Революция в его душе

Вздох за вздохом. Стон за стоном. Лёгким перестаёт хватать кислорода. Всё тело будто горит в огне. Но он не останавливается, продолжая двигаться в такт возлюбленному, шепчущему на ухо слова любви. Сильные руки обвивают талию, а влажные губы впиваются в ключицу, заставляя чувствовать блаженство, отчаянно ловя ртом воздух. — Ещё... Ещё... — повторяет Хёнджин, целуя впопад в шею и плечи, пытаясь помогать, двигаясь навстречу, но блондин толкает в грудь, заставляя лечь на спину. — Не могу... — Можешь... Сильнее, малыш... Сильнее... Ён вскидывает голову при очередном, сорвавшемся с губ стоне, и из последних сил совершает финальные толчки. — Чёрт... — падает, обессилев, и Хван тут же меняет их местами. — Всё хорошо... Обними меня... И блондин обнимает, обхватив его дрожащими руками. Хёнджин заканчивает начатое: толкнувшись глубоко и с особым усилием, приводит их к разрядке. — Боже... — вздыхает Ён, раскинув руки в стороны, как только любимый ложится рядом. — Получилось... — Это труднее...чем я думал... — Ты молодец. Хёнджин увлекает в поцелуй и уже через пару минут снова нависает сверху. — Джин?... — Тише... Блондин зажмуривается, улыбнувшись, когда чувствует, как горячая ладонь аккуратно обхватывает его достоинство. — Я каждый раз говорю, что тебе... Тебе не обязательно... Я могу сам... — А я каждый раз вижу, как тебе хорошо от моих прикосновений. Возлюбленный стонет. Теперь уже еле слышно, дрожа всем телом при каждом его движении. Хван улыбается, накрывая его губы собственными, разделяя прерывистое дыхание и говоря взглядом, насколько сильна его любовь. Ли Ёнбок... Неужели это тот самый парень, когда-то встретивший его в пустой аудитории университета одним октябрьским дождливым днём? Парень, предложивший руку помощи малознакомому человеку, руководствуясь лишь интуицией и подчиняясь воле доброй души. Тот, кто забрал и вылечил его разбитое сердце. Сейчас он как никогда кажется уязвимым и беспомощным. Таким хрупким и невинным. Каждый раз для Хёнджина как первый. Он видит блондина таким каждую, бурную для них ночь, и каждый раз не верит собственному разуму, осознающему реальность происходящего. Все эти нежные касания, переплетения пальцами, вздохи и ласки... — Джин... — зовёт тихим голосом возлюбленный, смотря в глаза, не переставая дрожать. — Прости... — шепчет Хёнджин, понимая, что всё позади, и прижимается к любимому, крепко обняв его. — Я снова ушёл в себя. Я здесь, малыш. Тшшш... Всё хорошо. Может Ли Ёнбок и хотел бы возразить такому утешению, но, когда ты обессилен после секса с любимым, при этом чувствуешь себя словно окрылённым, испытав все разновидности высшего наслаждения, всё, чего хочешь, – это крепкий сон в объятиях того самого человека. — Я люблю тебя... — говорит блондин, разжав пальцы, до этого крепко сжимавшие взмокшие волосы Хёнджина, и, получив последний поцелуй, проваливается в сон. Хван ещё некоторое время лежит неподвижно, вслушиваясь в его ровное дыхание, а после, осторожно вытерев салфетками и накрыв одеялом, которое так по душе блондину даже летом, направляется на кухню, чтобы покормить на ночь терпеливо ждущих питомцев. — Багира, Вайт, идите сюда. Он уже спит. — говорит скребущимся в дверь их спальни кошкам. Те словно понимают: перестают проситься внутрь и бегут следом за ним, дружно подняв хвосты. ----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- — Давай-давай. — Почти смог, Ёнбок! — Попробуй ещё раз. Друзья Хёнджина обступают со всех сторон, не прекращая говорить ему о том, как правильно вставать на скейт и какой ногой лучше начать отталкиваться. Сам Хёнджин продолжает крепко держать его за руку. — Нет, ребят. — говорит блондин, улыбаясь. — Я не могу. — Да перестань. Последний разок. — не унимается самый решительный из компании. — Тебе сказали: нет. Успокойся. — огрызается Хёнджин, заключив любимого в объятия, и поворачивается так, чтобы того не было видно разыгравшимся парням за его широкими плечами. — Всё, ребят. Пошли. Это надолго. — Да. — Хёнджин, не затягивай. Баскетбол ждёт. — Валите. — Голубки. — Хах, буквально. Парни уезжают вперёд, встав на свои скейты, а они продолжают стоять, обнимая друг друга. — Всё хорошо? — спрашивает едва ли не шёпотом Хван, заправив выбившуюся из причёски прядь ему за ухо. — Угу. — Точно? Они не слишком достают тебя? — Хах, нет. — говорит Ён смущённо, не переставая улыбаться. — Всё хорошо. Они милые. — Милые, да уж... Придурки. — Но они твои друзья. — И пусть. Хёнджин целует, подтянув к себе поближе за талию, и он отвечает, страстно, но сдержанно, чтобы это не было слишком заметно, пока они находятся на людях, посреди улицы. — Ребят, они опять хотят друг друга. — То-то в воздухе запахло гормонами. — Хах, Хёнджин, мы поймём, если что! — Придурки... — Ничего. Иди. Ты же обещал им. — Уверен? Никуда больше не хочешь? — Не хочу. Я тут порисую. Иди. Ён получает ещё один поцелуй, а после ласку в виде поглаживания по щеке. — Ты такой красивый. — Правда? — Ён, да скажи ты уже! — Прикажи ему прийти сюда. — Я приказываю тебе идти к ним. — шепчет блондин, заглядывая в глаза Хвана с улыбкой. — Люблю тебя. Отправив ещё один поцелуй по воздуху, возлюбленный бежит в сторону площадки. Товарищи принимаются дразнить его, похлопывая по плечу и указывая взглядами на то место, где сейчас расположился блондин, доставший все необходимые принадлежности. Ёнбок улыбается, смущаясь такому повышенному к их отношениям вниманию, но тем не менее преступает к рисунку. ~~~~ Время пролетает незаметно. За полтора с небольшим часа ему удаётся воспроизвести на бумаге лишь третью часть задуманного. Но, если быть честными, вовсе не по причине его перфекционизма. Просто радость, которую испытывает сейчас самый дорогой ему человек, и улыбка на его прекрасном, уже на протяжении шести месяцев не портящемся от употребления никотина лице заставляют периодически отвлекаться от своей задачи и любоваться, мысленно уходя от реальности. Хван Хёнджин... Его любимый, единственный на весь мир Хван Хёнджин. Высокий, статный, невообразимо сильный. Он прекрасен во всех аспектах и со всех возможных ракурсов. Его великолепное, подкаченное возобновившимися тренировками тело приковывает взгляд. Эти играющие мускулы оголённого торса. Вены, проступающие на с силой отбивающих мяч руках. Длинные, прилипшие ко лбу и шее волосы, собранные в хвост на затылке. Коварный взгляд победителя... Но далеко не это привлекает особое внимание влюблённого юноши. — Приветик. — говорит Чонин, как всегда появившийся из неоткуда и севший рядом с ним на широкий бордюр. — Привет. — Вдохновение поймал? Классное место, с тенью. Парень ждёт ответа, но замечает, что блондин смотрит вовсе не в лист с начатым рисунком, а на баскетбольную площадку, где в эту самую минуту разгорается настоящая битва за мяч. Взгляд друга настолько интригует Чонина, что он надевает очки, желая разглядеть лица спортсменов. — О, Хёнджин! Воу... — Скажи, Нин. Что необычного ты видишь? — Эм... Отсутствие у него футболки? — Внимательно посмотри. — Хм... — Увидел? — Он улыбается? — Именно. Мой Хёнджин улыбается. — Ты тоже улыбаешься. — замечает Чонин, приобняв друга за плечо. — Эй, Ён... Ты чего? Не плач, пожалуйста. Всё же хорошо. — Он улыбается, Нин. Просто посмотри, как он счастлив. Кто-нибудь видел его таким, кроме его покойных родителей? Хоть кто-нибудь?... Блондин закрывает лицо ладонями, дав волю слезам собственного счастья. — Это всё твоя заслуга, Ён. Если б не ты... Хёнджин никогда не почувствовал бы вкус жизни снова. Теперь он может радоваться мелочам просто потому, что рядом есть такой прекрасный, понимающий и любящий его человек. Ой, он бежит сюда. Ён... — Что случилось? Чонин едва успевает забрать из рук друга рисунок, как Хёнджин тянет того на себя, чтобы, сев на бордюр, усадить блондина на колени и крепко обнять его. — Что такое, Ён? Что происходит? Посмотри на меня. — Что случилось? — спрашивает один из знакомых Хвана, подбежавший первым из товарищей. — Кто обидел ангела? — Ян, ты не видел? Кто здесь был? — А не свалить бы вам всем? — предлагает Чонин, отложив рисунок в сторону и сняв очки. — Пойдёмте. Я заменю Хёнджина. — Шутишь? Ты мяч вообще умеешь держать? — Представь. Я лучше тебя играю. Поспорим? — Поспорим. Чонин уводит всю компанию обратно на площадку, предоставив возлюбленным уединение. — Что такое, малыш? — Ничего. Я просто... — Что? Увидел что-то? — Я люблю тебя. — говорит Ён, обхватывая любимого за шею и прижимаясь к нему как можно сильнее. — И я тебя. Не плач. Смотри, как все переживают. Представь, как переживаю я, видя твои слёзы. Тшшш. Всё, всё. Я здесь, хороший мой. Я рядом. — Давай уйдём. — Идём. Идём, куда захочешь. Подождав, когда блондин встанет, Хёнджин собирает все его принадлежности: карандаши, тетрадь с набросками и незаконченный рисунок в сумку, не забыв оценить последний. — Очень красиво. — говорит, улыбнувшись. — Прям моя копия. — Ты слишком красивый. — объясняется Ёнбок, вытирая тыльной стороной ладони слёзные дорожки с щёк. — Пойдём. Закинув на плечо сумку любимого, Хёнджин берёт его за руку, и они уходят от площадки, не попрощавшись ни с кем. — Может скажешь им? — Нет. Чонин всё по пальцам объяснит. Для меня важен только ты, помнишь? ~~~~ Гулять под лучами закатного солнца, держа за руку возлюбленного, – лучшее, что только может быть. В особенности, когда ты – любитель смотреть на вечернее, окрашенное золотисто-оранжевыми красками небо, и твоя душа наполняется вдохновением от ощущения свободы и понимания великолепия этого мира. Таким чувственным человеком Ёнбок был всегда, сколько себя помнит. Многие его не понимали. Даже близкие друзья детства, видя, как маленький художник любуется заходом солнца или белоснежными облаками на чистом и ясном небе, перешёптывались о его, как им казалось, странности. Но мама всегда понимала и всегда поддерживала его. Она всегда была на стороне сына. Даже тогда, когда сам Ёнбок начинал думать, что он неправильный, что нужно быть таким, как все вокруг, ведь в отличиях простые люди всегда ищут некий подвох. А некоторые даже видят угрозу. Мама всегда говорила, что он особенный. Что ему нужно слушать свое сердце и идти по жизни, смотря вперёд с уверенностью, не слушая чьи бы то ни было мнения. Именно по этой причине Ёнбок не остался в стороне, встретив одинокого, замкнутого в себе брюнета в пустой аудитории университета одним октябрьским дождливым днём совершенно случайно. Он понял, что может показать Хёнджину, как прекрасен этот мир. Что, несмотря на боль от тяжёлых утрат, в нём есть то, ради чего стоит продолжать жить. Есть люди, которым не всё равно на чужие беды. И эти люди готовы поддерживать. Хотя бы ради того, чтобы на лицах страдающих и несчастных вновь расцветала улыбка. — Почему ты решил быть со мной, Ён? — спрашивает Хёнджин, глядя в вечернее небо, когда они лежат на траве, продолжая держаться за руки. Вокруг них в этой, отведённой для отдыхающих зоне парка никого нет, что даже удивительно. Будто сама судьба хотела оставить их наедине со всеми волнующими мыслями, чувствами и этим прекрасным, окрашенным в золотисто-оранжевые краски небом. — Потому что так сказало моё сердце. — Так и сказало? — улыбается Хёнджин, целуя руку возлюбленного. — Что ты должен помочь мне? — Джин. — Да? — Ты чувствуешь ветер? — Чувствую. — Чувствуешь траву? — Да, чувствую. — говорит Хван, для верности проведя ладонью по мягкому зелёному ковру. — А моё сердце? Он перестаёт улыбаться, повернув голову к любимому, по щекам которого вновь стекают слёзы. — Когда я увидел тебя на том кладбище, почти сразу понял, что в твоей жизни произошло нечто ужасное. После, благодаря слухам и сплетням студентов, я узнал, что ты потерял семью в результате катастрофы. Именно это заставило тебя отдалиться от всех и замкнуться в себе. Но переживать трагедию, находясь в одиночестве, – непосильная тяжесть для любого человека. Я чувствовал себя так же разбито, как и ты, когда мамы не стало. Мне казалось, что вместе с ней ушёл смысл моей жизни. Я тоже хотел бросить творчество, в котором, сколько помню себя, видел своё будущее. Но, в отличие от тебя, рядом со мной оказались близкие люди: брат и тётя, которая предложила мне переехать в Сеул... Помнишь, я сказал, что вижу людей насквозь? Я увидел отчаяние в твоих глазах, Джин. Это невыносимое отчаяние, когда душа потеряна, будто бы окутана туманом. Человек разбит, не понимает, что ему делать и куда идти. Многие из таких людей заканчивают жизнь самоубийством. Всему виной отчаяние. Но я не хотел, чтобы оно толкнуло в пропасть тебя. Я понял, что могу принести в этот мир пользу, спасши человека от смерти. И мне удалось сделать это в тот день, когда ты хотел спрыгнуть с моста. Но лишь физически. Я осознал, что если не спасти душу, человек будет пытаться покончить с собой снова и снова, потому что воспоминания и боль от потери не перестанут сопровождать его, чем бы он ни решил заняться и куда бы ни пошёл. Я решил, что смогу спасти твою душу. Поэтому и решил быть рядом. Ёнбок поворачивается к нему, и в его прекрасных, блестящих от слёз глазах, Хёнджину удаётся увидеть... Радость? — Уже после я влюбился. Это произошло так внезапно, словно по волшебству. Но не поэтому я почувствовал себя счастливым. — Почему же? — спрашивает Хёнджин, прикоснувшись ладонью ко влажной веснушчатой щеке. — Мне, кажется, удалось достичь своей цели. Я вижу, как ты улыбаешься мелочам, и понимаю, что счастлив. — Если б не ты... — Не говори. Я знаю, что могло бы случиться. Но я здесь, рядом с тобой. И это не изменится. Только если ты сам попросишь меня уйти.