Натуральный раздел

      «Она флиртовала со мной…», — за завтраком Акира задумчиво потупил взгляд словно в глубь еды. Он покусывал краюху хлеба, ковырял яичницу; зубья вилки дробили яйцо на кусочки и пинали по тарелке, а мальчик растекался как этот жареный белок. — «Она флиртовала… Да успокойся! Это же сон был!»       Вот именно! У мальчика разыгрались гормоны — воображение следом. Всё объяснение.       Между тем позавтракать всё же необходимо: скоро в школу, и ходить голодным до обеда… Не смертельно вообще-то, но и не хочется. Раньше ведь завтрак был привилегией аристократии и иных богатых семейств, простолюдины не то, что права не имели — причина гораздо более приземлённая: им не хватало времени. Да, сотни лет назад завтрак равнялся роскоши, а сейчас наглый пацан ленится вместо того, чтобы с аппетитом уплетать завтрак, приготовленный не кем-то там, а мамой. Тут Акира образумился. Умял всё с тарелки так будто любимый чечевичный супчик, со столика убрал и посудинку сполоснул — мама аж ахнула от восторга.       — Ох, Акира… Неужели дело в девушке?       — Ну ма-а-м.       — Да, да. Я угадала.       Засмущавшийся паренёк продолжал готовиться к школе. Зубы в их семье чистили не с подъёма, а после завтрака, ведь нет смысла стараться, если после еды нужно начинать сначала. Сплюнув последнюю пасту, Акира ещё раз взглянул в зеркало, причёску подправить, да бы спросонья ничего не торчало; смотрел внимательно, с боков и сзади через карманное зеркальце, и неожиданно замер, глядя в свои же глаза. Он колебался. Но с долгим выдохом опустил руки, встал прямо перед собой: озадаченный взгляд, недоверие или сомнение… Рука сама поднялась, ладонь сжала лоб, брови сдвинулись, а грудь не прекращала вздыматься высоко, и голова поникла — жалкое отражение. Это стоит человек в смятении.       — И для кого я это делаю?       Вопрос прозвучал аккуратно, шёпотом, только между ними, но никто бы и не понял смысла, будь здесь хоть вопль. Конечно, тот, другой, молчал. Смотрел глупо, только дыша. И вместе они отложили зеркальце на край раковины, и свет погасили вместе, и ушли вместе, а вышел один.       Она же… она… Мы ведь не знакомы.

Иначе что это за чувство?

***

      — Что-то ты сегодня какой-то помятый.       — Шинджи, слушай. Отстань, а?       — Тебе бы хоть…       — Прошу!       Шинджи послушал: ушёл прочь. Акира остался в коридоре, припёртый к стенке чувствами. Как же хорошо, что Сайко сидела в классе и никуда не выходила, разве что в туалет, куда же ещё? В такие чрезвычайные моменты Акира отворачивался к окну и смотрел туда, пока она не возвращалась. Нервишки шалили, аж рука подрагивала… Но на уроках от Сайко не спрячешься, и приходилось сидеть рядом с ней. И Шинджи наверняка что-то заподозрил — по-любому засыпал бы вопросами, если бы не одно «но»: на третьей перемене он опять пристал, пытался затащить в класс, и вдруг Акира сказал нечто:       — Знаешь, она мне… ну… ты же меня понял. Да?       Шинджи жестко хлопнул дружка по плечу и захохотал, да так заливисто, что сам себя успокаивал:       — Хо-хо… хох. Ну ты ловелас! Как ты думаешь действовать, га?       — Не знаю. Перерывы короткие – лучше после школы.       — Хм, ага, вы же соседи. Отличный план вообще-то. Но я так и не понял: что конкретно ты сделаешь? Пригласишь на свидание?       — Это уж я сам решу.

***

      За день Сайко никак не проявилась. Можно подумать, что она немая, если бы не отвечала на уроках — тем трудней предсказать её реакцию на… что-угодно. Шинджи назвал её «стесняшкой», но каков её характер внутри судить нельзя. Она может сбежать от разговора, а может ответить на самый сокровенный вопрос. Так или иначе, идея затеи в том, чтобы затронуть щекотливую тему: вчерашний сон. Необходимо подойти расстановкой, то есть форму вопроса нужно повернуть так, как бы он не показался чересчур личным, и не помешало бы всё-таки попробовать предугадать побольше вариантов её ответа. Проще говоря, положиться на случай.       — Подожду её здесь.       Акира затормозил Шинджи у ворот, как только они вышли со школьного двора.       — Поцелуй её за меня, а? Ха-ха!       — Блин, иди уже, иди! Она идёт! Кыш давай!       — Ха! Ты это… не грусти давай. Ладно, пока.       Шинджи как ни в чём ни бывало потопал отсюда. А Акира, спрятав руки в карманы брюк, наблюдал как Сайко спускается по лестничке. Спустившись, она заметила парня и оторопела, а он только смотрел, затем она пошла дальше, смотря вниз перед собой. Проходила мимо, явно нарочно отвернувшись, и прошла бы, если бы не…       — Сайко.       — А?       Девушка вздрогнула и замерла. Покосилась на Акиру, и уже потом медленно повернула голову. Взгляд был такой, будто она увидела волка, крадущегося к ней.       — Ты сразу домой?       — Н-н-н… да?       — А пошли вместе? Эмм… просто вчера я заметил, что нам по пути и решил…       — Тогда пошли.       — М?       Она вправду странная: то боится чего-то, не может два слова связать, то легко соглашается на совместную прогулку. Крутанулась на месте и уверенно пошла впереди, а как заулыбалась — загляденье, но, переходя дорогу, любоваться прекрасной девичьей улыбкой опасно для здоровья. В парке Акира догнал её, и они шли плечом к плечу, тогда так таращится некультурно. И, идя по тенистым аллеям, в тихой прохладе, они молчали. Акира зыркнул на Сайко: она навеселе, точно вот-вот запоёт, но ничего не напевала — только улыбалась. А он так и горбился, держа руки по карманам и думая, как бы, наконец, сдвинуться с мёртвой точки: мысль никак не ложилась в форму слов. Её мысли — вовсе тайна, так что выбор такого начала разговора, какое не выставит парня бесстыдником, — неимоверная задача.       — Сэмпай, мы просто гуляем?       Вдруг Сайко заговорила первой. Сюрприз. Хотя по тону трудно сказать, что именно она имела в виду своим вопросом, потому Акира и предположил худшее: что чем-то расстроил её.       — А-а, это… разве плохо?       — Ну нет! Просто я думаю, может, ты хотел о чём-нибудь поговорить?       — Да. У меня есть к тебе вопрос, но он… наверное, личный.       — А может, ничего страшного? — она заглянула в лицо Акире, а он не отвернулся. — Спрашивай.       — Если ты так… Вчера мне показалось, что мы живём рядом. Было бы здорово, окажись мы соседями, правда? Можно друг другу помогать, например, с уроками. Назовёшь свой адрес?       — Оу, — Сайко внимала, и конечный вопрос, похоже, её удивил. — Каини двадцать восемь.       — Хм! А мой – Тасагарэ пятнадцать.       — Так-так, живём в одном квартале, сэмпай.       — Ох, Сайко, пожалуйста… Извини. Вижу, что ты вежливая, но, пожалуйста, зови меня по имени. Я Акира.       — Хорошо.       — Хорошо… Но вообще-то это был не совсем тот вопрос, который я хотел задать…       — Правда?       — Короче, я стесняюсь!       — Правда?       — Хватит!       Как же Акира боялся признать, что стесняется больше, чем она. Но так получилось. Сайко извинилась за напористость, хотя он и не винил её. Затем он набрал в грудь воздуха побольше и сказал то, что в начале хотел:       — Знаешь, ты мне снилась.       — Акира-сэмпай! — Сайко схватила его запястье обеими руками и притянула к себе, да так сдавила, будто его сейчас украдут. — Сегодня! Снилась сегодня, так?       — Сайко, ты… Что такое? В чём дело?       — Ах, нет! — Девушка заныла, зажала уши и согнулась. Что-то пропищала себе под нос и потрясла головой влево-вправо, потом обхватила голову локтями, а кисти сжала в кулаки. Она стонала, будто кто-то зашил ей рот и всадил иглу под ноготь. И вдруг вскочила — аж слёзы брызнули — и сжала ладонь Акиры в своих, подтянувшись близко-близко к его лицу. — Акира-сэмпай, прошу! Прямо сейчас найди место, где нас никто не увидит! Это срочно!       — Зачем?       — Сэмпай, скорее!       Раз ей так надо, Акира выполнил просьбу. Когда они вышли из парка, он предложил уединиться в переулке, но Сайко постоянно спрашивала, точно ли их никто не увидит, на что Акира лишь поддакивал — выбрали переулок, на который не выходили окна. Девушка нервничала, всё время озиралась, но, убедившись, что они одни, более-менее затихла.       — Так, начнём, — закрыв глаза, она спокойно выдохнула, но ни с того ни с сего воскликнула: — Теперь ударь меня.       — Что, прости?       — Ты должен меня ударить. Прямо в лицо.       «Наверное, она так шутит.» — решил Акира. И подыграл.       — Тогда снимешь очки?       — Ах, да! Подержи у себя.       И она передала их ему. Стало не по себе, ведь она всерьёз.       — Сайко, — Акира аккуратно взял очки. — Ты же шутишь, да?       — Дурак! — она шагнула к парню, заставив его попятиться. — Ты сопляк, не можешь ударить девочку!       — Сайко…       — Нет. Прости. Тебе просто стыдно бить девочку, — задумалась она. — Но я сама прошу! Ударь, и посильнее!       — Да ты с ума сошла! Не буду я тебя бить!       — А я говорю бей! Давай, — лёгким толчком в плечо она подзадорила парнишку. — Я готова. Ну!       Бум! — девушку снесло. И, хотя выбрала крепкую стойку, Сайко припала к асфальту и зажала рукой рот. Затем, мыча и шипя, приподнялась на колени и начала тяжко раскачиваться взад-вперёд. Она жмурилась, стонала, пока стискивала губы, а отняв ладонь от лица, всхлипнула и задрожала,: губа разбита — кровь пошла.       — До крови? — всполошился Акира. — Извини!       Сайко взвизгнула, выставив в сторону парня раскрытую ладонь, и, до сих пор давя на губу, что-то быстро промямлила. Различимы только отдельные звуки, и из них можно догадаться, что она пыталась выкрикнуть «всё в порядке!».       — Ммм! Хмх… Акира-сэмпай… Я в порядке, в порядке. — Она рассматривала окровавленные пальцы. — Так даже лучше: точно должно сработать. Всё. Ты сделал, что нужно – уходи.       — Сайко, разве…       — Не спорь! Просто уходи. Дальше я сама.       Сама? Впрочем, Акира послушал — ушёл. Но не отвернулся, пока не завернул за угол: она тоже смотрела — следила, чтоб ушёл.       

Шинджи офигеет.