Вы в порядке, Дазай-сан?

Дазай-сан любит спрашивать, в порядке ли я. Приходя домой после долгого дня в агентстве, в день, когда у меня выходной. Казалось, это тот момент, когда я должен спросить «Все хорошо? Как прошел день? Вы в порядке?» но он меня опережает, будто боится этого вопроса. Иногда я думаю подойти к нему, когда он сидит на кухне и пьет ягодный чай, купленный совсем недавно, и спросить, как он, но боюсь увидеть какую-то другую его сторону. Настоящего его? Но вдруг настоящий Осаму Дазай слишком опасен? Вдруг он не тот, кого я полюбил? Это пугает, но любить его, зная, что он не тот самый настоящий Дазай-сан, и за яркой улыбкой и глупыми шутками стоит что-то, что заставит меня сначала застыть в ужасе, а потом бежать без оглядки. В ночь, когда дождь омывал улицы Йокогамы, а рабочий день длился чуть дольше, Дазай-сан стоял на балконе, разглядывая прохожих стоящих под зонтиками, и кажется, не собирался заканчивать работу быстро. Я вышел на балкон за ним, и тот сразу же улыбнулся, слегка обняв меня, и тепло его тела тут же начало греть, расслабляя.— Ацуши-кун, ты в порядке? Уже закончил работу? — Да, Дазай-сан, все хорошо, уже закончил.— я никак не мог понять, от чего я дрожал, от того, что нервничал, или от холода, который, кажется, добрался до костей.— Я.я хотел спросить. — М? — Вы в порядке? Иногда, смотря в глаза внутри умершего человека, ты видишь там абсолютную пустоту, без капли надежды на хорошее будущее, безысходность и безграничную боль, сопровождающуюся криком, который слышен лишь тебе. И, мне кажется, я увидел именно это в глазах Дазай-сана, задав подобный вопрос. Абсолютно мертвый взгляд карих глаз. Он будто сдерживал крик, настолько сильный крик, что я боялся вот-вот оглохнуть, но крика не было. И слез тоже, было лицо полное удивления, и эта фальшивая улыбка, которую я продолжаю любить, но мерзко от того, что она словно из дешёвого пластика, как маска. Вот-вот маска спадет, и этот, невероятно сильный человек, упадет прямо передо мной на колени и начнет реветь, так долго, что слезы оставят шрамы. — Конечно. Я в порядке, с чего такой вопрос? — Дазай-сан… — Пойдем домой, солнце. Думаю, Куникида не будет против, если я уйду раньше! Он уходит с балкона, озаряя комнату смехом, но я слышу его лишь приглушённо из-за закрытой двери. Я рад просыпаться рядом с этим человеком, но я так же искренне желаю узнать о его состоянии, чувствах, внутренних проблемах, потому что хочу знать, что происходит в душе человека, которого я люблю. Но Дазай-сан настолько сложен, что даже я в отношениях с ним чувствую себя чужим иногда, словно не знаю его вовсе, я верю его словам о любви, но что они значат, если я даже не знаю его?

***

В мой очередной выходной Дазай пришел домой чуть позже обычного, повесил плащ, снял обувь и сел за стол на кухне. Я слышал его тяжёлое дыхание даже из спальни, ощущал тяжесть всех действий, казалось, даже моргать ему было в тягость сейчас. Решительность никогда так не наполняла меня, с чего вдруг? Будто собираюсь убить себя самым болезненным способом. Когда я вышел из комнаты и ступил на порог кухни, застал Дазай-сана, положившего голову на стол, но я точно знал, что тот не спит, он никогда не засыпал нигде, кроме кровати, даже если до смерти устал. — Ацуши-кун? Почему ты встал?.— после вопроса последовали действия, тот поднял голову, устало улыбнулся и взглянул на меня, глаза были уставшие, волосы ещё мокрые от небольшого дождя на улице, мне захотелось их коснутся. Я подошёл ближе, потрепал по голове и прошептал, перед этим вдохнув. — Вы в порядке, Дазай-сан?

***

— Дазай-сан, пожалуйста, обещайте мне всегда говорить о своем состоянии. Это важно! Вы должны делиться своими переживаниями!.— глупая, детская улыбка и ложь в голосе, которую ты скрывал хорошо, как тебе и казалось, или ты никогда не был в этом хорош и всем просто плевать? Неужели? Я не хочу быть таким же бездушным, как все те люди, я хочу быть рядом с тобой, когда ты чувствуешь себя плохо, возможно ли это? Решать только тебе, а я просто буду стараться получить твое доверие, если ты все ещё знаешь, какого это, доверять.— Конечно, я обещаю. Мне не нужна ваша неискренняя улыбка. Я хочу, чтобы вы кричали, рыдали и бились в истерике, полностью вытащив из себя весь тот ужас, который ощущали всю жизнь. Только после этого ваша улыбка может стать искренней.

***

Я ждал ответа на кухне, где начал мигать свет, а холодный пол не давал ногам согреться. На кухне, где пахнет тем самым ягодным чаем, кружка из-под которого все ещё лежит на столе. На кухне, где взгляд любимого человека в миг стал таким чужим, будто я одной фразой выпустил несчастного ребенка, который нуждается в любви. Дазай-сан больше не улыбался. Я впервые видел слезы в его «чужих» глазах. — Нет. Когда ваши слезы впитались в мою голубую пижаму, вами же купленную, я понял: этот взгляд никогда не был чужим. И правда…ребенок, который нуждается в любви. И я готов отдать всю свою.