Я освобожу твою душу

Извиняюсь за долгое отсутствие. Но эта глава далась мне тяжело. - Роза. Из-за вспышки света, возникшей, когда Адриан применил дух, чтобы перенести кол из одного пространства в другое, пришлось зажмуриться. Однако больше света не было, не от чего было прятаться. И мне удалось услышать мужской голос, звавший меня по имени. - Роуз. Первоначальное желание открыть глаза прошло, потому что Адриан никогда не называл меня так. Маленькая дампирка – да. Роза – да. По фамилии – да. Инстинкт, тот самый, который воспитывается у стражей с раннего детства, пробудился. Все чувства активно заработали, улавливая малейшие звуки, запахи… Запах. Потрясающий запах одеколона ударил в нос, заставив задохнуться. Один из знакомых пользовался таким парфюмом. Дампир. И, когда меня в третий раз позвали по имени, я отчетливо уловила русский акцент даже в коротком слове из четырех букв. Сомнений не осталось. Я покинула сон духа, вернулась в особняк, в тюрьму, в кровать Беликова. И Дмитрий был рядом. И, если судить по покалываниям в области щеки, он лежал на боку и гладил меня костяшкой пальца. Дерьмо. Захотелось, чтобы в матрасе появилось отверстие. Когда я отправлялась в сон духа, Оксана должна была следить за ситуацией в особняке. Полная уверенности, что, когда Дмитрий навестит, его домашний пользователь духа подаст знак, что пора возвращаться, я собиралась провести с Адрианом как можно больше времени. Я не ожидала, что что-то пойдет не так. Не ожидала натолкнуться на Беликова сразу по пробуждению. Поглаживания отдавали нежностью. Одолели противоречивые эмоции. С одной стороны, было противно. Я лежала в постели с врагом. Со стригоем, который обращался со мной, как со своей собственностью, который собирался обратить любыми способами, который применил принужденин, который превратил в куклу для собственной театральной постановки. Следовало оттолкнуть его, дать под дых, обозвать. Ненавижу, когда мужчины превращают женщин в личных рабынь, не позволяя им и рта открыть. С другой стороны, мне нравилось ощущать легкие касания мужских пальцев. И дело уже не в Розе-дурочке, созданной Оксаной. Пока не видела истинного облика, могла представить, что мы находимся в сторожке после единственной ночи, которую позволили провести в объятиях друг друга обнаженными. Можно было представить, как Дмитрий с любовью и заботой наблюдает за моим сновидением. Можно было представить, что, проснувшись, буду счастлива, смущена и благодарна судьбе за такую любовь. Мечты, не осуществившиеся в прошлом, стали ночными кошмарами настоящего. Мир фантазии и мир реальности столкнулись прямо сейчас. Я оказалась заперта в ловушке. Вдали от жениха и в опасной близости от смертельного врага. Слабость делает уязвимым. Я не позволяла эмоциям сковывать свободу действия. Я оступалась несколько раз о камни на дороге «самоуверенности», но больше не споткнусь. Хватит играть в кошки-мышки. Пришло время написать финал этой истории о первой несчастной любви. С самого начала, с момента получения письма, все шло к этому. Нет. Отсчет был дан еще в Академии. Дмитрия забрали у меня, насильно отняли. И я не осмелилась отправиться спасать любимого, выбрав долг и лучшую подругу. Возможно, Бог, в которого не очень и верю, решил наказать таким образом. Я обещала Дмитрию, в случае, если он станет стригоем, спасти его душу. Но сбежала, поджав хвост. И теперь получила тройную порцию страданий. Сдержав рвавшийся наружу разочарованный вздох, пододвигаюсь ближе к краю кровати, убирая руки под подушку. Тут же вздрагиваю, когда натыкаюсь на некий предмет. Под подушкой нащупываю ладонью кол. Невероятно. Адриану удалось переместить его, и теперь у меня есть оружие. Это в корне меняет дело. Потому что есть и удобный момент. Ради близких, ради мороев и дампиров, я сделаю то, что должна. Обещания принято выполнять. С задержкой, но обещанное пять лет назад будет претворено в жизнь. Сегодня. Пора заканчивать драму. - Как спалось? Притворившись, что не до конца проснулась, потягиваюсь и сладко мурлычу. Если играть, то по-настоящему. Дмитрий способен распознать ложь еще до того, как человек собирается соврать. От того, насколько убедительно дастся роль, зависит итог задуманного. На кону судьба целой расы. Оксана подтвердила опасения. Дмитрий жаждал уничтожить мороев и дампиров. Он, как и все стригои, грезил местью и кровопролитием. Когда просочилась информация о том, что Василиса Драгомир беременна, Беликов пришел к выводу, что время пришло. Но у него не было необходимых сведений. О местах заселения мороев, о количестве стражей, охранявших семьи. Также он не знал, куда перебросили общины «кровавых шлюх». Сведения, которыми обладал Дмитрий до обращения, устарели. После восхождения на престол, Лисса первым делом отдала приказ, который запрещал мороям селиться поодиночке. Было принято решение создать особые селения, куда и перебросили людей. Многие были недовольны тактикой перемещения, но приказ королевы не подлежал обжалованию. Кроме того, тактика оказалась эффективной. Стригоев, которые примерно знали, где искать жертв, застали врасплох. Те, кто охотились, скажем, в Бельгии, после переселения охотиться не смогли, потому что мороев, проживавших в Брюсселе переселили в соседнюю Германию, в одну деревушку недалеко от третьего по численности жителей немецкого города. Лисса шла на все, лишь бы сбить стригоев со следа, и ей это удалось. За пару лет количество нападений и смертей сократилось. Обращать стригоя также стали реже. Вот почему Беликов стал психовать и пошел на отчаянный шаг – прибыл практически к воротам Двора. Стригоям дали почувствовать неудовлетворение от убийства. Люди им никто, а морои смертельные враги, которые оказались умнее. Конечно, часть переселенцев были найдены, но эта часть незначительна. В основном новый проект удался. В особенности на успех повлияло то, что информация была засекречена. Все целиком не знала даже королева. Только я и Ганс Крофт – мой начальник (глава главы стражей при Дворе, так сказать). Дмитрий мог начать охоту на Ганса, но ведь я решила выйти замуж как раз тогда, когда Беликов прибыл за сведениями. Выпал шанс встретиться со мной и испортить мне жизнь. Такого ни один стригой не упустит. Всего лишь орудия для достижения цели – вот кто я для Дмитрия. А не любимая, которую он, обратив, будет защищать. По словам Оксаны, надеяться на то, что Дмитрий не избавится от меня, как только проберется во Дворец и перебьет королеву и большую часть королевских семей, глупо. Дмитрий не пощадил сестру, лучшего друга. И оторвет голову мне, не задумываясь, как только начну действовать на нервы. Чтобы выиграть смертельный раунд, нужно стать такой же убийцей. Только, если Дмитрий беспощаден, я должна взять на себя роль справедливого палача. Хотя часть меня по-прежнему любит его и не готова морально убить. Но это часть незначительна. - Хорошо. Но мучили кошмары. Потолок на пару секунд занял мое внимание, пока губы Дмитрий не коснулись обнаженного плеча, вызвав предательскую дрожь. Пытается дать понять, что бояться смотреть ему в глаза не нужно. - Извини. Не следовало устраивать казнь при тебе, сразу после того, как ты едва не разбилась. Но я должен был проявить характер и хватку лидера. Иначе бы пошли слухи, что пожалел Натана. Моя репутация могла пострадать. У стригоев сочувствие и милосердие не в почете. Таких понятий в принципе нет в словаре у «не-мертвых». Поворачиваюсь на бок, как бы невзначай пряча руку под подушку. С колом, зажатым в ладони, не так страшно общаться с последователем вселенского зла. - Понимаешь, почему я убил его? Ради тебя. Чтобы ты не пострадала. Из-за похищения Вики Натан съехал с катушек. Он бы не остановился, пока не убил тебя. - Неужели тебе не жалко сестру? - Я сделал выбор между тобой и ею. И выбрал тебя. Дмитрий изо всех сил пытался изобразить раскаяние. Но актер из него не вышел, как из тухлой тушенки не выходит нормального плова. И как только мой двойник не различил фальшивую игру, приняв ложь за правду? Очевидно же, что Дмитрию на меня плевать. И воспоминания подкинули ответ. Поцелуи, объятия и комплименты нравились клону. Заставляли ее… меня чувствовать себя живой и желанной. Беликову удалось отвлечь и преобразить темные краски. В какой-то степени я понимала, почему он применил принуждение. Старые чувства – залог согласия на обращение. И, черт меня дери, ему почти удалось. Если бы в последний момент Оксана не рискнула, вернув мне память и свободу воли, я бы уже была красноглазой клыкастой тварью и рвала чью-нибудь шею. - Он был твоим другом. Он обратил тебя. Дал бессмертие. А ты без замедления всадил ему кол в сердце за какую-то ошибку на почве шока от потери любимой. Прости, Дмитрий, не понимаю твоей позиции. И не пойму, как можно убить лучшего друга? Кроме того, твою сестру схватили. А ты даже не пытаешься ее выручить. Так и бросишь Викторию на съедение волкам? Веки стригоя опустились. Дмитрий выдержал паузу. С закрытыми глазами – человек, которого любила, с открытыми - оживший кошмар. Это как светофор. Зеленый – путь свободен, никто не мешает счастью. Но на перекрестке моего сказочного будущего светофор уже давно мигает красным и менять цвет не собирается. В том плане, что теперь сказочное будущее буду строить с другим человеком. Не с тем, с кем планировала. - Я не стану говорить, что Натан был мне безразличен. Ты права, он мой учитель, обучивший всему, что знаю. Я казнил дорого человека, но оправдываться не собираюсь. Однако, неужели, если бы тебе пришлось выбираться между мной и Лиссой, ты бы выбрала ее? Естественно, я не способна убить лучшую подругу. Но ведь ответить придется нечестно. Утыкаюсь лицом в подушку, накрываюсь под одеялом. Я в домике, меня трогать нельзя. И еще я заметила, что Дмитрий опустил вопросы о Виктории. Как только сестра оказалась в плену, вся информация о ней стерлась из памяти Беликова. До слабых звеньев нет дела. - Роза. Не смей увиливать. Мы договорились быть честны друг с другом. Конечно, одеяло было откинуто. Договорились? Что-то путаешь, Беликов, я сделок с чертом не заключаю. Лучше попаду в преисподнюю за свои грехи, чем за то, что продала душу. - Требовать выбирать между тобой и Лиссой – последняя глупость, о которой ты можешь спрашивать. Губы Дмитрия вытянулись в тонкую полоску, он втянул щеки и нахмурил брови. Дерьмо. Я только что аккуратным почерком вывела подпись под чистосердечным признанием. Ненавидит неподчинение. Ненавидит, когда ему перечу я. Уверен, что под принуждением я буду во всем соглашаться. Плохая привычка – высказывание мыслей вслух. И ведь знаю, что надо молчать. Да вот только самовнушение не особо помогает. - Не надо смотреть таким взглядом. Ты продолжаешь давить, хотя обещал не настаивать. Лисса дорога мне, потому что большую часть жизни я была привязана к ней. За пять дней забыть двадцать два года взлетов и падений невозможно. Не напоминай о ней и других людях из прошлого. Несмотря на то, что я люблю тебя, поднять якорь долга и отправиться в путешествие по волнам бессмертия тяжело. Думаешь, легко перейти на сторону, которую презирала? Думаешь, легко принять, что всю жизнь верила в ложь? Я устала метаться между тобой и прошлым. А ты еще напоминаешь про тех, кого оставила. Можно вручать Оскар, как лучшей драматической актрисе. Хорошо, что умею из чуши создавать правдивые рассказы. Прикинув масштабы разрушений, которые устроила невинным прямолинейным замечанием, расплакалась, чтобы изобразить, что запуталась. И отчасти в игре присутствовала доля искренности. Потому что я запуталась в том, на чьей стороне Оксана. Обещала предупредить, когда придет Дмитрий. А в итоге эта рыжеволосая дамочка сбежала. Вот и верь после этого незнакомцам. - Есть способ прекратить беспокоиться о тех, кому не нужна, - Дмитрий заставляет посмотреть на него. – Прими дар. Добровольно. Прямо сейчас. - Продолжаешь давить. - Нет. Я вижу, что ты готова стать стригоем, - наматывает локон волос на палец. – Что тебя останавливает? Ответь. Если бы не кол, который до боли сжимала под подушкой, как напоминание о том, где мое место, Беликову бы удалось застать меня врасплох. Но у меня был ответ. Готовый. И план. Безумный и невозможный для реализации. Спасибо клону за подкинутые факты из вчерашнего дня. - Я… не могу выкинуть из головы твои слова. - Какие? Время прыгать в яму со змеями. Другого плана все равно нет. - Про секс. Дмитрий сделал глубокий долгий вздох, словно мог прочувствовать мои слова через запах. И он заинтересовался. Я же мысленно стала проигрывать похоронный марш. - Продолжай. Да, Роза. Продолжай, посмотрим, доживешь ли ты до того момента, как выдастся удобный случай всадить кол в спину бывшего парня, или же упадешь в обморок в процессе совокупления. Как я вообще до такого додумалась? - Помнишь, ты сказал, что, возможно, я не хочу обращаться из-за желания в последний раз быть с тобой, пока жива? - Да. - Думаю, - облизываю пересохшие губы, - ты прав. Я хочу ощутить тебя. Пока еще мое сердце бьется. То, на что собиралась пойти, откровенное безумие. Но в условиях, когда нужно действовать незамедлительно, мозг выдал крайнее решение. Дмитрий причмокнул языком. Его глаза сузились. Никогда в жизни я так не нервничала. Интересно, смогла бы обмануть детектор лжи в таком состоянии. Вру, боюсь, но при этом дышу ровно, контролирую сердцебиение, и молюсь тому, в кого не особо верю, прося помощи в сохранение стабильности эмоций по всем показателям. - Хорошо. Я дам тебе то, что ты хочешь. Но после обращу. Без колебаний. Потому что устал ждать. Пока я размышляла, раскусил меня Дмитрий или нет, Беликов согласился на условия. Только приписал свое дополнение мелким почерком. - Как и сказала, единственное, что сдерживает – желание познать тебя в последний раз. Если бы не находилась в состоянии предистерики в невозможности поддаться панике, то выдохнула бы с облегчением. И очередное никогда. Никогда так не боялась. Дмитрий поднялся и протянул мне руку. Проклиная все на свете, я позволила ему поднять меня. За две секунды он стянул с себя водолазку и мою ночнушку. Все произошло настолько быстро, что я часто заморгала, пытаясь привыкнуть к прохладе, коснувшейся кожи. - Быстро ты. Стоя перед ним обнаженной, я ощутила уязвимость. Дмитрий смотрел внимательно, словно ища дефекты, которые отсутствовали. Он не видел во мне ничего особенного. Всего лишь тело, которое нужно удовлетворить. Не более того. Эта реакция заставила стеснение спрятаться в шкаф. Живой Дмитрий смотрел на меня, как на богиню. Этому же было плевать на то, кто перед ним. - Какая же ты красивая. Еще одно резкое движение. Спортивные штаны исчезли, и я уставилась прямо, не собираясь смотреть вниз. Щеки стали покалывать. Не невинная школьница, но ощущаю себя скромной девственницей. - Прикоснись ко мне. Осторожно кладу руку на обнаженную грудь. Холодная. И никакого стука внутри. Мертвее не бывает. - Ниже. Наши взгляды встречаются. Смотрим внимательно, но как сквозь меня. Странная ситуация. Не прерывая зрительного контакта, рука начинает путь вниз. - Чувствуешь? Была не была. Обхватываю ствол, заставляя Дмитрия зашипеть. Стригои и в самом деле способны заниматься сексом. Почему-то меня это удивляет. - Теперь я вижу, что ты действительно меня хочешь. Раздается смешок. - Сомневалась? Начинаю ритмично двигать рукой. - Немного. Дмитрий закрывает глаза, позволяя мне продолжить игру. Я же, однако, была сосредоточена не на его члене. Мы стояли в двух шагах от кровати. До подушки было не дотянуться. Дерьмо. По-видимому, придется лечь в постель. - Роза, - Дмитрий резко хватает меня за свободную руку, заставляя вскрикнуть. В ту же секунду животу становится прохладно. Быстро кончил. Смотрю вниз и закатываю глаза. Стояк указывал на меня, как дубинка регулировщика дорожного движения. Не удовлетворен. Точно придется позволить войти в меня. И на что жалуюсь, учитывая, что сама попросила поиметь меня напоследок. - А теперь идем в постель. Не успела и пикнуть, как оказалась на простынях с разведенными ногами и чужим языком, исследующим мой рот. Казалось, что Дмитрий еле сдерживался, хотя это могло было быть всего лишь хорошо отрепетированной сценой. На автопилоте отвечаю на поцелуй, принимая приглашение на страстное мексиканское танго. На мое счастье Дмитрий не их тех подростков, которые спрашивают: «Почему ты целуешься с открытыми глазами?». Поэтому мне удалось незаметно вытянуть руку в сторону подушки. Пальцами приподнимаю. Аккуратно, следя за тем, чтобы красные внезапно не запалили. Еще чуть-чуть. Замираю. Как полная дура. Останавливаюсь в шаге от завершения основной задачи. Нет, кол был на месте. И не существовало никакой причины для задержки. Кроме одной, нелепой и пугающей. Где-то между па языков я осознала, что между ног подозрительно влажно. И это сбило с толку. Потому что меньшее, о чем я хотела переживать, возбуждение. Дмитрия завел мое тело. Растопил лед, разжег страсть. Гормоны вышли из-под контроля. Я хотела стригоя. Поцелуи перешли с губ на подбородок, шею. И, следую животному инстинкту, я послушно закинула шею, предоставляя полный доступ к горлу. И Дмитрий не отказался от приглашения. Еле заметным движением прокусил кожу и стал пить. С каждым глотком мой разум терял самоконтроль. Огонь разливался по венам, как тающий снег с приходом весны разливается в сотни ручейков. И все эти ручьи сливались в одной место. То, что находится немного ниже пупка. То, что горело, как ожог после соприкосновения кожи с раскаленной сковородой. Дерьмо. Полное дерьмо. Из горла стали вырываться стоны, руки притягивали Дмитрия ближе, а ноги изворачивались, пытаясь пододвинуть нижнюю часть мужского тела туда, где ее с нетерпением дожидались. Но без самого Беликова его тело двигаться не будет. А он увлекся кормлением. - Дмитрий, хватит. Что за мольба в голосе? Надо взять себя в руки. - Что хватит? - Пить. Лучше продолжи то, что начал. Уголок рта стригоя поднимается, хитрая усмешка появляется на бледном лице. - Как прикажете, нетерпеливая мисс Хэзевэй. В глазах ничего не отразилось. Очнись, Роза. Он же труп. Ходячий мертвец. Его нужно убить, а не ублажить. Хотя ублажают, по сути, меня. Кажется, легче не стало. Касания губ сместились на плечо, ключицу, на ложбинку между грудей. Сердце колотилось, как бешеное, стук эхом отдавался в ушах. Дыхание давно стало прерывистым и иногда вылетало, как термин из головы, заставляя задыхаться. И кто сказал, что женщина не захочет мужчину, которого презирает, если тот окажется мастером по части ублажения? Путь губ сместился на живот, язык обвел пупок, заставив эротически замурлыкать и сжать простыни. Однако ниже Дмитрий не спустился. Вернулся тем же маршрутом к груди, к шее, снова к груди. Я стала откровенно дергаться, оргазм приближался и мне был необходим кульминационный момент, чтобы кончить. Затем стане легче, организм получит разрядку, и я сосредоточусь… На чем я там должна сосредоточиться? Мысли путаются. - Тебе хорошо? - Ниже, - хрипло выдавливаю из себя звуки. - Значит, продолжать. Язык обвел сосок. - Черт! На грани. Я на грани. Отвращение уже давно перестало поддерживать. Горячее, томительное желание покрыло, как скафандр. Было душно. Воздух наэлектризовался и, казалось, вот-вот начнут сверкать молнии. Дмитрий лежал в колыбели моих бедер. Наши тела соприкасались. И трение кожи о кожу глушило холод, исходивший от стригоя. Дерьмо. Мы занимались нормальным сексом. Вскрикиваю, когда темную бусинку на вершине груди зажимают между зубами. Одновременно ладонь Дмитрия, до этого дразнившая поглаживаниями нижней стороны бедра, проходит вдоль заветной щелочки, не проникая в глубины моих фантазий. Но дуэт двух прикосновений послужил точкой предупреждением. А затем Дмитрий резко вошел в меня. Оргазм проник в каждую клеточку тела, сознание потухло, меня прошиб пот. Удовольствие. Чистый самородок эйфории вознес над облаками, заставив разлететься на миллиард осколков. Не дав очухаться, Дмитрий начал двигаться. Его яростные ритмичные толчки растягивали меня, вызывая приятную боль. Снова и снова он заполнял меня всей длинной, вынуждая кричать. В какой-то момент я стала двигаться к краю, так как было сложно подстроиться под безумный ритм движений, которые выдавали его бедра. Пришлось схватиться за плечи, чтобы сохраняться положение. Вскоре Дмитрий закинул мое ногу себе на плечо, дав пространство для еще более глубокого проникновения. От которого я окончательно перестала соображать. Были лишь ощущения: толчки, трение внутри моего тела, шлепки и первобытные звуки, в которые деградировала моя речь. Казалось, прошли века, прежде, чем все закончилось. Я кончила дважды. Дмитрий тоже, а может, даже переплюнул меня. Пространство и время перестали существовать. Это было феерично, потрясающе. И неправильно. Стоило Беликову скатиться с меня, и реальность схватила в цепкие объятия. Переспала с врагом. Изменила Адриану. Добровольно отдалась стригою. Поступку нет оправдания. Разве что, если сделаю то, ради чего раздвинула ноги. - Ты в порядке? Дмитрий пожал плечи. - В полном. А ты? Спокоен, как удав. Конечно, стригои не дышат. Это мне нужна кислородная маска. - Это было фантастически. - Хорошо, что ты довольна. Ведь это будет твоим последним воспоминанием перед обращением. - Закрой глаза. - Зачем? - Ну, закрой. Хочу тебя поблагодарить. - Ты уже это сделала. Тем не менее, глаза Дмитрий прикрыл. И, судя по расслабившимся мышцам лица, он клюнул. Перекидываю ногу через него и сажусь сверху. - Тебе одного раза мало? – сквозь смех спрашивает Беликов, не открывая глаз. Рука взметнулась вверх. Кол блеснул в свете лампы. Он открыл глаза, как почувствовал. И в них за долю секунды до конца мелькнул страх, хотя стригои ничего не боятся. Смерть приходит за всеми. Бессмертие – всего лишь запутывает старуху с косой. Но рано или поздно, когда меньше всего ожидаешь, преследовательница нагоняет. - Я всегда буду любить тебя. Рассекая воздух, кол поразил цель. Раздался тихий вопль. Спустя пять секунд все было кончено. Душа Дмитрия Беликова обрела свободу. По щеке скатилась одинокая слеза. Убив одно тело, даровала спокойствием двум душам. Обе теперь продолжат свой путь. Одна по бренной земле, другая по небесам. Покойся с миром, Дмитрий. P.S. Остается эпилог