Я освобожу твою душу

Считается, что то, о чем мы не желаем думать в сознании, выливается в причины ночных кошмаров – проявления потаенных страхов и желаний на подсознательном уровне. Вне царства Морфея я могу рационально мыслить, следовательно, могу сопротивляться Дмитрию и противостоять ему, когда дело доходит до обсуждения моего обращения. Во сне же я даю слабину, вот почему сцена, в которой Роза Хэзевэй прокусывает морою шею клыками, приснилась снова. Уже в третий раз за ночь. Стоит мне прикрыть глаза и чуть-чуть успокоиться после убийства, как кошмар, подобно бумерангу, возвращается. В нем я – стригой, а моя жертва – Адриан. Не знаю, как нормальному человеку, но мне надоело смотреть на смерть любимого от моих же рук. Поэтому я проснулась, отказавшись от дальнейших попыток отдохнуть. - Плохой сон? Открыв глаза, в надежде обнаружить потолок одной из спален во Дворце или же спальни Адриана в доме его родителей, я столкнулась с той же темно-синей плиткой и раковинообразной люстрой. Похищение не приснилось, не почудилось, не стало результатом игры воображения. Я все еще в особняке стригоев, в комнате, которую отвели мне в качестве улучшенного варианта клетки. И, конечно, Дмитрий уже здесь. Сидит в кресле в ожидании того момента, когда я проснусь. Наблюдая за мной, пока я сплю, как маньяк-извращенец. - Меня похитило клыкастое человекоподобное животное, принявшее облик парня, которого я когда-то любила, желающее сделать из меня хладнокровного убийцу через неделю. Естественно, мне приснился плохой сон. Кошмар. Но я сильная, и не позволю подсознанию оказывать влияние на мое восприятие реальности. - И когда ты стала психологом? - Станешь тут, когда приходится самостоятельно изучать потенциального убийцу. Шелест бумаги свидетельствовал о том, что Дмитрий читал тот же вестерн, который оставил несколькими часами ранее на тумбочке. После десятка попыток не смотреть в сторону кресла, я сдаюсь, позволяя любопытству взять вверх. После смерти Дмитрий такой же красивый, сексуальный… чужой. Я всегда ощущала это отчужденность между нами, не в плане общения, а в плане проявления чувств. Мы старательно скрывались не только от персонала и администрации школы, мы скрывались друг от друга. После первых признаний не общались практически два месяца, только тренировки, неловкость и отчужденность. Желания не всегда можно и нужно демонстрировать. Дмитрий всегда умел скрывать эмоции. Черта, которая меня в нем поразила. А я была вспыльчивой, делала и говорила то, что хотела. Поэтому было так сложно изображать правильных ученицу-наставника. Особенно, когда мы оставались наедине. Это чувство – он и мой, и не мой – доставало во время учебы и сохранилось. Только вызвано оно сейчас иными причинами. Длинные пальцы Дмитрия перелистнули страницу бережно, осторожно. Беликов всегда ценил книги, говоря, что они, как люди, требуют заботы и ухода, и, как обувь, могут быстро износиться. Странно видеть, как стригой ведет себя так по-человечески. - Сколько еще мне повторить, чтобы до тебя дошло. Я не собираюсь убивать тебя. Приподнимаюсь на локтях, покрывало соскальзывает с груди на талию. - При обращении уничтожается душа. И, раз ты желаешь видеть меня с клыками и красными глазами, не вижу других определений для своей дальнейшей судьбы, кроме одного – «убийство». - В тебе говорит страж, которого с детства приучили видеть в стригоях демонов ночи. Беспощадных врагов мороев. - Хочешь поведать упущенные историей факты? Прошу, я вся во внимании. - Роза, - Дмитрий облизнул палец и перевернул им еще одну страницу, не отрываясь от напечатанного на листах текста, - у всего в мире существует как минимум две точки зрения. Морои трактуют начало вражды со стригоям совершенно не так, как это воспринимается нами. Под легкими появляется неприятный холодок. Непривычно слышать о том, как Дмитрий приписывает себя к врагам. За сутки нельзя привыкнуть к тому, что любимый человек «застрял в зазеркалье», поменявшись местами со своим злым двойником. - И как же это трактуют стригои? Книга была резко захлопнута. Не осознано пальцы сжали края одеяла. Темные глаза, которые когда-то ассоциировались с утешением, сверкнули в полутьме красным. - Я теперь стригой, Роза. Научись, беседуя со мной, употреблять не обобщение «стригои», а "вы". Ну, или "твой народ". Заметил, что нервничаю, когда произношу определенны слова. Десять баллов за наблюдательность. - Что же говорится в учебнике по истории у твоего народа? Народ. Звучит по-идиотски. Стригои – одна из популяций вида вампиров, но точно не народ. Хотя мои познания в биологии и этимологии не особо сильны, но популяция звучит лучше, чем народ. Дмитрий встает с кресла. - Какой из меня джентльмен, если начну докучать даме нудными рассказами, не накормив ее завтраком, - сказал Беликов, направляясь в гостиную. Усмехаюсь не то над собой, не то над ним. Мы собираемся позавтракать как нормальная пара после долгожданной встречи и воссоединения. - Еда стынет, Роза. Советую, поторопиться. - Я не хочу есть. Голодный желудок сумел легко и безболезненно оповестить Беликова о том, что я соврала. - У меня не работает пищеварительный тракт. Следовательно, хватит увиливать и иди сюда. У мертвых вообще не должно ничего работать. - Тоже мне король всея Руси. - Если не хочешь больше есть, то только попроси, - донеслось из соседней комнаты, - и я обращу тебя прямо сейчас. Поверь, тратить время на приготовление человеческой еды мои люди не рады. А я не умею ждать. И так сделал для тебя исключение. То есть меня действительно кормят стригои. Я надеялась, что они содержат прислугу. Вероятность умереть от пищевого отравления увеличилась. В конце концов, на моем счету немало смертей. Не-мертвые меня тихо ненавидят не за грубость. - Значит, вся чушь про отсрочку все-таки ложь. - Я жду! Более громкий голос – плохой знак. Откинув одеяло и нащупав на другой стороне кровати халат, начинаю продвигаться к гостиной, жалея, что не могу стать невидимкой. И почему нельзя было оставить меня на все семь дней в комнате, в раздумьях. Он собирается приходить каждый день и нянчиться со мной? В гостиной были занавешены шторы, но я их открывала перед тем, как пойти спать. Судя по всему, на улице утро, или день, поэтому Дмитрий их и закрыл, чтобы солнце не обжигало. Когда находишься взаперти трудно следить за ходом времени. Дмитрий расположился на белом диване, закинув ногу на ногу. Поднос с едой стоял на маленьком журнальном столике. Приборы те же, что приносил Натан. - Присаживайся. С опаской смотрю на трехместный диван. Если сесть с краю, то между нами будет небольшое расстояние, и я буду не так нервничать. Однако поднос стоял по центру, и я сомневалась, что мне позволят его подвинуть. Придется сидеть рядом с Дмитрием. Совсем рядом. Буквально впритык к нему. Идея завтрака в компании стригоя становится все менее заманчивой. - Боишься? Видит насквозь. Но мне подобная связь разонравилась. - Мне нужно в ванную, - указываю на светлую деревянную дверь. - Оттягиваешь момент неизбежного. И снова прямо в десятку. Партия в дартс, черт дери эту непонятную игру. - Не у всех отказали важнейшие жизненные процессы: необходимость в питании и мочеиспускании. Коротким взмахом руки мне разрешили отлучиться. Но Дмитрий прав, я всего лишь оттягиваю неизбежное. На то, чтобы справить нужду и принять душ, мне понадобилось пятнадцать минут. Плюс десять минут я потратила на чистку зубов, умывание и хождение по небольшому квадрату свободного пространства. Через полчаса я вышла из ванной. Дмитрий никуда не ушел. Сидел в той же позе. - Еда остыла. Долго ты расслаблялась. - Я не расслаблялась, а приводила себя в порядок. Когда находишься в напряжение двадцать четыре часа в сутки, расслабиться невозможно. Особенно когда смерть в затылок дышит. - Для меня ты прекрасна в любом виде. - Не впечатлил, - корчу рожицу, но начинаю двигаться. – Натан и Виктория произвели и то больше впечатления своими угрозами, нежели ты своими неискренними комплиментами. Усаживаюсь на диван. Пружины подо мной прогнулись, издав приглушенный скрежет. Осматриваю поднос с едой. От вида кушаний живот свело. Сколько же я проспала, что испытываю подобный голод? - Успела познакомиться с моей сестренкой. И как? Нашли общий язык? - Подружиться с ней не успела, - намазываю джем на хлеб. – Она впечатала в стену прежде, чем я успела поздороваться. - Вика тебя ударила?! Нож со стуком падает на пол. Дмитрий разозлился. Не решаюсь повернуться к нему лицом. Он и в спокойном состоянии пугает. - Не сильно. Сначала наступила тишина, а после я осознала, что Дмитрия в комнате уже нет. Все произошло в мгновение ока. Я не успела ничего сделать или сказать. Неужели отправился бить по заднице сестру? Хотелось бы посмотреть. Я не жестока, но испытываю некоторое удовольствие, когда вижу, как моих обидчиков или врагов мучают самыми изощренными способами. Считается, что эта черта передалась по наследству от отца. Пожалеть об утраченном собеседнике не успела. Без него мне удалось нормально позавтракать оладьями с беконом. Черт! Стригои неплохо готовят. Может, посоветовать Лиссе из них рабов сделать? Самая глупая из идей, которые приходили мне в голову. Не беспокоясь, что за каждым движением буду следить, раздражая и отбивая аппетит, я подчистила тарелку и потянулась. Дмитрий вернулся через минут десять, когда я почти допила кофе. - Больше Вика тебя не побеспокоит. Волосы растрепаны, на воротнике пыльника и на правой штанине следы крови. Подрался. Вступил в схватку с другим стригоем. И подозреваю, с той, которая носит ту же фамилию, что и мой бывший наставник. - Она хотя бы жива? - Жива. Но пару ночей не сможет нормально питаться. Глоток, который я собиралась принять внутрь, струей выстрелил в пространство гостиной, образовав на ковре пятно. - Ты ей зубы выбил? - Выдрал клыки пинцетом. И не переживай за пятно. Попрошу Натана убрать. В качестве извинений за то, что не остановил свою сучку, когда я ему ясно дал понять, что Вику нужно контролировать. Клыки. Вырвал. Пинцетом. Пытаюсь переварить приговор, который подписала Виктории. Дмитрий причинил такую боль родной сестре? Обозвал ее? Покалечил? И ни намека на сожаление или сочувствие? Или на тоску, которая мелькала на лице каждый раз, когда Дмитрий рассказывал и вспоминал о семье? От человека в этом двухметровом теле мало что осталось. Страшно представить, что ожидает меня в случае неповиновения. Увидев шок в моих глазах, Дмитрий усмехнулся. Неестественно, жестко. - Теперь понимаешь, почему меня лучше слушаться? Я беспощаден и не потерплю неповиновения. Сглатываю. Пожалуй, нужно взять на заметку – сидеть смирно и не рыпаться. А то передумает и обратит раньше срока. - А разве клыки вырастают обратно? - Давно собирался это проверить. - На собственной сестре? То есть, Вика может умереть от голодания? Стригои без клыков ничто. Все равно, что инвалиды. - Смотрю, ты поела, значит, можем и поговорить. Сменил тему, чтобы не показывать, что семья для него не пустое место? Не угадала. Не видит смысла говорить о ком-то, кто пошел против приказа. Виктория для брата – расходный материал, который легко заменить новообращенным. К примеру, мной. - О чем ты хочешь поговорить? - Ты же хотела узнать историю происхождения стригоев. - Я ее знаю. С первого класса. И я не хотела, а просто не подавила сарказма. - Не настоящую. Версия мороев фальшива и построена на словах пары трусливых королевских собак. Сажусь по-турецки, старательно натягивая халат на колени. - Я вся во внимании. - Что тебе известно? – Дмитрий не отводил взгляда, которым оценивал мою внешность. Или пытался разобраться, остались ли чувства ко мне. В любом случае, мне это пристальное столкновение взорами не по душе. Я не отошла от новости о покалеченной Вике. - Что раньше морои жили в мире с людьми, а стригои появились из-за мороев, которые не могли сдержаться при кормлении, убивая своих жертв? Киваю. - Вранье, - Дмитрий вел рассказ спокойно, не торопясь, не повышая интонации. Возникло фальшивое чувство заинтересованности, которое в прошлом появлялось, когда наставник позволял себе поддерживать дружескую беседу. С большим трудом удавалось напоминать, что передо мной не тот человек, которого я любила. - Морои сами и создали стригоев, когда на смену античности пришли средние века, а общество стало развиваться. Алхимия - магия, рыцари - армия, замки – защита. Мир между людьми и мороями оказался недолговечен и не прошел проверки на прочность. Дружеские отношения, работа плечом к плечу, взаимопомощь и сотрудничество – все полетело к чертям. Люди поумнели, смекнули, что вампиры в разы их превосходят численностью и силой, а, значит, представляют угрозу, похлеще завоеваний Александра и развала Римской Империи. Люди научились видеть в вампирах их суть – кровопийц. Новые возможности, новое оружие, созданное втайне от вампиров, направили против некогда союзников. За пару сотен лет в результат войн морои были истреблены на восемьдесят один процент. И тогда же появились первые стригои, которые на первых этапах своей эволюции были не монстрами, а идеальными убийцами, без желаний, без лишних эмоций. Стригои помогли мороям выжить и заключить перемирие с людьми. Вот почему морои на самом деле скрываются в лесах, вдали от цивилизации. А не потому, что вампиры и люди в прошлом решили прекратить спариваться, чтобы не загрязнять кровь мороев. - Если то, что ты говоришь, правда, то почему стригои стали врагами мороев? - Потому что мы питаемся кровью. А морои запрещали нам убивать людей. Мы взбунтовались. Итогом стало то, что происходит между нами сейчас. Достаточно убедительная постановка. Только я не полная дура, чтобы повестись на подобную чушь. - Хорошая история для тех, кто хочет казаться лучше, чем есть на самом деле. - Я знал, что ты не поверишь. - Зачем тогда рассказал? - То, что я знал, что ты не поверишь с первого раза, не означает, что я не буду пытаться убедить тебя в правдивости моей версии развития событий прошлого. В комнате горела лампа, но исходящее от нее свечение не освещало, а давало приглушенный темно-оранжевый свет. Я ощутила себя в одном из тех документальных фильмов о сектах, когда неверующих заставляли принять то, что воспринимается ими, как богохульство. В картинах часто присутствовали пентаграммы, кровь, проколотые части тела и прочая мистическая жуть. Я находилась не в подземелье, а в шикарной комнате, однако диван напомнил электрический стул. Если Дмитрий захочет убедить меня в правдивости рассказанного, он это сделает. И способы не имеют значения. - Видишь ли, тебе, как никому другому, должно быть известно, что «дух» не просто стихия. Это нечто большее, чем элемент. Нечто опаснейшее и непредсказуемое, темное. - Причем тут «дух»? - Пользователи духа, такие как Василиса и твой тупоголовый парень, потомки одного особого подразделения стражей. Только в это подразделение входили не дампиры, а морои. - Во-первых, он мой жених. Во-вторых, не тупоголовый. А в-третьих, если бы подобное подразделение существовало, я бы о нем знала. Морои сильны в одной из четырех стихий: воздух, вода, земля и огонь. Несколько лет назад была открыта пятая стихия - дух. Ею обладали единицы. И так вышло, что моя лучшая подруга и мой жених пользователи духа. Лисса сильна в принуждении и лечении, причем под лечением также понимается способность воскрешать людей из мертвых. Адриан умеет проникать в сны и видеть ауры. Дух со временем сводит носителей с ума. Есть способы уменьшать влияние тьмы пятой стихи: антидепрессанты, алкоголь, наркотики. Однако ни один из этих способов не помогает полностью ликвидировать опасность. Дух не дремлет, а поджидает удобного момента, чтобы выплыть на поверхность. - Первые два опровержения пропустим. Ты не могла знать об этом подразделении, потому что оно просуществовало всего-навсего три десятилетия. Но члены этого подразделения оставили огромный след в истории. Ведь именно они виноваты в том, что стригои утратили душу и стали такими, какие есть. - О чем ты? Стригои всегда были бездушными ублюдками. Нет связи между не-мертвыми и пользователями духа. Пересечение духа и стригоями вне моего понимания невероятных совпадений, которые я, в принципе, допускаю. - Мы не всегда были бездушны, - прозвучали нотки, означавшие, что я веду себя как робот, запрограммированный воспринимать лишь один из миллиарда возможных вариантов разбора, не беря во внимание остальные. - Как я уже упомянул ранее, когда-то мы были созданы как убийцы, как защита. Это позже появились дампиры, якобы способные нас уничтожить. Наши души были отобраны силой, когда мы взбунтовались. Эта группа мороев, обладавших особыми способностями запечатали все души стригоев, привязав нас к крови, лишив эмоций и чувств, чтобы нас было проще убивать. Ведь когда знаешь единственную слабость врага, исход боя предрешен. И эта же группа стригоев могла спасти нас. Понимаешь, к чему я веду? - Нет. - Пользователи духа могут вернуть нас в нормальное состояние. Сделать теми, кем мы должны быть. - Это полный бред! – вскакиваю с дивана. Не в силах сдерживать гнев, начинаю резко и быстро жестикулировать. – Вы и есть убийцы. Вы и живете ради крови. Нет способа вернуть вам человечность. Этот безумный разговор вышел за пределы фантастики. Если в предложенный вариант история происхождения стригоев с горем по пополам можно поверить, то в возвращение стригоев нет. Обращенные навсегда потеряны для мира. Был бы способ, я бы его выяснила, когда пыталась ночами выдумать будущее, в котором Дмитрий становится прежним и возвращается ко мне. - Эта часть менее всего убедительна, Дмитрий. Если таким образом хотел отвлечь меня и разозлить, то тебе удалось, но прекрати мучить пустыми надеждами. Как преступник, совершивший ограбление века, успешно направивший полицию в неверном направлении и в последний момент ляпнувший факт, который подтверждает его участие в операции, я ощутила, как стена, возводившая столько лет, рухнула на глазах с признанием. Я сделала это. Я призналась, что все еще люблю Дмитрия Беликова, несмотря на то, что он враг. Лишь дурак бы не понял, что произошло. Тем не менее, Дмитрий ничем не выдал, что оценил мои слова, что польщен. И все же я чувствовала, что он удовлетворен тем, что оказался прав. Самой же хотелось пойти в ванную и начать разрезать вены, было бы чем. Стыд какой. - Способ есть. - Какой же? - А этого тебе знать не обязательно. Медленно, как внезапно ожившая скульптура, Дмитрий встал напротив меня. Я пугливо расширила глаза, наблюдая, как тело оживает, как руки тянутся к моей талии. - Тогда зачем нужно было пробуждать любопытство? - Сама скажи, - ладони стали водить вверх-вниз, вызывая приятную дрожь во всем теле. - Почему я не рассказал про способ вернуть стригоя в прежнее состояние подробно, а лишь намекнул, что есть подобный шанс? Опасность, Роза. Враг пытается проникнуть под кожу, пытается заставить сыграть в рулетку, где черные полосы – боль, красные – страсть, а от выбора шарика зависит останусь ли я в прошлом, или же решусь рискнуть и проверить правдивость услышанного. Но, как известно, азартные игры до добра не доводят. - Потому что стригои хотят вернуться в прежнее состояние и завершить войну? Возвращаюсь на диван, изображая безразличие к открывшейся тайне. Дмитрий продолжал сохранять спокойствие, но бледные щеки были на пару секунд втянуты вглубь, что означало недовольство. Не нравится ему, что я продолжаю играть. Считал, скорее всего, что начну расспрашивать и предложу все, что захочет за ответы. Но я обломала его дважды. Первый раз - когда не поцеловала в ответ, а в второй - сейчас. Не до конца утратила остатки здравого разума, сопротивляюсь. - Будешь продолжать играть в кошки-мышки? - Играешь здесь только ты один. Правда, я пока не понимаю правил. - Ты любишь меня. Не утверждение. Обычная фраза для того, кто не способен даже на малейшие колебания волн в эмоциональном океане. - Я любила Дмитрия Беликова. Своего инструктора, дампира, убитого Натаном пять лет назад при налете на Академию Св.Владимира. А ты чужак. Убийца, которого я ненавижу. - Хм, - протянул Дмитрий, красная радужка вокруг зрачка словно засветилась, настолько отчетливо я уловила мелькнувшую в ней звериную ярость. – Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому. Сорвавшись с места, стригой приблизился, попытавшись вжать в диван, но я была готова. Блокировала удар, направив колено в живот стригоя. Тот взвыл, но хватки не ослабил, тогда я применила лоб. Вот только не рассчитала силы. Боль, пронзившая голову, была невыносимой. Пришлось зажмуриться, только серебристые точки продолжили танцевать сальсу. Если так он пытается намекнуть на единственный возможный исход моего пребывания в поместье, то у него получается снизить мои шансы на сопротивление. Башка раскалывается. - Мы не хотим возвращаться в нормальное состояние, Роза. Мы собираемся уничтожить пользователей духа, чтобы угроза была ликвидирована. И именно по этой причине ты так нужна мне. В конце концов, именно ты приведешь своего любимого в ловушку. Ведь Адриан умеет проникать в сны. И я уверен, что он уже знает, где ты. И, поверь, как только он выяснит наше укрытие, мы будет готовы. Не станет их с Лиссой, и ты освободишься от якорей, удерживающих тебя в мире живых. И тогда ничто не встанет между нами. А как же информация, которой я владею? Неужели не правильно поняла мотивы, заставившие Дмитрия пойти на похищение? Клыки впились в шею прежде, чем я спохватилась. Я закричала, начала бить Дмитрия по спине, но бестолку. Как и в машине, Дмитрий не медлил, забирая кровь большими глотками. Но была разница от предыдущего укуса. Сейчас он не стремился отключить меня. Его целью было заставить меня подчиняться. Сознание билось в последних судорогах, пытаясь ухватиться за спасительный свет. Увы, бороться с кайфом, вызываемым эндрофинами, я не могла. Тепло разлилось по телу, даря умиротворение. Постепенно я перестала беспокоиться за Адриана и Лиссу, перестала обдумывать план бегства. Постепенно все стало неважным и глупым. Последнее, что я услышала, был истерический смех. Смех, похожий на детскую радость. Смех, принадлежавший мне.