Первый встречный

            Зима в магический Британии всегда была чем-то особенным, даже еще более волшебным. Снег создавал свою атмосферу и пробуждал детские воспоминания у взрослых, а малышам дарил новые моменты, которые впечатывались в сознание навсегда. С мая 1998 прошло три года и каждый уже оправился от жутких дней войны, которые все еще всплывали кошмарами во снах.                    Все участники золотого трио наконец-то начали новую жизнь без смертоносных приключений. Жили для себя, а не ради спасения мира, позволяя себе немного побыть эгоистами, выстраивая личное счастье. Это было чем-то необычным, но к третьему году они уже приноровились и даже перестали резко оборачиваться на шорохи, вскидывая палочки. Все медленно становилось нормальным.                    Рон нашел дело всей своей жизни в помощи Джорджу. Вокруг героя войны то и дело сновали юные дамы, но сам ни к чему серьезному готов не был. Он только начинал ощущать вкус свободы, когда ты просыпаешься и знаешь, что в новом дне за поворотом тебя не поджидает свора пауков гигантов.                    Гермиона позволила себе влюбиться. Найти свое счастье в том, от кого меньше всего ожидала. Все началось с того, что ей поручили приглядывать за Драко после войны, а продолжается по сей день в стенах Малфой Мэнора. Блондин стал для нее очагом силы и вдохновения. Он дарит ей любовь и спокойствие, часто выводит из себя своей надменностью и излишним напускным аристократизмом. Но Грейнджер научилась справляться с этим, научилась принимать его таким какой он есть. Взамен, парень делает ее самой счастливой на свете.                    Гарри в свою очередь дарил Джинни себя всего, без остатка. Любимая пара магической Британии была неразлучна. Поттер все время был под прицелом взора журналистов, даже спустя три года, а Уизли спасала его, уводя в их укромное логово. Это было удобно и правильно.                    В жизнях бывших гриффиндорцев появились бывшие слизеринцы. Эту цепочку начала Гермиона, когда объявила об отношениях с Малфоем. Всем пришлось принять белобрысого хорька в свои теплые дружеские объятия, хотя сам Драко не шибко этого желал. Следом за Грейнджер был Рон, который после очередной вечеринки проснулся в одной кровати с Пэнси Паркинсон. У ребят ничего не получилось, но это послужило началом доброй дружбы. После Пэнси в жизни Рональда появился Блейз Забини. Мулат стал партнером «Всевозможных волшебных вредилок» и вложил кругленькую сумму в один многообещающий проект. Так к общей компании подтянулись сестры Гринграсс и Теодор Нотт.                    Джинни не сразу приняла такое общение, в груди еще ныло от былых столкновений и неразрешенных конфликтов, но с каждым годом становилось проще их терпеть. Они стабильно проводили все мероприятия своей дружной компанией приглашая еще некоторых старых друзей. И каждый раз это было незабываемо. Слизеринцы умели устраивать веселье, а гриффиндорцы замечательно вливались в атмосферу.       

Канун Рождества.

2001 года.

            Канун Рождества троица лучших друзей и Джинни проводили вместе. Они заседали у Поттера и в такой уютной компании варили глинтвейн, и болтали обо всем на свете. После третьего бокала ребята начинали играть в магловские шарады. Гарри был в команде со своей девушкой, а Рон с Гермионой. Вечер проходил весело, всегда одинаково душевно и тепло. Словно вместо аромата горячего вина по квартире разливался запах уюта.                    Грейнджер звонко хохотала, когда рыжий парень начал высоко прыгать, пытаясь объяснить, что ему попался пьяный кенгуру. Уизли нелепо падал, качал головой, вставал на ноги и снова прыгал. Это зрелище было самым комфортным и приятным. Джинни показывала бабочку, но с самыми большими крыльями на свете. Гарри был умирающим фениксом. А Гермиона отчаянно бегала по комнате, пытаясь объяснить, что именно так выглядит ужаленный пчелой заяц.                    — Когда я буду нянчить маленьких змеенышей? — вдруг начала Джинни, когда все оправились от приступа смеха после игры. Шатенка поперхнулась от внезапного вопроса и чуть было не разлила остатки глинтвейна прямо на подругу. Не то, чтобы тема отношений с Малфоем была в их дружбе табуированной, но мальчикам все еще было неловко обсуждать отношения лучшей подруги. Рон немного покраснел, но продолжал создавать видимость заинтересованности.                    — Для этого еще рано Джин, — уклончиво ответила Гермиона и опустила взгляд в пол будто там были все ответы. Но, к сожалению Грейнджер кто-то смел их в кучу, оставляя ее без выхода из этой патовой ситуации.                    — Да я шучу, — хохотнула Джиневра и приобняла подругу за плечо. Было еще рано. Еще слишком мало времени прошло с момента, когда они перестали бояться темных углов и громких звуков. Никто еще не был готов. Никто, кроме...                          — Рано? — внезапно для всех практически пропищав спросил Поттер, вскидывая брови от удивления. — Ты уже устроилась в Министерство, у Малфоя хороший достаток, вы встречаетесь уже год и свободно можете...                    — Гарри, я думаю, что сама решу. Не хочу торопиться с Драко, нам хорошо быть вдвоем. Дети это прекрасно, но мне нужна капелька спокойствия и свободы, — всем им нужна была эта капелька, а желательно целое море. Джинни покачала головой, пытаясь хоть как-то поддержать подругу, потому что сама прекрасно знала, как Поттер относится к теме семьи и продолжению рода. Он неоднократно начинал этот разговор, оставаясь с рыжей девушкой наедине и каждый раз она отчаянно убегала, не желая так рано говорит об этом. Уизли только в прошлом году закончила Хогвартс, только начала двигаться вперед.                    — Я хочу большую семью, как минимум трех детей, — самозабвенно начал рассуждать Гарри и в его сознании уже рисовался большой дом с кучей комнат для каждого члена семьи. Он уже слышал смех малышей и счастливое пение жены. Потому что в сознании Поттера именно так и выглядела семейная жизнь. Где ты можешь распевать глупые детские песенки без смысла и носить красные колпаки на Рождество.                    — Трех? — поперхнулась Джинни и отодвинула бокал с глинтвейном подальше. Гарри периодически намекал ей о своих планах на свадьбу, детей и будущую жизнь, но самой девушке хватало того, что она практически переехала к нему. Это был верх ее желания. Ей хотелось пожить одной, для себя. Может быть снять маленькую комнатку где-нибудь около Косого Переулка. Она любила Гарри, любит по сей день, но его напор смущает, душит. Словно каждым своим словом он насылает на нее инкарцеро и веревки обматывают все тело, не давая возможности вздохнуть.                    — Да, трех. Первого будут звать...                    — Ты уже придумал как будут звать первого ребенка? — и это словно сносит Уизли с ног, ударяя в живот, выбивая весь воздух. Он ведь уже все продумал, Гарри знает все наперед. Он хочет большую семью, потому что, будучи ребенком, его лишили этой возможности, но Джинни хочет устроиться и только потом плодить маленьких Поттеров.                    — Да, а что? — шатен неловко поправляет очки и ерзает на месте, под суровым взглядом девушки.                    — Ну, это как минимум странно, и даже со мной не обсудил этого..., — с того момента вся легкость вечера исчезает. Ее словно смывают в унитаз без возможности вернуть. Все сидят так, будто не знают друг друга и только Гермиона периодически пытается как-то восстановить непринужденность. Джинни же в свою очередь с каждой секундой все сильнее погружается в себя. Мысли о детях и будущем наступают на горло, перекрывая все входы и выходы. Оставляют ей выбор между смертью и новой семьей. Только уже своей, где она будет счастливой матерью, а Гарри отцом.                    Джинни никогда не любила маленьких детей. Она знала, что когда появятся свои, то это будет чем-то новым и иным, но так или иначе Уизли не была готова к этому сейчас. Рыжая год как выпустилась из Хогвартса и хотела заняться карьерой. В этом для нее Гермиона была примером для подражания. Грейнджер справлялась отлично, шла с гордо поднятой головой и соглашалась на все предложения. Шатенка не боялась скучной работы, полгода проработала в архиве и только сейчас перебралась на ранг выше и стала помогать мистеру Уизли. Артур со дня на день подаст прошение министру на повышение девушки и о переводе ее в отдел образования. Джинни хотела этого же. Она просто мечтала пройти отбор в новую команду по квиддичу и жить так, как хочется, чтобы потом дети гордились своей матерью. У Гарри были свои планы, которые шли в разрез с планами возлюбленной.                    Тогда и появилась трещина. Хотя, быть может, она появилась куда раньше, но только сейчас Джинни почувствовала ее так ясно и практически осязаемо. Трещина, которая так и норовит стать пропастью, разрушая все на своем пути.       

Рождество.

Малфой-Мэнор.

            Слизеринцы всегда устраивали хорошие праздники. Это было весело, зажигательно и точно запоминалось. Или лучше сказать, совсем не запоминалось, потому что алкоголь в такие дни лился не то, что рекой, а словно гейзером из самых недр винного погреба семейства Малфоев.                    Все любили Рождество. Каждый чувствовал себя поистине счастливым в этот волшебный день. Драко не отходил от Гермионы, а она большего и не желала. Рональд снова заигрывал с Пэнси Паркинсон. Это была их забава на каждом из общих праздников. Вне зависимости от того приходил ли кто-то из них с парой, уходили они вместе и никому это не казалось странным. Все попросту ждали, когда же они признают, что между ними что-то есть.                    Около столиков блуждал Теодор Нотт, засматриваясь то на одну сестричку Гринграсс, то на другую. И все было нормально, так же, как и каждый праздник или просто вечеринка без особого повода. Все, за исключением унылой Джинни, которая не выпускала из рук бокал, не успевая его осушать, как наполняла заново. Правило одного бокала, которому ее научила мать еще в далеком юношестве, забылось после четвертого и теперь даже некоторые лица друзей смазались, теряясь в какофонии цветов и бенгальских огоньков. Фонарики отражались на поверхности янтарной жидкости и делая очередной глоток, Уизли представляла, как проглатывает их и тогда девушка улыбалась.                    — Джиневра, ты имеешь цель не помнить сегодняшний вечер? — загадочно спросил Блейз, оказываясь за спиной рыжей девчонки. Он стоял куда ближе дозволенного, но пьяный разум Джинни не расценил это, как нечто плохое, она даже не сдвинулась с места, вросла в землю, словно дерево.                    — Имею цель, — повторила девушка и звонко рассмеялась, расценивая это словосочетание, как самую смешную шутку в арсенале Блейза Забини. Мулат сначала улыбнулся, но услышав, как доброжелательный смешок над глупой хохмой перерос в нечто истерическое, напрягся. Широкие брови сошлись на переносице, а глаза помрачнели.                    — Джин? — он обошел девушку и встал перед ней, чтобы лучше видеть эмоции на ее лице.                    — Мне нравится, когда ты называешь меня Джи-не-вра, — пролепетала рыжая свое имя по слогам и отпив еще глоток огневиски, резко развернулась, чтобы отправиться на поиски бутылки, оставляя Блейза где-то за спиной. Но слизеринец среагировал быстрее, чем пьяная Уизли. Он перехватил ее запястье, оглянулся по сторонам, подмечая, что Поттер вне зоны видимости и поволок девчонку за собой. Забини тянул ее в место, где музыка не разрывает перепонки и где цепкие ручонки будущей миссис Поттер не найдут новую порцию.                    — Не хочу быть здесь, — надула щеки девушка и плюхнулась на кожаный диван. Кажется раньше она не бывала в этой части поместья. Все здесь казалось нетронутым, пустым и холодным. Джинни поежилась, но не подала виду, что чувствует себя некомфортно, с Блейзом ей всегда было хорошо. Еще со школьных времен он был единственным слизеринцем, с которым она могла переброситься парой слов без яда. У них было схожее чувство юмора и цели.                    — Тебе надо остыть, что случилось? — в интонации парня сложно было что-то разобрать. Хотя Уизли сейчас все казалось сложным, даже процесс дыхания, если задуматься, как все это происходит и задохнуться можно, так что она предпочла не читать между строк, а говорить прямо.                    — Гарри уже придумал, как мы назовем наших детей, — выпалила рыжая, запинаясь на слове «назовем», потому что буквы «З» заедает из-за переизбытка алкоголя в организме. Блейз неловко косится на живот девушки, хотя отчетливо видит, что изумрудное платье идеально прилегает к телу. Никаких предательских выступов нет, да и пьет она весь вечер, это явно не клеится с родившимся в его голове мыслями. — Я не беремена, сотри эту гримасу.                    — Зачем он тогда об этом говорит? — Забини выудил из руки девушки стеклянный стакан с огневиски и пригубил оставшиеся капли, которые покоились на дне.                    — Я не знаю... Он хочет семью, хочет детей, — она говорит это и с каждым словом становится легче, словно камень неуверенности спадает. Джинни не делает ничего неправильного, она просто знает чего хочет и это не плохо.                    — А чего хочешь ты? Ты хочешь детей? — Блейз снова и снова играет в психолога, словно он губка, которая впитывает всю грязь и негатив. Только вот Джинни напрягается от одной мысли, что Гарри Поттер стал причиной ее негатива, так не должно быть. И пропасть становится целым каньоном.                    — Я? Я хочу конечно, но не сейчас. Я хочу попасть в новую английскую команду по квиддичу, хочу снять квартиру и пожить сама. Хочу свободы, хоть капельку, — она выпаливает все на одном дыхании и раны сужаются, все мозоли, которые появились от натужных мыслей, испаряются.                    — У тебя все получится, ты отменный игрок. Я уверен, если ты скажешь Поттеру, что не хочешь этого сейчас, он поймет, — и вместо лишних слов, Джинни издает истерический смешок. В этом всем ясно пробивается ответ. Гарри не захочет ждать, если он решил, то так и случится.                    — Боюсь, что это не так, Блейз. Он уже, кажется, готов, — последние слова вырываются совсем безжизненно, словно приговор Визенгамота. «Готов» звучит, как «Конец», а должно быть «Начало». — Он уже все решил. Первого ребенка будут звать Джеймс Сириус Поттер, если будет девочка, то Лили Луна. Если будет еще один мальчик, то Альбус Северус, — девушка закрыла лицо руками и чуть было на растерла весь свой макияж, вовремя останавливая первые попытки потереть глаза. Блейз слушал внимательно, впитывая каждое слово и когда Уизли уже хотел поблагодарить его и уйти, послышался голос мулата.                    — А ты?                    — Что я?                    — Как бы хотела назвать детей? — вопрос сбил пьяный разум Джинни с тропинки, и она словно потерялась в пространстве. Вопрос, которым она не задавалась, потому что у Гарри был план, всегда все схвачено. Их «Долго и счастливо», словно расписано по минутам.                    — Я не думала об этом..., — Блейз поерзал на место, усаживаясь поудобнее, подсаживаясь ближе к девушке, замечая, что ее хрупкое тело начинает подрагивать от холода, а рассудок медленно вытравляет опьянение.                    — У тебя есть время, я не тороплюсь, — улыбка Забини обволакивает теплом и Джинни словно чувствует, как на нее наложили согревающие чары, но сердце по-прежнему колотится, как бешенное, пытается выпрыгнуть из грудной клетки. Надоело быть в клетке, хочется свободы и почему-то видит его в шоколадных глазах Блейза. Уизли наклоняется чуть ближе, чтобы урвать еще одну крупицу уюта и аккуратно укладывает голову на плечо друга.                    Весь мир плывет, а Джинни поддается течению. Наконец-то ощущает легкость и право выбора. Она выбирает сидеть здесь, с ним, ожидая момента, когда их кто-нибудь найдет. Но, по правде говоря, этого она хочет меньше всего. Хочет пробыть здесь как можно дольше, до того момента, пока не поймет, что делать с Гарри Поттером и его желанием скорее перейти на новый уровень.                    Всего на мгновение пьяный разум пропускает мысль, как бы выглядели отношения с Блейзом. И эта слабина становится навязчивой идеей. Забини точно бы считался с ее мнение, он был бы той самой свободой, свежим дыханием. Слизеринцы всегда совершенно иначе относились к жизни, намного проще будто бы. И в этом Джинни им нескончаемо завидовала.                    — Спасибо, Блейз, — прошептала Джинни, ощущая, как сознание утекает и перерастает в сон. Уизли почувствовала, как к ее макушке что-то припало и ощутила теплое прикосновение губ. Мулат легонько поцеловал ее и замер так на пару мгновений.                    — Я буду ждать сколько потребуется, Джиневра, — и ровно в тот момент рыжая девушка отключилась. Проснулась уже в кровати Гарри, как и каждое утро, нового дня. Она не была готова называть это лежбище их общим. Оно принадлежит Поттеру, а Джинни пользуется его гостеприимностью. Голова гудела от вчерашней попытки забыться, но единственное, что было четким и ясным, это тот невесомый поцелуй в макушку. То, что разбило в Уизли всю уверенность, что когда-нибудь она привыкнет к Гарри и его желанию жить по сценарию.       

До Нового года шесть дней.

            Подготовка к Новому году шла полным ходом с самого Рождества. Гермиона порхала от одной фотозоны к другой, стараясь сделать все наиболее сверкающим и красивым. Всю проработку развлекательной программы Драко оставил на себе и Блейзе, а украшения доверил своей возлюбленной. Джинни автоматом стала помощницей Грейнджер во всех приготовлениях, хотя сама того не желала. На следующий день после Рождества Джинни была разбита и убита, но все же ей пришлось плестись в поместье Малфоев, лишь бы не расстраивать подругу.                    — Уизлетта, выглядишь так, словно выпила целую бутылку моего лучшего огневиски, — подал голос Драко, стоило Джинни оказаться в поле его видимости. — Ох, Салазар, так ведь и было, — блондин разразился громким смехом и скрылся с глаз рыжей, пока та пытался придумать хоть какую-то ответку.                    — Гермиона, мне обязательно быть с ним милой? Я просто думаю, что хочу его убить, — прошипела подруга, пытаясь выпутать палочку из внутреннего кармана своего пальто. Грейнджер хихикнула, но быстро забыла этот вопрос, вручая подруге коробку с гирляндами.                    — Палочка тебе понадобится, чтобы развесить вот это. Мне нужно поговорить с колдографом, чтобы вначале вечера у нас были трезвые фото, — в ту же секунду Гермиона испарилась, а из Джинни вырвался протяжный вой, голова гудела от всего что происходило вокруг. И самое главное, что нигде не было видно Блейза. Она очень хотела с ним поговорить, поблагодарить, что он ее поддержал и уточнить не сделали ли она ничего глупого, потому что это могло случиться. Вчера она ничуть не отвечала за себя. Но Забини словно под землю запропастился.       

До Нового года три дня.

            Джинни проводила много времени с Гермионой и ее ментальное состояние пришло в норму. Она все меньше думала о проблемах в отношениях с Гарри, но в свою очередь все чаще замечала за собой думы о Блейзе. Он по-прежнему не появлялся у Малфоев. Уизли начали одолевать мысли, что он не приходит из-за нее, но это ведь глупо? Между ними ничего не было. Этот практически незначительный поцелуй в макушку, максимум для них обоих. Но почему тогда Джинни который день просыпается с ужасным желанием увидеть его. Почему все время вспоминает те ощущения, хотя, по правде говоря, они были затуманены алкоголем.                    — Чертовы гирлянды, когда они закончатся?! Я их вешаю третий день! — прокричала Джинни и запустила небольшое бомбардо в коробку с гирляндами. Они казались бесконечными, хотя скорее это все высокие потолки Малфой-Мэнора во всем виноваты.                    — Уизлетта, ты решила разрушить мой дом перед праздником? Плохая идея, — холодный голос Драко послышался за спиной и Джинни быстро обернулась.                    — Малфой, где Блейз? — внезапно даже для самой себя спросила рыжая, но не подала виду. Все шло по плану, так это должен был видеть Драко. Блондин нахмурился, подошел ближе. Пока он думал, что ответить возле них появился домовик и быстро принялся прибирать погром, который устроила гостья.                    — Хороший вопрос, ДжИнЕвРа, — полное имя сошло с его губ, как нечто омерзительное и девушка поморщилась. — По правде говоря, я уже который день хотел с тобой поговорить о нем. Что случилось в Рождество? Почему он все это время пытается избежать встречи с твоей персоной? — Уизли тяжело сглотнула, словно Драко принудил ее выпить целый стакан стекла, но нет, это была всего на всего правда. Чертова правда, на которую она не была готова.                    — Ничего не было. Точнее, мы посидели, поговорили и все, — все мысли, сокрушительным потоком ворвались в ее сознание и начали перемешиваться, создавая отвратительный коктейль. Девушке не нравилось это чувство, будто ее снова вырвет, только на этот раз не из-за алкоголя, а из-за своей глупости. Неужели она спугнула Блейза, сделала что-то не так.                    — Не похоже на «ничего». Просто, Уизлетта, не играй с моим другом. Не знаю, что у вас там с Поттером, но Блейз не заслуживает разбитого сердца, тем более в Новый год, — Драко развернулся на пятках и ушел прочь, оставляя за собой белые пятна и уйму вопросов без ответов. Разбитое сердце, Блейз, она. Что все это могло значить и почему чертов Малфой все время говорит загадками?                    В тот вечер Джинни провела всю ночь без сна. Она сидела на кухне Гарри и делала вид, что читает, а сама все время прокручивала все за и против своего решения. Новый год, время новой жизни. Все что ни делается – к лучшему, а все что делается еще к более идеальному исходу.                    «Фред всегда говорил, что ни о чем жалеть нельзя, чтобы ни случилось. Надо пытаться. Лучше уж печалиться, что сделал, чем печалиться, что не сделал и корить себя за это.»                    Фред был прав всегда. Он часто мог в шутку сказать что-то высокоморальное, многие смеялись, но потом качали головой припоминая его фразу. Джордж отвечал за логику, а Фред за чувства и так было постоянно. Джинни горько шмыгнула носом и поплелась в гостиную, сегодня она будет спать на диване.                    Фред всегда был прав.       

До Нового года два дня.

            Утром после размышлений о всех навалившихся проблемах, Джинни была разбита. Она будто уже заранее чувствовала исход своего решения, будь оно правильным или нет. Девушка проснулась позже Гарри и отругала себя за эту оплошность. Парень, как и всегда сварил ей кофе, хотя последние пару недель она пила исключительно черный чай, пожарил для нее омлет и с широкой улыбкой встретил за кухонным столом.                    — Доброе утро, — словно пропел парень. Джинни натянула улыбку и села рядом с молодым человеком. Повисло нелепое молчание, которое через секунду переросло в натужное. Но кажется это ощущала только Уизли, потому что Поттера все явно устраивало.                    — Гарри, нам надо поговорить, — прошептала Джинни, хотя была уверена, что говорит достаточно громко. Весь мир словно был против этого разговора, но она шла напролом, ровно к цели.                    — Конечно, о чем? — в зелёных глазах Поттер была целая вселенная, все что нужно для Джинни. Он был таким чистым перед ней, правильным, мнимо нужным. Почему мнимо? Потому что она сама не хотела ничего правильного. Джиневра Уизли не правильная девочка. Она любит шалости, любит объедаться сладких перед сном, напиваться в компании друзей и творить глупости. Она хочет жить в своё удовольствие и оторвавшись, завести семью. Даже то, что она делает сейчас, никто бы не назвал «правильным».                    — Я думаю, что нам стоит расстаться, — все ещё шепчет девушка, голос воюет с разумом. Она понимает, что должна звучать уверенно, но страх потерять Гарри навсегда превыше всего. Поттер очень быстро меняется в лице. Вся стена, которую он выстраивал из планов на будущее, рушится, оставляя новый чистый лист. Кирпичик за кирпичиком падает ниц и разбивается на маленькие кусочки.                    — Что? Джинни, это не так, мы же… Я люблю тебя, — голос Гарри звучит увереннее и громче, но на его лице весь спектр эмоций. Волнение, страх, отчаяние.                    — Гарри, это решение далось мне очень непросто. Я тоже тебя люблю, сильно. Ты прекрасный человек, но не думаю, что нам надо быть вместе. Я не хочу жизни по плану, не хочу детей и кажется, не хочу тебя.                    — Что? Джин, что это значит?                    — Я думаю, что мы оба выросли из этих отношений. Что это все больше похоже на привычку. Я не пью кофе уже несколько недель, а ты по обыкновению варишь мне его снова и снова. Я не люблю омлет, вообще яйца не ем уже несколько месяцев, но результат на лицо. Мы привыкли. Твои разговоры о будущем это просто картинка, которую ты себе нарисовал. Девушка оттуда необязательно я. Это может быть любая другая, абсолютно. Ты думал об этом? — шатен хотел возразить, сказать какой-то едкий аргумент, но поник. Поник, когда в голове появились образы мужчины, женщины и трёх детишек, все они без лиц. Это просто фикция, история без прописанных персонажей. Гражданин и гражданка N. Не Гарри и Джинни.                    — Я… Возможно ты права, — он соглашается слишком быстро. Гарри Поттер — чертов идеал. Лучший даже в таких вопросах, но сейчас Джинни не возмущена, она счастлива, что этот разговор проходит без скандалов.                    — Я съеду, как только найду себе квартиру. Я уже знаю место, куда обращусь, так что мне нужно буквально пара дней. Здесь не так много моего хлама, – парень быстро закачал головой, готовый предоставить своей уже бывшей девушке ночлег хоть на всю жизнь, лишь бы у неё все было хорошо.                    — Оставайся сколько пожелаешь, мы же можем быть друзьями, эти не проблема?                    — Как минимум, мы можем попытаться, — улыбнулась Джинни и оба встали словно по сигналу. Это была судьба. Кармические отношения, из которых оба вынесли свои уроки. Поттер прижал голову Джинн к своей груди и крепко обнял. И только сейчас почувствовал, что эти объятия были больше дружескими, чем иного характера. И такое продолжалось уже давно. Уизли нашла в себе силы увидеть это и возможно все идет так как надо. Правда на этом ее план не закончен. Впереди ещё небольшая «шалость».       

Новый год.

Малфой-Мэнор.

            К 31 декабря Джинни все же смогла осилить и развесить все гирлянды, а потом усовершенствовала одну фотозону, которую придумала Гермиона. Это было мелочью, но девушке хотелось хоть как-то себя занять. Все утро она была погружена в дела касательно перевоза вещей в свой новый дом. Гарри упрашивал ее остаться ещё на сутки, чтобы в праздник она могла вернуться в уже обжитое место, но она уперлась и напрочь отказалась. Новость о расставании Поттера и Уизли все друзья восприняли достаточно адекватно. Гермиона понимающе обнимала подругу, а Рон радостно хохотал и говорил, что наконец-то ему вернули друга.                    Все становилось нормальным, но за исключением того факта, что Блейза по-прежнему не было видно. Драко отмалчивался, когда Джинни снова и снова спрашивала об этом. Но вот непосредственно день праздника и Забини точно не сможет его пропустить.                    Все шло, как всегда. Каждый пританцовывал под заводную музыку, медленно потягивали напитки и болтали о разных пустых вещах. Уизли же нервно стучала ногтями по стеклянному стакану и выискивала высокую фигуру мулата.                    — Если ты разобьешь мне стакан, я тебе этого не прощу, Уизлетта, — Малфой вытянул девушку из транса и та даже невольно вздрогнула. Она на миг забыла, где находится, думала, что стоит одна в своей новой маленькой гостиной и никто не в праве потревожить ее спокойствие.                    — Мерлин, ты меня напугал!                    — И правда. Ты на празднике, вокруг много людей, никто не подойдёт и не решит заговорить, — парень встал справа от неё и окинул взглядом весь танцпол. Гермиона кружилась в танце с Гарри и Роном. Это была их небольшая традиция. Они танцевали вместе, весело прыгая и подпевая какой-то глупей песне без особого смысла. Троица всегда звала остальных присоединиться, но никто не решался разрушить их атмосферу, так что тактично отказывались. — Слышал, что вы расстались с малышом Потти.                    — Если ты хочешь ради него бросить Гермиону, не советую, — ехидно проговорила Джинни на желая откровенничать с Драко.                    — Грейнджер слишком хороша для меня, чтобы ее бросать. Только если она сама этого пожелает, — такая внезапная правда словно сносит Уизли с ног. Она удивленно оборачивается на блондина и смотрит, потупив взгляд. — Мы с ней вместе уже год, а ты все ещё удивляешься тому, что я люблю ее?                    — Да, — без лишнего приуменьшения проговорила Джинни. Она все ещё не могла до конца поверить в этом. Но каждый раз замечая взгляды Драко в сторону лучшей подруги понимала, что все это реально и правильно. Он любит Гермиону, самозабвенно.                    — Зато честно, — хохотнул Малфой и отпил глоточек из своего стакана. – Так почему вы расстались?                    — Я не думаю, что хочу говорить об этом…                    — Я просто хочу удостовериться, что в новом году не будет разбитых сердец, — Драко снова говорил загадками и Джинни была в шаге от того, чтобы закатить глаза и послать его куда подальше. Но вместо этого она устало выдохнула.                    — Я поняла, что мы выросли из этих отношений. Я не хотела всего того, чего хотел Гарри. Мне было тяжело, — блондин на каждое слово качал головой, словно одобряя эту историю, но на лице не было издёвки. Он серьезно слушал рыжую девушку, внимательно погружаясь в ее чувства и ощущения. Драко был… проницательным.                    — В таком случае, с тобой хочет поговорить кое-кто, — Джинни быстро обернулась назад, без задней мысли. Будто там ничего особенного не могло быть. Но заметив высокую фигуру мулата, ахнула. С того странного момента прошло шесть дней, но это время казалось вечностью. Оно тянулось бесконечно.                    — Блейз, — на выдохе прошептала Джинни и с этим именем душа покинула ее тело. Парень качнул головой Драко и подошёл ближе к рыжей девушке.                    — Ты искала меня? Прости, что все эти дни не появлялся. Подумал, что будет лучше, если я ретируюсь, — усмешка на конце предложения не звучит, как что-то веселое, скорее все пропитано обречённостью и горем. — Слышал, что вы с избранным мальчиком расстались, — Джинни смотрела на него, как на неизвестный артефакт, как на что-то особенное и неизведанное. Блейз открылся для неё с новой стороны. Он уже не был единственным из слизеринцев, которого она могла терпеть. Теперь он был единственным парнем, с которым она хотела молчать. Для неё это всегда было чем-то важным. Гермиона часто рассказывала, как они могут с Драко проводить долгое время в молчании. Сначала неустанно обсуждать все на свете, а потом молчать. Это ценно. С Гарри такого никогда не было.                    — Да, расстались, — повторять конец его фраз было верхом возможности в данное мгновение. Блейз почему-то видел в этом недобрый знак, но все равно продолжал что-то говорить. Подбадривать.                    — Новый год время для новой жизни, если правда чувствуешь себя лучше без отношений, то сейчас самое то.                    — Я никогда бы не решилась на это, если бы не ты, — все же выронила Джинни, утопая в его шоколадных глазах. В свете тысячи огоньков гирлянд они выглядели по-особенному тёплыми и уютными. Уизли готова была жизнь провести, глядя только в его глаза.                    — Что? Ты хочешь обвинить меня в расставании с избранным засранцем? — Блейз наконец-то выдал больше эмоцией, чем помещается в напёрсток и это вызвал у Джинни вспышку смеха. Она положила руку на плечо мулата и хихикала, как в последний раз. Блейз пришел в себя, рыжая почувствовала это, когда его мышцы расслабились под ее легким прикосновением. Вот что она с ним делала. Околдовывала.                    — Я хочу сказать тебе спасибо, — на фоне все уже в унисон что-то галдели. До Нового 2002 года оставалась минута. — Спасибо, что помог набраться смелости для этого поступка, потому что я бы не дерзнула, продолжала бы думать, что все это правильно. Но отношения через силу неправильно, — выпаливает на одном дыхании.                    — Да ладно тебе, Джин, — на фоне уже слышатся крики ребят под бой часов.                    — Двенадцать. Одиннадцать. Десять.                    — Прости, что избегал тебя все эти дни. Я начал чувствовать что-то, что нельзя чувствовать к девушке в отношениях.                    — У слизеринцев есть такие моральные устои? — мулат закатил глаза, но все уже покачал головой, принимая поражение в этой схватке.                    — Восемь. Семь, — Новый год приближался все стремительнее и ребята во все горло кричали, разливая шампанское по бокалам.                    — Знаешь, в Америке в Новый год принято целовать первого встречного, — загадочная улыбка Джинни заразительно подействовала на Блейза и он ухмыльнулся, как влюблённый дурачок.                    — Да? — большая рука мулата аккуратно легла на талию рыжей девушки, и они оказались катастрофически близко друг к другу.                    — Три. Два. Один. С Новым годом! — и их губы слились в поцелуе. Это не было похоже на что-то обыденное и постоянное. Это было особенно и чувственно. Было так, словно они делали это уже миллион раз и это был миллион первый. Они рискнули, оба. Решили дерзнуть и прыгнуть в карьер, не зная, что их там может ожидать. Они целовали друг друга с неописуемой нежностью, как в сказках про принцесс и их принцев.                    — С Новым годом прекрасный незнакомец, — прошептала Уизли прямо в губы мулату.                    — С Новым годом, Джиневра.       

Их «Долго и счастливо» началось в новогоднюю ночь.