Авиарежим

— Нет, нет, нет! — Антон с ужасом смотрит на экран мобильного телефона и понимает, что опять не заметил, как сквозь сон отложил сразу несколько будильников, прежде чем назойливый звук все-таки разбудил его. И сейчас, когда у парня оставалось не больше 15 минут на то, чтобы привести себя в порядок, он с силой протер заспанные глаза, шустро выбрался из кокона спутанных за ночь одеял и направился прямиком в ванную. В квартире пахнет ароматным травяным чаем и выпечкой. Парень с досадой отмечает, что сегодня ему не удастся позавтракать. А жаль: ему с его худощавым телосложением завтрак жизненно необходим. Наскоро умывшись прохладной водой, Шастун окончательно просыпается.       Антон не может позволить себе опоздать в школу лишь по одной причине: он знает, что возле подъезда его по обыкновению будет ждать Арсений Попов — первый отличник, гордость школы, объект обожания всех девчонок в классе, а также лучший друг и по совместительству его первая любовь. Сам Антон опаздывал бы хоть каждый день — с превеликим удовольствием и без малейших угрызений совести. Учеба мало волновала парня. Единственная причина носиться сломя голову по квартире заключалась в том, чтобы не подвести Арсения, который наверняка уже стоит у подъезда, слишком свежий и бодрый для 7:30 утра. Хотя Антон совсем не уверен, что Попов станет ждать его лишние пять минут, он скорее развернется и уйдет, как только поймет, что друг опаздывает. Проверять свою теорию Антону не хочется, гораздо приятнее идти в школу в компании объекта своей безнадежной любви и беззаботно болтать с ним обо всем и в то же время ни о чем. — Антоша, не забудь позавтракать! — веселый голос мамы доносится с кухни, когда Антон наспех натягивает серую толстовку и черные джинсы. Она обычно выходит на работу на полчаса позже Антона, а просыпается раньше, поэтому сейчас женщина неспеша пьет чай с бутербродами и смотрит какое-то кулинарное шоу по телевизору. — В школе позавтракаю! — громко отзывается Шастун, укладывая пальцами взлохмаченные за ночь волосы. — Приемлемо, — уже тише выносит вердикт парень, оценивающе окинув свое отражение в зеркале с ног до головы. — Но до опрятности Арса — как до Луны, — добавляет он уже про себя.       Антон прощается с мамой, чмокая ее в щеку, и сбегает вниз по ступенькам подъезда, чуть не забыв дома телефон. Выходит из подъезда и растягивает губы в широкой улыбке, заприметив знакомую фигуру друга, которая стоит к нему спиной. Арсений, который курит в паре метров от подъезда, одет в белую наглаженную рубашку и черные зауженные брюки, а на плечи небрежно накинута фирменная ветровка. Он не спешит обернуться на звук захлопывающейся двери и приближающихся сзади шагов, но в следующую секунду едва ли не роняет сигарету, пытаясь удержаться на ногах и одновременно удержать неожиданно налетевшего со спины парня. — Утречка, — весело говорит Антон, сдерживая свой порыв заобнимать парня до смерти, и отстраняется. — Из-за тебя я точно поседею раньше времени, — беззлобно отвечает Арсений, затянувшись сигаретой последний раз и кинув бычок себе под ноги. — Поспешим, пока не опоздали, — добавляет он, кутаясь в ветровку. По утрам в Крыму было прохладно, несмотря на середину весны. — Ты поседеешь от учебы, а еще ослепнешь и сойдешь с ума. А я буду носить тебе мандарины в психушку и читать книжки вслух, — мечтательно тянет Шастун, чем вызывает неподдельную улыбку у друга.       Антон искренне не понимает, как Арсений может так самоотверженно посвящать себя учебе изо дня в день. Шастун был, нельзя сказать, что совсем раздолбаем, но он отдавал предпочтение другим вещам больше, чем учебе. К тому же Антон как мог старался не забить на учебу, ведь с недавних пор его мечтой стало поступить в один университет с Арсением. И если в успехе Попова сомневаться не приходилось, то сам Антон абсолютно не был уверен в своих силах. Он был в ужасе. Поступить в Питер — это вам не два пальца обоссать. Радует лишь то, что в отличие от ученика выпускного класса Арсения, у Антона в распоряжении есть еще год на подготовку к экзаменам и сам Попов в качестве репетитора. И он же в качестве моральной поддержки и единственной мотивации. — Как идет подготовка к ЕГЭ? — Уже тошнит. Чувствую, что выгораю, — невесело усмехается одиннадцатиклассник. — Тошик, есть планы на субботу? — он резко поворачивается к другу. У Антона от этой милой формы собственного имени проступает еле заметный румянец на щеках. Он обожает, когда Арсений называет его ласковыми прозвищами. Если бы он только знал, какую реакцию вызывает этим у младшего… — Репетитор отменился, а родителей дома не будет. Можем у меня пиццу поесть. Кинчик посмотрим, — заканчивает Арсений, ожидающе глядя на парня. — Да, заметано, — тут же отвечает Антон. — А что с твоей англичанкой? — он не помнит, чтобы у Арсения хотя бы раз отменялось субботнее занятие по английскому, который он по неизвестной причине начал учить особенно усердно еще в десятом классе. — Я не стал спрашивать, она странная женщина, — вопрос Антона на секунду заставляет Попова занервничать, но он тут же берет себя в руки и отвечает как ни в чем не бывало. — Отменила и хорошо. Значит, она человек, — эта шутка вызывает приступ смеха у Антона, и Арсений немного расслабляется.       Дело в том, что у парня было кое-что, что давно следовало знать Антону, и что Арсений решил скрывать до победного. Скрывать столько, сколько получится, пока обстоятельства сами не вынудят Арсения признаться. Он не сомневался, что скажет рано или поздно.       «И пускай лучше поздно», — мрачно думал Арсений, потому что не знал, что может последовать за раскрытием этой тайны. Но предчувствие подсказывает ему, что ничем хорошим это точно не закончится.       Путь до школы занимает около получаса от дома Антона, и все это время парни увлеченно беседуют, обсуждая предстоящие экзамены Арсения, учителей, задающих слишком много домашки из-за того, что считают свой предмет самым важным, и одноклассниц, чей макияж в старшей школе превратился в настоящий боевой раскрас, скорее отпугивающий, нежели привлекающий. Антон, не обремененный желанием быть лучше всех в учебе, делится с другом последними сплетнями из школьной жизни, которые куда интереснее скучных уроков. — Матвиенко запал на девчонку из вашего класса, — делится наблюдением Шастун. — Оксана, кажется. — Он же ниже ее, — Арсений даже не скрывает своего искреннего удивления. — Ну и что? — не понимает Шастун. — Ты тоже ниже меня, — в порыве защитить одноклассника говорит он раньше, чем успевает прикусить себе язык. Небольшая разница в росте действительно присутствовала, но не то чтобы стоило напоминать об этом именно в таком контексте. — Рост дружбе не помеха, — кажется, Арсений действительно ничего не замечает. Антон выдыхает с облегчением: повезло Попову с мозгами, но пользовался он ими, видимо, только для учебы. А вот эмоциональный интеллект у него напрочь отсутствовал, в этом Антон был уверен на сто процентов, ведь любой нормальный человек на месте Арсения уже давно бы заметил неоднозначные взгляды со стороны друга. — Покурить перед уроком уже не успеем, — разочаровано вздыхает Шастун, когда парни подходят к воротам школы. — Ты бы еще дольше собирался, принцесса. Тогда после второго урока на нашем месте? — предлагает Арсений. Курить в мужском туалете на четвертом этаже давно стало их традицией, а именно с того момента, когда однажды Антон случайно застал там старшего с сигаретой. — Ну, а как еще, — с деланным недовольством фыркает Шастун, принимая предложение друга, а затем угрюмо шагает к крыльцу школы.       Настроение парня быстро меняется, стоит им приблизиться к учебному заведению. Как только Антон думает о том, что ему предстоит провести здесь целых семь уроков, всё хорошее настроение парня сразу же улетучивается. Радует только перспектива покурить с Арсением в туалете.       Антону нравилось думать об этом действе, как об их общей тайне, этаком ежедневном ритуале, который в воображении Антона имел совершенно мистический смысл. Без этого он уже не представляет свой день. Легкий страх быть пойманным за курением каким-нибудь случайным учителем только добавлял энтузиазма парням и распалял Антона еще сильнее. Благо в их школе было не много преподавателей-мужчин, а на четвертом этаже и вовсе аудитории были заняты учительницами.       Шастун помнит, как встретил здесь Арсения в прошлом учебном году с зажатой в пальцах сигаретой. Его тогда позабавило, как до этого задумчиво смотрящий в окно Попов, заметив в отражении окна знакомый силуэт, резко отшатнулся в сторону, будто он здесь не просто курит. Далее последовал его растерянный взгляд и заторможенные оправдания. Антону нравилось наблюдать за таким всегда идеальным и примерным Арсением, тупо дымящем в школьном туалете ментоловые «Мальборо» с кнопкой. Он чувствует себя особенным, когда видит парня таким, каким никто не видел. А ему несказанно сильно хочется быть для Арсения особенным.       Выстояв очередь в гардероб и получив нагоняй от дежурного за отсутствие петельки на ветровке Арсения, парни торопливо расходятся по разным кабинетам. Придя на урок химии со звонком, Антон здоровается с теми немногочисленными одноклассниками, с которыми иногда общается в школьной жизни, и садится на свое место за последней партой, рядом с Матвиенко. Парни сидели вместе не первый год. Иногда они помогали друг другу с учебой, а тогда, когда оба не понимали предмет, они находили друг в друге поддержку, ведь вместе и двойки получать было не так паршиво. Говоря о двойках, у Сережи, в отличие от Шастуна, они множились в геометрической прогрессии именно за поведение, ровно как и замечания в дневнике. Парень он был веселый и общительный, к тому же довольно своенравный, что вкупе нередко принималось учителями за взбалмошность и невоспитанность. Впрочем, на учебу ему было наплевать едва ли не больше, чем самому Антону. Общая незаинтересованность науками породнила таких разных одноклассников. — Тоха, готов к контрольной? — вместо приветствия шепчет Матвиенко, так как урок уже начался. Антон непонимающе хмурится. — К какой контрольной? — Которая сейчас будет, — поясняет Сережа. Приехали. Антон округляет глаза и начинает припоминать, что о чем-то таком действительно шла речь на прошлом уроке химии. По растерянному лицу Матвиенко видно, что тот сам узнал неприятную новость несколькими минутами ранее. — Достаем двойные листочки, — голос молодой учительницы подтверждает опасения парней, и с негромким «блять» они переглядываются. — Последняя парта у окна, заканчивайте беседовать, — обращается она уже к ним лично. Пришедшая в школу в середине семестра учительница химии еще не запомнила имена и половины своих учеников из порученных ей восьми классов. Конечно, имена отличников запоминались ей намного быстрее, но Антон и Сережа таковыми не являлись, а потому на обращение по имени им рассчитывать не приходилось как минимум до конца учебного года. Новая учительница была менее требовательной и вела уроки не скучно, так что быть просто «последней партой у окна» парней вполне устраивало.       Антон думает, что выше двойки ему в этот раз ничего не светит, а когда получает из рук учительницы листок с заданиями, то убеждается в этом окончательно. Ему обидно, что, несмотря на все его старания быть внимательным на уроках, исправно выполнять домашнее задание и приходить вовремя, он с незавидной регулярностью оказывается в таких ситуациях, как сейчас. В воображении Шастуна на горизонте маячит счастливая студенческая жизнь в чарующем Петербурге вместе с его Арсением, но, как назло, на пути к этой мечте парень раз за разом спотыкается о непонятно откуда взявшиеся препятствия, на этот раз в виде очередной контрольной, о которой он напрочь забыл. Минут семь сосредоточенно посидев, склонившись над листком с заданиями и честно пытаясь вникнуть, Антон сдается. Когда неравный бой с химией проигран, он решает узнать, как дела у его соседа по парте. Ожидаемо, не лучше. Сдавшийся еще раньше Матвиенко сидел, откинувшись на спинку стула, и равнодушно глядит в окно, думая о своем.       Не решаясь заговорить с другом в полной тишине класса, Антон проводит остаток времени до конца контрольной думая об Арсении. Он в очередной раз силится вспомнить момент, когда Попов стал значить для него нечто большее, чем просто друг. Когда занял собой все место в сердце парня? Когда Антон стал видеть в синих глазах весь мир и тонуть, тонуть, тонуть?.. Это произошло само собой, без участия в сомнительной авантюре самого Антона, он может поклясться в этом чем угодно. Сам парень никогда бы добровольно не выбрал себе такую тяжелую участь — влюбиться в лучшего друга и умирать день за днем от невозможности признаться в своих чувствах. Кто пошел бы на это в здравом уме? Никто. Ему просто очень крупно не повезло, не иначе.       Вариант признаться в своих чувствах Антон даже не рассматривал — ему была слишком дорога дружба с Арсением, а испортить все своей глупой влюбленностью он решительно отказывался. К тому же Шастун не исключал возможности, что эта влюбленность пройдет. В один момент возьмет и закончится, изживет себя, как какая-нибудь простуда, потому что то, что происходит с Антоном сейчас, есть ничто иное, чем болезнь, затяжная и выматывающая. И он отчаянно борется с ней каждый гребаный день, а значит, она обязательно пройдет. Должна пройти. Вот только парень чувствует, как со временем все сильнее утопает в своих чувствах, без возможности высвободиться и вдохнуть полной грудью.       Звонок, означающий конец урока, вырывает парня из потока собственных мыслей. Сразу слышится шуршание и перешептывания одноклассников, начавших собирать свои вещи и делиться друг с другом впечатлениями о прошедшей контрольной работе. — Шаст, сдай мое тоже, — Матвиенко протягивает Антону листок, на котором, кроме имени и немногословных ответов всего на пару вопросов из имеющихся двадцати, не было больше ничего.       «Наглость — второе имя», — думает десятиклассник, и нехотя принимает из рук друга листок. Пройдя вдоль ряда до стола учителя и обратно, Шастун начинает хмуро собирать вещи в свой рюкзак. — Реально расстроился? — обращает внимание на друга Сережа. — А? — Из-за этой контрольной приуныл? — Да просто бесит все, — Антон явно не настроен на разговор. — Не кисни, это всего лишь учеба, — Сережа ободряюще хлопает друга по плечу. — Относись проще! — преисполнившийся в мудрости Матвиенко уже сияет. — Угу, — не разделяя хорошего настроения с Матвиенко и закинув рюкзак на одно плечо, Антон направился к выходу из класса, и Серый поспешил за ним. Антону действительно хотелось относиться ко всему проще. И он искренне завидовал беспечности Серёжи. Однако, с недавних пор неудачи в учебе стали восприниматься парнем довольно болезненно. Вот что делала с ним эта проклятая влюблённость. И эта проклятая мечта.       Следующий урок для 10-В проходит спокойно. Пожилой учитель истории все 45 минут увлеченно рассказывает классу про события времен СССР, делясь своим личным мнением касательно каждого исторического деятеля и принятых ими политических реформ. Антон слушает в пол уха, абсолютно демотивированный прошедшей контрольной. Он представляет себе донельзя сосредоточенного на уроке Арсения в другом кабинете и решает подоставать его.       Тошик       Арс, я такой дибил       Арсений       Дебил       Антон не успевает возмутиться, как Попов, все-таки одумавшись, присылает следующее сообщение.       Арсений       Тош, это не так. Просто невнимательный. Что случилось?       «Вот это телепатия, — удивляется Антон. — Все-то ты знаешь, да не все. Сам невнимательный, раз все еще ничего не понял», — грустно думает школьник. В очередной раз за день расстроившись своим мыслям, Антон печатает короткий ответ и откладывает телефон на край парты.       Тошик       Ничего.       И приз за лучшую женскую роль уходит Антону. А Арсений больше ничего не отвечает. Наверное, ему просто пофиг. Учебу-то он любит больше, чем Шастуна, вот и расставил приоритеты. Положив руку на парту, парень укладывается на нее щекой и прикрывает глаза, слушая негромкий голос историка до самого конца урока.       Как только раздается звонок с урока, Антон подскакивает со своего места и в темпе собирает вещи, чтобы поскорее покинуть класс. — Извини, Серый, иди без меня. Нужно забежать кое-куда, — кидает напоследок Шастун и скрывается из виду раньше, чем успевает опомниться дремавший весь урок Матвиенко.       Выбежав из класса, он сразу же направляется на четвертый этаж, преодолев лестницу за рекордные пол минуты. Зайдя в мужской туалет, он не обнаруживает там Арсения, и, не дожидаясь его появления, выуживает из сумки пачку сигарет. Предвкушая несколько расслабляющих затяжек, парень садится на подоконник и ловким движением поджигает сигарету, затягиваясь и прислоняясь лопатками к прохладному стеклу.       Неумолимо тлеющая сигарета постепенно возвращает Антона к жизни, даря желанное успокоение его воспаленному мозгу, и превращается в дым, который гипнотизирует парня плавным танцем голубоватых нитей, подсвеченных солнцем. Пару школьников заглядывают в помещение и одаривают Антона равнодушными взглядами. Долго не задерживаясь, они ретируются, каждый спешит по своим делам, прежде чем в помещении появляется Арсений. Увидев Антона, он устало улыбается ему, давая понять, что рад видеть. Подойдя ближе, он ласково треплет парня по голове и протягивает ему пару теплых пирожков с картошкой в целлофановом пакете. — Точно ведь не завтракал, — поясняет свой благородный жест Арсений. — Я в столовку по пути забежал… — тут же добавляет он, решив оправдаться за то, что Антону пришлось ждать его. — Вау… — Шастун не скрывает искреннего восхищения и охотно берет выпечку из рук старшего. Он думает о том, какой он все-таки молодец, что не зря он в Арсения влюбился. Вы только посмотрите, какой он заботливый! А еще умный, красивый, добрый и… немножечко хитрый. Антон не понимал, почему так считает, он просто чувствовал это. — Я проебался, опять. Прости меня, — тупо глядя перед собой с надкусанным пирожком в руке, говорит Шастун. — Что? — Попов оборачивается с поднесенными ко рту руками и заключенным в них огоньком. — Я такой дурак, ничего не могу сделать нормально, — он опускает потухший взгляд. Арсений садится рядом с ним на подоконник и одной рукой обнимает Антона за плечи, во второй держа сигарету. — Тошик, ну ты чего? Снова двойка? — Попов едва сдерживает рвущийся наружу смех, умиляясь от такого трогательного Антона, который успел серьезно себя накрутить. — Ты че ржешь? — натурально обижается парень, встрепенувшись и переведя взгляд на Попова. — Еще нет, но скоро будет… по химии. — Ну и забей, — странно было слышать это от отличника. — В Питер не берут тупых. Устроюсь там в доставку, пока ты будешь пропадать на лекциях. Денюжка в дом, — под конец фразы эта идея показалась Антону вполне себе неплохой. — Бред не неси, все будет хорошо. Я всегда буду помогать тебе, ты мне веришь?       Антон смотрит в эти невозможные синие глаза и верит. Он тает от этой близости. От нежности со стороны старшего, его теплой руки на плечах, ментолового запаха выдыхаемого им дыма и чуть хриплого голоса, всегда говорящего то, что так хочет слышать Антон. Что ему так необходимо слышать. Арсений выдерживает паузу, прежде чем снова начать говорить. — Тош, подумай кое о чем, хорошо? — заминка, — Подумай, может, нафиг этот Питер? — сердце Антона пропускает удар. — Ты сам-то понял, чего хочешь? У тебя еще год целый, все в твоих руках. Подумай хорошенько, ладно? Перед тобой же все дороги открыты, — Арсений, замерев, ждет реакции парня. Он ходит по охуенно тонкому льду и не верит, что правда сказал это. Он не хочет, чтобы Антон шел у него на поводу, не хочет влиять на его выбор, который может заставить его пожалеть позже. Не хочет, чтобы Антон зря терял время из-за его лжи. — Арс, я… что ты говоришь такое? — Антон непонимающим, испуганным взглядом уставился на друга.       Приехали. Ты идиот, Попов.       «Меняй», — судорожно думает он про себя. — Я же старше, и я ответственный за тебя. Просто решил проследить, чтобы ты точно все взвесил, — как ни в чем не бывало поясняет он. Пронесло? Плечи Антона расслабляются под рукой Попова, и он ликует — пронесло. — Мне интересна специальность менеджера, и ее хорошо преподают в ВУЗе, в который ты поступаешь. Я не хочу оставаться в Крыму. Здесь же инфраструктуры ноль, как и возможностей. А вместе нам веселее будет. Я поступлю, обещаю, — уверенно выкладывает Антон, а у Арсения все внутри сжимается от этого преданного взгляда зеленых глаз, которые смотрят в самую душу. — Сегодняшний проеб — последний, — убедительно добавляет он напоследок. Антон не хотел, чтобы Арсений знал истинную причину его решения. Да, определенно, ему лучше не знать. Вдруг он разочаруется в Антоне, если узнает, что тот готов следовать за ним, как собачка, хоть на край света? — Тоша, как захочешь, так и будет, — нежно улыбается старший, решив, пока не поздно, закрыть эту тему. Потушив сигарету, он бросает окурок в рядом стоящую урну, убирает руку с плеч парня и потягивается, разминая затекшие мышцы. — Ты прав, учеба меня убивает. Развалюха, а не мужчина в самом расцвете сил. В субботу будем целый день валяться, — подмигивает Арсений, спрыгивая с подоконника. — А сейчас в бой. И больше никаких двоек, — Антон улыбается уголками губ. Как же ему повезло с лучшим другом.       Парни выходят в коридор и, неохотно попрощавшись, разбредаются по своим кабинетам. Весь день Антон прокручивает в голове разговор с Арсением и сказанную им фразу.       «Как захочешь, так и будет». — Тебя хочу, — обреченно вздыхает Антон.       «Быть с тобой всегда».       Всегда Всегда Всегда

***

      «I feel right, but everything’s wrong» — задумчиво выводит Арсений прямо в учебнике. И сейчас это самые грустные синие глаза на свете.       Ребенок, я не смогу быть с тобой всегда.