.⸙͎История с продолжением....⸙͎

Часть седьмая. Окончание. Последний лепесток. Из цикла: Необычная болезнь "Хахинахи". Дочь лежала в палате обычной городской больницы. Я приходила проведать ее. Врачи лечили ее чем - то. Чем, мне не говорили. Сначала амбулаторно. И я покупала и покупала все новые и новые лекарства. Дорогостоящие, они тяжелым камнем ложились сверху на бюджет семьи. Я покупала разные и дорогие лекарства в аптеках. Потому что всегда, на вызов к больной дочери приходили разные врачи - терапевты. И никогда они не смотрели в историю болезни. И не рассматривали болезнь, как продолжающуюся и последовательную хворь. А когда я пыталась рассказать, всегда новым врачам, что дочь простудилась окончательно оттого, что выписали ее из больницы срочно, поздно вечером. А гардероб больничный уже был закрыт. То дочь все + таки выписали в тот же вечер. И успокоили, что довезут ее в салоне теплой легковой машины, которая принадлежала чуть ли не самому главному врачу. Настолько оптимизировалась уже медицина. Настолько больничная койка, на которой пока еще лежала моя младшая дочь, уже нужна была другому пациенту. - Спи спокойно. Твоя подушка нужна другому. - Говорила грустная народная мудрость, распространенная поговорочка - присказка, в моем селе. О чем конкретном она, эта мудрость говорила, я не очень сильно понимала. Но поговорка - приговорочка запомнилась. И вот теперь исполнялась, полностью и в точности. И мне никто не сообщил, из больницы, что дочь выписывают. Что нужно срочно собираться, из дома выскакивать. И старшую дочь из больницы забирать. . Я бы обязательно справилась, я захватила бы с собой любую куртку, любую рабочую фуфайку, только, чтобы спасти, только чтобы защитить и укутать свою старшую дочь. Но мне никто о срочной выписке моего ребенка из больницы не сообщал. И вот, поздним вечером, слышала неуверенное поскребывание в наружные и отдаленные от дома ворота перед домом. И очень тихий голос меня на улицу звал: - Мама! Мам! - Не очень доверяла себе. Но все - таки собиралась и на улицу проверять выходила. И как же потом благодарила себя, что вышла сразу, что не кинулась звонить по всем мобильным телефонам, не попыталась текущую и оперативную обстановку выяснять. Я за воротами обнаружила старшую дочь, в одном халатике больничном. Не то машина легковая по сугробам не прошла, не то моя дочь побоялась машину легковую к самым воротам подгонять. После всех событий, связанных с розыском и поеданием в Администрации области нами самими наших же собственных детей, дети остались живыми и здоровыми, но старшая дочь перепугалась немного. Потому что не каждый день ювенальная юстиция сначала отбирает на весь день родителей, забирая их вслед за собой под арест. А потом заставляют вынести грудного ребенка, поздно вечером, в ближайший продуктовый магазин. И ведь не только лишь для того, чтобы узнать, что из всех детей, ни один ребёнок не съеден, не объеден, а, в основном, чтобы расшифровать по адресу проживания, наше тогдашнее съемное, как неизвестную пока никому конспиративную и нелегальную квартиру. Старшая дочь тех событий сильно испугалась. Поэтому, она остановила машину в переулке. Бежала в одних тапочках больничных по сугробам. Промочила ноги. Замерзла сильно. И, если бы я не вышла к воротам, как могла, срочно, ребенок рисковал замерзнуть насмерть перед воротами дома, потому что был в одной больничной сорочке - ночнушке и в халате, тоже больничном, легком. А на дворе стоял декабрь месяц с его морозами. Но задолго еще до этого места, хоть я и старательно рассказывала эту драматическую историю, врачи из поликлиники прерывали меня. Им было неинтересно слушать об оплошностях или халатности больницы. У всех врачей - терапевтов поликлиники свой собственный опросник наготове был. Его мне и задавали, если дочь на вопросы отвечать была не в состоянии. И я отвечала, вспоминая, если могла, кто из предков моей семьи страдал сифилисом… Как понимала, не болел никто. Потому что согласно ветеринарным книгам - лечебникам моего отца - ветеринара, сифилитики размножаться не могут. Они болеют страшной болезнью, поэтому никого родить не успевают. А ребенок, зараженный, внутриутробно, у сифилитички матери не успевает появиться на свет, либо рождается мертворожденным. Либо умирает вскоре после рождения, не в силах справиться со страшной болезнью. Так что, если бы была в нашем роду эта болезнь венерическая, то род бы весь заранее вымер, не дожидаясь появления на свет меня. И вспоминала, что могла предъявить решающее доказательство отсутствия в семье сифилиса: - В бассейн городской после работы я ходила, до самой своей семейной обремененности. И справки сдавала. Там не только кровь на реакцию Вассермана ( отсутствие сифилиса) брали. Но и проверяли кровь на СПИД! - Заявляла врачу я. Та даже не пожимала плечами. И переходила к следующему пункту вопросов.Теперь надо было вспоминать, кто из родни от какого вида рака помер. Потом добавлялись вопросы по инфарктам, инсультам и давлению. Врачиня заполняла свой длинный опросник. А мой ребенок, чуть только переступивший порог своего совершеннолетия, прямо перед ней, на койке распластавшись, с каждым днем своей болезни, с каждым врачебным вызовом, все больше и больше болел и дох… И вот, после всех лечений: Больничных, поликлинических, амбулаторных, ребенок мой старший поступал лечиться, ложился на койку в медсанчасть. Дело приближалось к весне. Больница, через широкие окна, получала много добавочного солнечного света, казалась гулкой, светлой и просторной. А мой маленький человечек, скукожившись, на больничной койке помирал. И казался таким маленьким оттого, что высох совсем, уменьшился за время болезни до размеров ребенка дошкольного возраста. Смотрела, расстраивалась. И снова смотрела, пытаясь понять. Есть ли в больничной палате над моим распростертым на койке ребенком, можно ли увидеть невысоко над его головой тень смерти. Я один раз в деревне, по молодости, увидела такую тень над головой и за спиной у пожилого мужчины - соседа. Он раком болел. А я заходила за каким - то делом к соседям, быть может, за нужным матери моей решетом, не помню уже. Мужчина сидел вполовину оборота ко мне. И тени ли так сложились или мне просто почудилось. Но за спиной у мужчины раскрывалась горбом жадная и просторная полутень. Он умер потом, наш сосед, уставши бороться с раком. Теперь полностью отчаявшись, крутила головой, смотрела с разных сторон и ракурсов, стараясь это делать незаметно. И ничего не могла поделать с собой. Вся передовая медицина была бессильна. Ребенок на тот свет от простой простуды и затянувшегося длительного нелечения медицинского уходил. Трясла лечащего врача. Обещала ему всевозможные кары, если дочь моя помрет( Дело происходило до объявленной эпидемии короновируса). И врач - то не сильно спорила со мной. Она была напряженной. А после моего панического разговора становилась перепуганной тоже. И обещала, что сделает все, чтобы выздоровела дочь ( Происходило всё за несколько лет до объявленной пандемии Короновируса…).