаться, поскольку тот разгадал его тактику и ускорился.       — Сань Лан, Сань Ла-ан! — принц молил о пощаде, но и сам не мог остановиться, чувствуя, как с каждым движением каменеет плоть в его руках.       — Так что ты просил найти? — бесстрастно спросил демон, не давая ни секунды на отдых. Внизу всё непристойно хлюпало, чавкало, а над ухом беспрерывно стонал Се Лянь, но он всё равно сохранял невозмутимость. Или только делал вид.       — Найди… найди!.. — принц всё просил, просил, а затем перешёл на шёпот и заговорил мужу прямо на ухо, особенно сильно поддаваясь навстречу:       «То самое место, до которого не дотягиваются пальцы».       Резким движением Се Лянь оказался перевёрнут на живот, ягодицами кверху, подрагивая из-за ставшей уже непривычной пустоты внутри. Но он не успел даже захныкать — туда же, где по-прежнему всё пульсировало после пальцев, уткнулось что-то твёрдое.       Внутри Се Лянь всё равно продолжал быть неудобно узким, а тело инстинктивно отторгало инородный объект, как бы принц не пытался поддаться навстречу. В конце концов, когда демон полностью вошёл внутрь, издав тихий шлепок, оба судорожно выдохнули.       Третья назойливая мысль, не дающая думать о чём-либо ещё…       Принц, наконец, почувствовал появление лёгкой боли, однако сильнее ощущал, как немели ноги, как подрагивала поясница в прогибе и как его собственная плоть источала естественную смазку, капающую прямо на простыни. Не сдержавшись, он потянулся к паху, чтобы дотронуться до себя, но на полпути его опередили.       — Гэгэ, — Хуа Чэн требовательно позвал, и Се Лянь сделал всё возможное, чтобы расслабиться, из-за чего начал хватать воздух ртом, словно задыхался.       Ещё несколько толчков были столь медленными и тесными, что он ощутил слёзы в уголках глаз. Принцу показалось, будто они действительно слились в одно целое, когда Хуа Чэн вдруг прижался к нему настолько близко, насколько это было возможно. Найдя новую точку опоры, Князь демонов вновь начал двигаться — уже не так глубоко, но заметно быстрее. Каждое движение одного вибрацией передавалось другому, любое соприкосновение вызывало массу бурных чувств у обоих, а издаваемые звуки теперь были слышны ещё громче.       Принц почти рвал пальцами несчастные простыни, на цвет которых уже не мог смотреть. Цвет его искусанных губ, цвет слишком откровенного халата любимого; он не знал наверняка, но был уверен, что там, внутри, его горящие стенки тоже были такого же цвета.       — Сань Лан… мой муж, любимый муж! — движения стали более яростными, и принц ощущал это и на собственной плоти, и внутри. Се Лянь явно испытывал терпение Князя, которое было вовсе не столь безгранично, как могло показаться.       — Ну как, нашёл? — из-за хриплого голоса Хуа Чэн буквально прорычал это ему в ухо, впоследствии кусая, слабо, но ощутимо.       — Н-не знаю-ю… я не знаю! — Се Лянь умилённо лебезил перед ним, но говорил правду: слишком много ярких ощущений, слишком быстрые проникновения, не дающие толком осознать «ту самую точку».       — Может, здесь? — демон вошёл лишь наполовину, и принц замер в волнующем ожидании — глубже, дальше, явно глубже! — Или здесь?       Сань Лан, Сань Лан, Сань Лан! В мыслях один лишь Сань Лан!       — Хуа Чэн!       Даже заранее ожидая толчка, Се Лянь всё равно издал громкий стон, на мгновение приподнявшись на руках, а затем обессиленно упал обратно. Ладони демона, ловко управляющиеся с его плотью, именно сегодня были слишком горячими, чтобы пытаться сдерживать себя. Всё тело приятно тянуло, особенно там, где всё ещё находился Хуа Чэн.       Чувства притупились от наслаждения, всё ещё гуляющего волнами по телу, и Се Лянь не смог разобрать — хмыкнул или просто слишком громко выдохнул его супруг. Он лишь зажался, чуть поскуливая, когда в него продолжили толкаться, а спустя минуту ощутил, как до отказа заполняется семенной жидкостью, затем теряет что-то крайне важное и вот уже смотрит на Хуа Чэна, упавшего рядом с ним.       Может, из-за отсутствия необходимости дышать, демон не выглядел уставшим и таким же запыхавшимся, как Се Лянь. И всё же, его лицо выражало удовлетворение. Принц нашёл в себе силы на дрожащих руках подползти к любимому супругу ближе и упасть ему на грудь, получая поцелуй в макушку.       — Гэгэ наконец-то открылся мне, — он не понял, почему Хуа Чэн сказал это, лишь сосредоточился на усмирении своего дыхания и затуманенным взором вдруг заметил серебристое сияние в конце комнаты. — Это стоило того, чтобы сдерживаться все пять дней, просиживая в логове Хэ Сюаня.       Се Лянь замер, широко раскрывая глаза — и взгляд, и разум прояснялись, и теперь он точно знал, что у противоположной стены летала призрачная бабочка, всем своим видом говоря: «Да, это всё я! Я! Похвалите меня!».       — Так это ты ей приказал привести меня сюда?! — принц вскочил, глядя на столь бессовестную улыбку. Чувствуя себя обманутым, он растерянно переводил взгляд от мотылька к супругу и обратно.       — Заметь, что ты сам пошёл за ней следом — никто тебя не принуждал. Или скажешь, что эта малютка ещё и уронила тебя на мою кровать? Ах, да, — щёки уже возмущённо горели, когда Хуа Чэн приблизился к уху и добавил: — Точнее, нашу кровать.       Се Лянь оттолкнул от себя рассмеявшегося демона, который податливо упал обратно на спину.       — Ты! Ты — маленькая предательница! — всё ещё ощущая слабость в теле, принц не осмелился встать на ноги и остался сидеть на краю кровати. Бабочка, разнервничавшись, беспокойно закружилась на месте и вдруг полетела прочь, словно действительно испугалась Се Ляня. — Стой, а ну вернись! Сейчас же!       — Полно тебе, гэгэ, побереги силы, — две руки заключили принца в объятия, и прежде, чем Се Лянь успел выплеснуть свою злость и на хитрого супруга, почувствовал поцелуй между лопаток. — Нам ещё предстоит второй заход.       — Э?       Он заподозрил что-то неладное, но не успел толком отреагировать, как его снова затащили на середину кровати без единого шанса на побег.       — Подожди, Сань Лан, мне нужен перерыв! Хотя бы десять минут! Сань Лан? Сань Ла-а-ан!       В ту ночь Его Королевское Высочество в полной мере ощутило на себе всю несокрушимую мощь непревзойденного Князя демонов.