Я освобожу твою душу

- Притормози! – Адриан сделал шаг навстречу, изумрудные глаза потемнели. – В каком смысле, перекинул через перила? - В прямом. Поднял и выкинул. Наступила пауза, а затем: - Тебя сбросили с четвертого этажа?!! Зеркальная комната наполнилась противным визгом. И почему в качестве пейзажа было выбрано место, в котором каждый громкий звук превращался в крик, а крик оборачивался воем, давившим на перепонки? Последнее, что было нужно после того, как провела в аду последнюю неделю, полное отсутствие сочувствия со стороны единственного человека, от которого не ждала осуждений. За столько лет Адриан должен был понять: я не из тех легкомысленных подружек, бросающих парней, ломающих замки из песка, лепившиеся на протяжении долго времени, и сбегающих к другому. Тем более, к тому, с кем будущего быть не может. И я видела в уголках потрясающих зеленых глаз веру и понимание нелепости зачиненной ссоры. Однако, Адриан не был бы собой, если бы ни искал сложностей. И, как обычно, следовало скрыться с его глаз, дабы дать успокоиться, если бы по ту сторону меня не ждал прямой путь в могилу. Облегченно выдыхаю, когда погружаюсь в восстановившуюся тишину. За последние пятнадцать минут порядком охрипла, рассказывая любимому подробности «отдыха в замурованной комнате», и частично оглохла, ибо Ивашков не сдерживал негодования. После того, через что прошла моя голова, хочется, наконец, забиться под одеяло в своей спальне и просто поспать. - Да. Упала, но Дмитрий успел среагировать и появился внизу прежде, чем мой череп размозжился о пол. Кожа на лице Адриана сморщилась, рот исказился в отвращение. Представил в подробностях. С другой стороны, не всем дано находить в разговорах о расчлененных телах и открытых переломах нечто обычное и само собой разумеющееся. Да и Адриан не виноват, что я до ненормального быстро забыла, как летела вниз, а жизнь проносилась перед глазами. - Сам просил быть честной. Поэтому отключи воображение и не представляй, как из моей головы вытекает кровь. Хруст, с которым сомкнулись зубы мороя, был достаточно громким, чтобы я вздрогнула. Кажется, Адриана сейчас стошнит. Надо было опустить сцену с Натаном. Глупо было надеялась, что Адриан не станет психовать и обрадуется, что я выжила. Кроме того, нападавший больше никому не причинит вреда. Плечи дергаются, когда вспоминаю испуганный взгляд светлых глаз Натана, смотрящих на кол, занесенный рукой Дмитрия. Заколоть лучшего друга без капли сожаления. Стригои абсолютно не чувствуют сострадания. И мне, несмотря на ненависть к не-мертвым, не доставляет удовольствие, что дружка Виктории закололи моим оружием, отнятым при похищении. Сочувствие к Натану, которое испытывала, было слабым, но оно было. Враг или нет. Я еще помню шок общественности, когда королеву мороев убил кто-то из своих. И не забуду лица друзей и всех, кто был в зале Суда, когда убийцей оказалась тетя Кристиан, входившая в число приближенных к королеве людей. Дмитрий, по сути, поступил так же, как его старинная подруга, заколол не просто ближайшего советника, лучшего друга, отца, обратившего в стригоя. Монстр или нет, Натан не заслужил быть убитым Беликовым. Мной, да. Другими стражем, да. Даже Викторией, но не ее братом. Вряд ли Дмитрий надеялся, что найдутся смельчаки, который выступят против смертельного приговора. В отличие от Лиссы, которую спасла я, загородив собой и приняв пулю, когда Таша без разбора выстрелила в зал, среди стригоев не могут появиться заступники. Все спустились в холл и просто смотрели на казнь. И никто ни разу не пошевелил и мускулом. Изваяния с клыками посмотрели, ушли, забыли. Возвращаясь из холла особняка в комнату с зеркалами, обнаруживаю, что Адриан по-прежнему смотрит на меня взглядом человека, который после аварии проснулся с ампутированной ногой. Нет. Нельзя нам ругаться. Не в условиях, когда каждое сказанное слово может стать последним. Цвет лица Адриана мало чем отличался от снега. И это притом, что морои сами по себе не намного темнее снежинок. - Извини, я не собиралась тебя пугать. Просто вырвалось. Оба хороши. Совместимость характеров - явно не про нас. Но кому нужна ровная почва под ногами, когда можно пожить у жерла Вулкана, который может проснуться в любой момент. Судя по последовавший за первым извинением тишине, толчок уже произошел, ожидайте лаву с минуты на минуту. Надо было просто взять оружие и уйти, а объяснились бы после того, как вернулись во Двор. - Адриан, я жива. Я не разбилась. Второй толчок стал решающим. Морой «ожил», и было очевидно: не за тем, чтобы принять извинения. - Конечно. Беликов – герой, спавший от смерти. Может быть, скажешь, что убивать его после этого нечестно? Кладу ладонь поверх глаз, чтобы не видеть парня, который вернулся к абсурдным обвинениям. Конечно, то, что понимаю, насколько глупо ругаться, не приведет к тому, что и Адриан поступит разумно. - Одна услуга не покрывает весь тот ужас, который он творил. - А по мне хороший повод забить на обещание и вернуться к нему. Всегда мечтала стать причиной массовой резни. А именно истребление мороев станет итогом моего обращения, если только Адриан не начнет соображать и не передаст оружие против Дмитрия. Пока слова Оксаны не подтвердились. Если Ивашков и планировал помочь мне выбраться, то явно оставил висеть это желание на крючке в шкафу. Не так я планировала провести время во сне духа. После того, как Натан был казнен, Дмитрий приказал Оксане отвести меня обратно наверх, а сам отправился сжигать труп. В тот момент еще была под внушением, поэтому Роза кричала, плакала и вела себя как драматическая актриса малобюджетного кино. Оксане пришлось просить двух стригоев о помощи. И те, подхватив на руки, в буквальном смысле перетащили меня с первого на четвертый, бросив на кровать и проследив, чтобы я не буйствовала, пока Оксана поднимается. Затем помощь стригоев отпала, мы с моройкой остались вдвоем. «Другая Роза» едва не врезала ей, но женщина вовремя проникла в мое сознание. Оксана сняла внушение и помогла заснуть. Но, избавившись от проблемы с раздвоением личности, пришлось столкнуться с более глобальной проблемой – женихом, который не был несказанно рад видеть меня. Заявление о том, что я и Дмитрий неплохо проводили время в одной постели, у Адриана могло иметь только одну реакцию – ревность. С учетом вспыльчивости Ивашкова, ревность переросла в безумный собственнический инстинкт. Нет, мнение о нем не изменилось, наоборот, стало крепче. Я и раньше замечала, что Адриан ревнует, однако морой умело выдавливал саркастическую улыбку и начинал разговор на тему, отдаленную от настойчивых ухажеров, которые часто попросту игнорировали моего спутника, иногда они игнорировали не только присутствие, но и руки на талии и даже попытки Адриана заставить козлов отступить. Мое пребывание в заложниках всколыхнуло страхи любимого, и скрывать ревность смысла не было. Стоило Оксане помочь проникнуть в сон к Адриану, как стало ясно – Ивашков зол и расстроен. И это стало очевидно еще до того, как начались расспросы о том, кто из моих предков наделил меня даром притягивать все самое необычное, в том числе и пользователей духа. К слову, хорошим показателем того, насколько парень зол, был покер-фейс, когда я пошутила, что склоняюсь к маме, учитывая самого шизанутого вампира-мафиози на планете, которого она выбрала в качестве отца для дочери. Адриан никогда не упускал возможности пошутить и всегда перекрывал чужую шутку едким замечанием. Черта настолько слилась с образом разгильдяя королевских кровей, что ледяной взгляд, которым меня одарили после новости об Оксане, заставил задуматься над тем, не поздно ли вернуть свадебное платье в салон. И сердце от подобных мыслей стало тяжелым, как кирпич. Я собираюсь выжить, выбраться и пойти под венец. Неужели Адриан отменит свадьбу? Неужели Беликова ждет триумф после смерти? Вот что добило. Не ревность - обвинения в измене. Отсутствие в танцевальной зале мебели внезапно показалось упущением. Мышцы ног ослабли, а живот свело. Передо мной стоял Адриан – парень, которого я любила, за которого была готова умереть. Он был рядом. Достаточно протянуть руку. Но такое незначительное расстояние разрослось в пропасть. Я знала, что реакция на заявление о желании стать стригоем, будет непредсказуемой. Кто может угадать, как поведет себя пользователь духа, когда встанет вопрос о том, чтобы лишиться своего якоря в заливе «Здравый разум»? Тем более, это Адриан. Мы вместе пять лет, но бывают моменты, когда я сомневаюсь, точно ли осознаю, насколько его психика нестабильна. Однако того же нельзя сказать про меня. Я ведь верная, как собака. Прошла за ним через огонь и воду, через пьяные выходки, через наркотические отравления. Поддержала, когда он решил посещать общество анонимных наркоманов. Вывела из траура, когда ему сообщили, что тетя отошла в иной мир. Всегда и во всем была опорой. А он не может простить того, в чем я не виновна. Это же больно! Щеке становится прохладно, Адриан перестает злиться и поджимает губы. - Черт! Роза, прости. Не следовало заводиться. Просто от одной мысли, от одного подкинутого воображением фрагмента того, как Дмитрий целует тебя, вжимая в кровать, хочется выпить серную кислоту. Провожу пальцами по лицу. Слезы? Для достоверности провожу еще раз. Две дорожки. Класс! Успокоилась благодаря любимому человеку, как же. - Меня превратили в марионетку, Адриан, - из горла вырывается икота. То, что началось, как плач, медленно перерастало в истерику. Грудную клетку как будто бы запихнули между двух блоков. Прежде чем продолжить говорить, мне пришлось около тридцати секунд судорожно хватать не проходивший воздух, пока, наконец, приступ не закончился. – Я не знала, что происходит. Я-я все эти дни жила в аду. А когда… выбралась и... пришла к тебе за поддержкой, чтобы убедиться, что ты не наложил на себя руки, решив, что я ушла, встретила бетонную стену вместо спасательной шлюпки! Комната отправилась в быстрый вальс, заставив зажмуриться. Сажусь на корточки, радуясь, что одета в одежду, купленную Дмитрием, а не в полотенце. Позволяю заплакать, выплеснуть эмоции. Все равно, пока не пропущу дрожь через себя, легче не станет. Сотрясаясь в конвульсиях, держусь за последнюю надежду, что сплю. Увы, когда мельком пытаюсь увидеть Адриана, обнаруживаю его на том же месте с руками, убранными в карманы бежевых клетчатых брюк, и ногами, неуверенно шаркающими туда-сюда по паркету. Не решается подойти. Когда причинной слез становится он, бесполезно пытаться успокоить. Вот только если вспомнил про это, почему не может вспомнить, что я ушла, чтобы разобраться с последней причиной, вызывающей сомнения относительно замужества? Я отправилась на встречу с Дмитрием, чтобы Адриану не пришлось переживать за мои чувства к тому, кто, пока, ходит по земле. Я оказалась в кровавом дурдоме из-за него! Нечестно было начинать встречу с упреков. - Маленькая дампирка, - Адриан, с взглядом, полным раскаяния, делает шаг навстречу. - Не подходи ко мне. - Поднимаюсь на ноги и отхожу в сторону. - О чем ты думал? Я бы ни за что на свете не оставила тебя. Я люблю Адриана Ивашкова со всеми тараканами в его голове. То, что Дмитрий спас, то, что мы с ним пять дней были вместе, ничего не меняет. Ты – моя жизнь. Он – прошлое. Сколько еще повторять одно и то же?! Сама перехожу на крик, не сдерживая более негодования. - Я в плену из-за тебя, любимый эгоист. Потому что хочу связать наши судьбы золотыми кольцами на безымянных пальцах, но не могу. Господи, Адриан, да что с тобой происходит? Ты не вел себя, как полный придурок, с позапрошлого года, когда пытался отговорить от службы. Помнишь, как пытался запереть в комнате, лишь бы я всегда была при тебе? Лишь бы вела жизнь домохозяйки, не идущей против воли супруга? Не верится, что вернулись к тому, с чего начали! Думаешь, я хочу терпеть домогательства стригоя? Думаешь, приятно, когда узнаешь, что давала стригою пить свою кровь, не помня о том, что делала? Да я лучше бы умерла, чем допустила издевательство над телом и разумом! Не смей закрывать глаза на очевидное тогда, когда от фактов зависит чья-то жизнь. К тому моменту, когда я закончила гневную тираду, слезы перестали жечь глаза. Тело продолжало дрожать. Но уже от гнева. Черт! Клянусь, еще минута - и я возвращаюсь к реальности. Будь, что будет. Суждено стать клыкастой – стану. Суждено умереть – умру. Но продолжать разговор считаю бессмысленным. Судя по изменившейся форме бровей, клич о помощи достиг ушей мороя. По крайней мере, хотелось верить. Адриан качает головой. Прячет пальцы в прядях каштановых волос. Выдыхает. - Когда твоя девушка попадает в плен к бывшему, да еще и смертельному врагу, волей-неволей, понижаешь свою самооценку, прикидывая, когда прошлые чувства вернутся. Когда тебя спишут со счетов. Ну-у-у. Или не достиг. - Ты мне не доверяешь? - Доверяю, - без раздумий отвечает Ивашков. - Но не в том, что касается Беликова. Прости, ничего не изменилось. Как и тогда, я продолжаю чувствовать себя третьим лишним. Потому что мир словно крутится вокруг него. Он ядро, ты оболочка. А я помеха. И всегда ею был. Вы с ним, как магниты. Половинки целого, предназначенные друг другу судьбой. А кто я? Я – псих? Я парень, которому суждено либо спиться, либо сойти с ума! Не такого мужа ты заслуживаешь. Надеялся, что после того, как мы стали жить вместе, прежняя неуверенность пройдет. Но я по-прежнему, боюсь, что в один прекрасный день, проснусь, а тебя не будет рядом. По-прежнему не понимаю, как можно любить такого непутевого и надоедливого болтуна, как я. Хочешь верь, хочешь нет, маленькая дампирка, но я не тот, кто тебе нужен. И внезапно занавес упал. Губы складываются в букву «о». Мышцы лица, которые были напряжены, когда плакала, расслабляются. Изумление читалось открыто, как аннотация в конце книги. - Ты… Хотелось сказать, что-то, что переубедило бы Адриана. Но как переубедить, когда самой сложно взять томик с психологией Адриана Ивашкова. Обложка заставляет насторожиться. Превозмогая страх, я осилила первую половину книги, решив, что на первых порах информации и парне будет достаточно для того, чтобы семейная жизнь сложилась удачно. Отложила, дойдя до середины, на дальнюю полку. Возможно, даже забыла про книгу. А выходит, что, позволив ей покрыться слоем пыли, я проигнорировала суть, главную проблему. Скрещиваю руки на груди, защищаясь от ранимости мороя, к встрече с которой сегодня была не подготовлена. Адриан считает себя не достойным меня. Отсюда все ссоры и лицемерное поведение в прошлом. Дело не том, что он не способен выслушать критику в свой адрес, не в том, что его разум напоминает американские горки со множеством спусков и подъемов. Не в том, что он эгоист. Как я раньше упустила? Комплекс неполноценности. Комплекс ненужности. Грубость, нахальство, саркастичность – все это результат неуверенности и забитости маленького мальчика, который вырос лишь внешне. Перестаю хлюпать носом и отступать. У Адриана еще больше загонов, чем все предполагали. - Вижу, ты шокирована. Это хорошо. Может, тоже поймешь, почему свадьба в какой-то степени ошибка. Как ни странно, ошибки в решение выйти за Ивашкова, не видела. Наоборот, я вдруг поняла, что те проценты, которые оставались неизведанными в его характере, не такая и загадка. Перед тем, как уйти на встречу с Беликовым, мы обсудили, почему Адриан должен ценить меня и принимать со всем дерьмом, которое заложила судьба. Теперь пришла моя очередь разгрести кучу мусора, под которой спрятана сущность Ивашкова. Единственное, что продолжало бесить – противоречивость. Неделю назад Адриан заверил, что никаких сомнений относительно брака не испытывает. Хорошая, нечего сказать. Если не подметила лукавства тогда, как смогу различать правду и ложь в будущем? Когда-то давно мама Лиссы купила кассету с мультиком «Буратино». Тогда я смеялась над Пьеро. Слюнтяем, бегавшим за Мальвиной, как собачка. Он вел себя так нелепо, да еще постоянно вздыхал, ныл, грустил. И выражение лица у него было как у мальчика, похоронившего щенка. Адриан чем-то напомнил мне персонажа мультфильма. Такой же отрешенный взгляд, тот же небрежный наклон головы. Под ложечкой засосало. Мне не нравится видеть его таким огорченным. - Но и за стригоя я замуж не собираюсь, - обретаю голос и силу убеждения. - Лучше быть с психом, ради которого продолжаешь выживать в самых экстремальных условиях, нежели со сломанным обогревателем, который бесполезно подключать к розеткам – не починишь. Пьеро умер. В том плане, что Адриан перестал страдать. Встрепенулся, перенял мое удивление и глупо захлопал глазками. - Ты не ослышался. Мне плевать на то, что ты там себе надумал. Если бы я хотела, то ушла бы, не сомневайся. Но я всегда буду рядом. Ной не ной, доставай не доставай – не отделаешься от меня. На лице парня вспыхнуло… умиление? Благословение? Такое ощущение, что он на меня молиться собирается. - Прекращай самокритику. Серьезно. Пора бы поговорить о том, как будем меня спасать. - Дмитрий – сломанный обогреватель? – брови парня взлетают вверх. - Оригинальное сравнение. Грустно улыбаюсь. - Вот это Адриан, которого я знаю. С секунду смотрим друг другу в глаза, а затем Адриан протягивает руку, я позволяю притянуть меня. Прижать к груди, дать послушать стук его сердца. - Извини, просто последние дни я умирал по триста раз на дню. Вешался на невидимой веревке, не находя сил бороться с отчаянием. Ты ушла, оставив пустоту. И я не мог с тобой связаться… Не дав договорить, я поцеловала Адриана, вложив в этот поцелуй всю боль, отчаяние, страсть и любовь. Он ответил с такой же пылкостью. И в ту же секунду весь предыдущий спор провернула мясорубка. - Но учти, - разрываю поцелуй и тычу пальцем в грудь парня, не забывая придать себе немного учительской требовательности, - чтобы больше никаких секретов и уверток. Если я начинаю странно вести себя, спроси прямо, что происходит. Если же решишь снова думать за меня, вспомни, насколько больно могу ударить, и приди за разрешением сомнений ко мне. Но не смей впредь держать всю хрень с душевными терзаниями подальше от меня. Понял? - Понял. Продолжаем стоять в обнимку, улыбаясь, сверкая счастливыми глазами и румянцем на щеках. Наконец-то все так, как должно быть. И пусть недопонимания катятся в сточную канаву. - Когда мы ворвемся в особняк, ты должна стоять в холле, в крови, среди груды сложенных трупов. Усмехаюсь, представляя, как это будет выглядеть. - Уверен, что справишься с такой картиной? - Положи труп Беликова на вершину пирамиды, и я со всем справлюсь. В груди похолодело. Ведь… в итоге это произойдет. Я выполню обещание. Все закончится. Не будет больше ночных кошмаров, галлюцинаций и чувства вины. Не придется проспаться с мыслью, что сегодня я стала виновницей чьей-то смерти. Монстр исчезнет, душа Дмитрия успокоится. А я… заживу счастливой и спокойной жизнью. С Адрианом. И, надеюсь, нашими детьми. - Почему дрожишь? Снова плачешь? Мотаю головой. - Я не смогу постоять за себя, если ты не передашь мне кол. Немного отодвигаюсь от мороя, чтобы видеть его лицо. Адриан не такой высокий, как Дмитрий. Но, в сравнении со мной, он тоже гигант. - Точно. А то я забыл, что ты не ведьма, и огонь из ничего не создаешь. Легонько ударяю парня в грудь, но тут же смеюсь. Интересно, со стороны мы кажемся странной парочкой? Или я зря паникую относительно скорости, с которой мы помирились? - Не время для шуток, - перестаю смеяться. - Мы и так потратили много времени на разборки. Дмитрий мог уже прийти. Оксана может вернуть меня в реальность в любой момент. Если действительно есть способ переместить оружие через сон духа, сделай это. Немедленно. Из-за ссоры отодвинула тот факт, что нахожусь во сне, а, значит, когда вернусь в реальность, меня будет поджидать большая неразрешенная проблема. Плен. - Ты права. Зря радуемся. Сначала нужно убедиться, что Беликов к началу операции будет ликвидирован. Эйб нашел нужный особняк. Не без помощи Виктории, которая теперь заперта под замком. Не знаю, зачем она понадобилась Лиссе. И эти два предложения - единственное, что сказал Адриан перед тем, как я стала рассказывать о приключениях с Дмитрием. Меня, конечно, радовало, что старик в очередной раз оправдал свою кличку «Змей», но я бы предпочла быть в курсе всех дел и планов. В конце концов, я командир стражей королевы. Знание деталей – моя обязанность. И информация о Виктории смутила. Кто бы мог подумать, что из всех стригоев, охотившихся этой ночью в городе, в западню попадет именно она. Сестра предала брата, не желая того. «Обещаю». - Я сделаю это. Я смогу. Я умею закалывать стригоев. Это всего лишь еще один стригой. Со стороны могло показаться, что я пытаюсь убедить саму себя. - Я смогу заколоть его. Придумаю как. И сделаю это. Нервно сглатываю, когда понимаю, что часть меня сопротивляется, но уже не из-за принуждения. - Я ведь должна. Дмитрий умер. А его телу пора остановиться. Умер. Умер. Человек, которого любила, мертв. На той стороне есть стригой. Он похож на Дмитрия, но это не он. - Дмитрий заслуживает, чтобы его тело придали земле. Заслуживает освобождения. Дрожь усиливается. Что не так? Я же готова. - Смогу. Заколю. Я справлюсь. - Знаю, - Адриан кладет ладони на плечи, пытаясь успокоить. – Не волнуйся. Когда все закончится, ты почувствуешь облегчение. Да. Так и будет. Должно быть. Провожу вдоль лица, как кошка, когда умывается. Неправильные мысли в голову полезли. Так, тряпка соберись. - Конечно, - окончательно отгоняю остатки ненужных размышлений. - И мы скоро увидимся. - Раньше, чем ты думаешь. Ох… знакомый огонек. Такой появляется, когда я задумываю очередную безумную выходку. - Адриан, - понять, о чем морой думает, было несложно, - я не хочу, чтобы ты участвовал в операции. Ивашков был краток: - Не начинай. Закатываю глаза. Два камикадзе в семье – сочетание, которое ни к чему хорошему не приведет. Хорошо, сразу спохватилась. А не тогда, когда бы обнаружила Ивашкова в здании и бросилась его спасать. - Я серьезно. Позволь стражам делать то, в чем они профи. - Я не собираюсь сидеть и бездействовать, пока ты будешь в гуще главной битвы десятилетия. - Ты должен, если действительно хочешь жениться на мне и завести семью. И нет, - прикладываю палец к губами Адриана, которые приготовились открыться для очередного протеста, - я требую, чтобы ты поступил, как надо, а не как хочешь. Хватит того, что я буду в центре бойни. Адриан так плотно сжал губы, что стал похож на человека безо рта, раздул ноздри, выставил вперед ладонь, сделав из пальцев пистолет, нацелив на меня. - Не указывай. - Не отступишь, потом лично будешь объяснять Эйбу, почему он не дождется внуков. Если вызовешь. Глупо – запугивать. Однако почему-то страх перед моим отцом всех делает покладистыми. - Черт! – выругался парень, когда стало очевидно, что придется уступить. - Из всех женщин на планете, угораздило же влюбиться в самую упертую. Адриан направляется в дальний угол. Сначала испугалась, что предстоит очередная ссора. Однако когда морой встал, вытянув руки вперед и закрыл глаза, сосредоточившись, стала ясна причина. Да пребудет кол! P.S. Остается последняя глава. P.S.S. Куда все читатели подевались?))