Натуральный раздел

      — Буф! — схлестнулись ладоши. — Вот так вас свела Судьба! Нагло! Лоб в лоб! Смекаешь? — Это Шинджи заигрался. Изображал из пальцев фигурки Сайко и Акиры, строя любовные сценки. — Нечего тут думать. Бери её!       — Подожди! Не гони лошадей. — Акиру не убеждала одна лишь настойчивость. — Что, по-твоему, значит «бери»? Я так не хочу. А если вдруг у нас с ней что-нибудь замутится, сначала надо присмотреться.       — Так значит? Она, похоже, уже присмотрелась.       — Прям-таки?       — Ты бы видел, как она оглянулась, когда мы уходили, — мечтательно вздыхал Шинджи. — И целилась она явно не в меня.       — Хмф! — скептически фыркнул Акира. — Думать надо.       — Говорю же: нельзя. Но ты думай, Акира, думай.       — Ты на что-то намекаешь?       — Не-е-е-т. Просто… Она такая стесняшка – ты легко её возьмёшь.       «Мог бы… но вряд ли» — накипело в голове Акиры, но вслух он выдал лишь многозначительный хмык, эхом отразившийся от стенок черепушки.       И эхо это так зарокотало, что аж в ушах загудело. Такова сила мысли. Тогда Акира, дабы проверить слова заклятого друга, намеревался проследить реакцию новой одноклассницы на себя, а не вышло: при одном воспоминании о том, что Сайко могла к нему «присмотреться», вся уверенность ушла, — войдя в класс, он постеснялся взглянуть на неё. Краем зрения заметил, что она здесь, но к своей парте прошёл с опущенной головой. А как она себя повела, оставалось загадкой; Акира не сумел оглянуться, ведь малейшая попытка до боли сводила мускулы лица, словно сам организм упирался. Необыкновенное ощущение, и неприятное, когда тело не выполняет приказ, не позволяет тебе, хозяину, владеть ситуацией. Но никаких хитрых соображений тут не нужно, так, — нужна непоколебимая решимость, чтобы воля отвердела, чтобы ей хватило мощи заставить тело подчиниться. И этого момента Акира дожидался в сосредоточении.       Нервы накалялись, пальцы всё чаще стучали по парте, точно помогали упорядочить мысли. А слева был Шинджи, для него тщетные старания Акиры скорее виделись уморительными ужимками, нежели чем-то серьёзным. К тому же попросить совета нельзя: Сайко за спиной. Так! Акира не стал бы позориться перед Шинджи! Только не по таким мелочам. Всё-таки он, как бы невзначай, посмотрел назад, и что увидел: Сайко уже в прекрасном настроении, зато, когда заметила, что привлекла внимание, её уголки губ приподнялись ещё выше. Да и в целом милое личико искрилось счастьем.       Та секунда стоила парню лишней икоты. Первые минуты урока в объяснения учителя постоянно врезались звучные «гики».       Тошно становилось и от подкалываний Шинджи, и от того, что Сайко всё время сзади. Н-да… Испытание. Ожидание конца учебы в тот день вымотало до побеления, даже учитель после последнего урока поинтересовался самочувствием Акиры — тот ответил, что всё нормально. Зато, пройдя за ворота, школьник расцвёл прежней краской, уныние как водой смыло.       Привычно попрощавшись с Шинджи, он выбрал кратчайшую дорогу домой: через парк. Всего десять минут ходьбы, притом, если не спешить. А спешить некуда, ведь Сайко отстала, хотя слово «отстала» не то, потому что она ничем не беспокоила, кроме своего присутствия, но разве можно винить её в этом? Как неприкрытый эгоизм… Несомненно, Акира ей понравился, но, кроме того «спасибо», она не сказала ему ни слова — лишь мило улыбнулась. И почему улыбка такой девушки может быть жуткой? Этим вопросом задался Акира, когда заметил одноклассницу в парке. Между деревьев, кустов и людей, которых в парке особо много в два часа дня, он разглядел Сайко. Она шла по соседней аллее в одну сторону с ним. Смотрела прямо перед собой, но порой оглядывалась; однажды даже её взгляд прошёл мимо Акиры, и, видимо, слишком бегло, не задержался на нём. Тут мелькнула мыслишка: «не проследить ли за ней?» А зачем? Узнать, где она живёт, нет? Далеко или близко? Дурость… Сразу за парком, перейдя дорогу, они разошлись по разным улицам, а вернуться домой хотелось сильнее обычного, хотя бы для того, чтобы расслабиться самому и, главное, дать отвлечься нервам.       Ещё минутка, и здравствуй, дом, милый дом.       — Мам, я дома, — пробубнил сынок, и хлопнула дверь.       Мама в это время хлопочет на кухне, готовит сыну обед. Чаще всего суп. Акира пока поднимается к себе на второй этаж, там переодевается и спускается к столу. Суп такой густой, в нём столько хлеба, чечевицы, лука и остатков мяса, что достаточно съесть пару мисок — и два дня будешь сыт. Более того, он ещё и с сыром. Такое блюдо и на пиру смотрелось бы. Настолько умело Майла управлялась с кухней, хоть ей и не помогал никто.       За едой всегда есть время для разговора. Отец на работе, так что они наедине обсуждают успехи, или не успехи, за день.       — Как дела в школе?       Акира едва не уронил ложку, услышав вопросительный тон матери.       — О, мм, очень вкусно… П-правда.       Он отломил кусочек хлеба и сунул в рот, так есть повод, чтобы немного помолчать, но мама пришла в недоумение.       — Что-то случилось?       Сердце Акиры так колотилось, что он слышал его. Боясь, что и мама услышит, он отвернулся и сунул в рот второй ломоть хлеба, не проглотив первый. Недолго, зато какое-то время они сидели и поглядывали друг на друга молча, жуя свою еду. Затем Акира сглотнул и заговорил:       — У нас в классе новенькая.       Сердце вдруг успокоилось, и он мог говорить без волнения в голосе. Почти.       — М! Это ж неплохо? Наверное, познакомились. Она хорошая?       — Ну-у, да. — Акира склонил голову набок. — Хотя, честно говоря, я не собирался с ней общаться. Мы почти познакомились. И то случайно.       — Это как?       — Она столкнулась со мной, а я помог подняться, она сказала «спасибо», и всё.       — Может, она тебе понравилась?       Конечно. От матери родной подобное не скроешь. Бесполезно и пытаться. Акира решил не притворяться:       — Есть такое. Она милая… Сайко зовут.       — Сайко?       — Да. А что?       — Не Сутока случайно?       — Она…       — Это же здорово! — Мама аж всплеснула руками от радости. — Они же наши соседи. Выходишь на задний двор, и слева, наискосок, сразу их видишь.       — Да, здорово.       Дохлебав суп до дна, едва ли не вылизав тарелку, Акира поблагодарил мать и поднялся к себе. Комната небольшая, зато важнее, что вмещает всё, что нужно: и полку с учебниками, плюс всякими другими школьными безделушками, а также компьютер. Парень нажал кнопку на системнике — тот загудел — монитор засветился: через пару минут, когда комп «разгонится», можно будет во что-нибудь «порубиться». Между делом Акира написал Шинджи: «представляешь, она моя соседка!», но он был не в сети.

***

      «Кто бы мог подумать, что Шинджи прав: нас точно Судьба свела!» — Акира всё ворочался с бока на бок. Заснуть не давала Сайко, вернее, мысли о ней.       Окно в комнате выходило как раз на задний двор, и днём Акира иногда поглядывал на тот дом в надежде увидеть Сайко, однако не появился никто. Разумеется, мама не стала бы что-то выдумывать, тем более врать, несказанная подлость — даже думать так, но парню, чтобы увериться, надо самому всё проверить. Кроме маминого слова, нет никакого подтверждения того, что Сайко вправду живёт под носом. А ведь Акира хотел за ней проследить, хотел, но не поступил как пройдоха. И хорошо это или плохо? Непонятно.

***

      Как-то неожиданно, незаметно, всё кругом переменилось. Мягкая кровать исчезла — появился твёрдый стул, судя по форме, школьная табуретка. А взгляд не получалось ни на чём сфокусировать, ясно только, что в помещении темно, тогда — попытка встать — стул дёрнулся, но вместе с телом, и руки не поднять, значит привязан. Это похищение? Определённо, да. Но кто?       Пятна перед глазами приобрели более-менее осмысленные очертания, потом и вовсе расплылись. Оказалось, Акира в школе, сидит в классе на первой парте, прямо напротив учительского стола, и здесь не так уж темно: месяц освещает комнату, как неяркий фонарь. По крайней мере, чтобы понять, где и что стоит, глаза напрягать не приходится. И светло настолько, что даже видно тени. Самое странное, рядом никого нет. Похититель отошёл в туалет? Где ещё он может пропадать? Позвать никак: когда Акира хотел открыть рот, губы не разомкнулись — плотно заклеены скотчем. Только его мычание и прервало тишину. Ни звука ни в коридоре, ни за окном. Он один.       Нечто заставило дёрнуться — позади шаркнул стул, и чьи-то босые ступни зашлёпали, приближаясь. Обернуться не вышло, да и не нужно: человек прошёл мимо и встал перед связанным — это Сайко.       Она также в школьной форме: в юбке и рубашке, правда, без жилетки, а рукава небрежно закатаны выше локтей. И её волосы… раньше они опускались почти до лопаток — теперь только до плеч, и отрезаны грубо, словно в спешке. Акира не сразу её признал. Но голос развеял любые сомнения.       — Добрый вечер, сэмпай.       Милый, милый голосок хрупенькой девушки, её ласковое прикосновение кончиками нежных пальчиков к щеке мальчишки и приветная улыбка, когда она склонилась к нему через парту. Неужели похититель — она?       — Как твои дела? — Не услышав ответа, она приуныла и слегка отстранилась. — Умм, разве ты не можешь кивнуть? Сэмпай?       Но сэмпай был поражён. Случившееся вбило его в ступор. Он видел и слышал её, понимал, что дело — дрянь, но пошевелиться или хотя бы хмыкнуть не мог.       — Ладно, не беда! — Сайко выпрямилась и взыграла. — Я кое-что приготовила для тебя! Это… номер с выступлением. — Она отбежала за учительский стол, залезла под него и чем-то зашуршала. — Я станцую, а ты посмотришь, ага?       Там что-то клацнуло, и Сайко вылезла, перешла в середину, встав напротив зрителя, притоптывала ножкой, готовясь двигаться. Вскоре заиграла мелодия, громкая и озорная. Со старта Сайко словила ритм. Сперва движение рукой вниз — вверх, присед, потом двумя по кругу, прыжок бочком — затем она включилась вся. Запал зажжён, попёрла прыть. С лица улыбка не сходила. Влево шаг, вправо скок, руки к сердцу и поклон, — и прищурить глазки.       Пируэт, хлопок, — тут зазвучали слова. Простая песенка с задоринкой, а как танцовщица шалит!

… Я чую наверху! Я чую как лечу-у! Не прекращай та-а-нцевать, Прыгай вверх! Змейкой вверх! И начинай трепета-а-ть! …

      Не похоже, что Сайко репетировала. Видно, что импровизирует, но у неё чёткий слух: неплохо получается, и в такт попадает, ну как рыбка в реке. А когда песенка была спета, музыка стихала, Сайко пустила сэмпаю воздушный поцелуй. В тот миг стало ясно, что значат слова «светящиеся глаза».       Все звуки стихли, а…       — А теперь проснись! — вдруг грозно шепнула она.

***

      Оп, — и, моргнув, Акира вернулся в свою комнату, в свою постель, под тёплое одеяло. На будильнике два часа ночи…       — Блять, это был сон! — сорвался парень. — Кабздец, блин!