Осколки сердца

Шли дни. Множество стычек, драк было пройдено. Пришедший из Вальгаллы наглый и хамовитый альфа Шуджи Ханма не упускал случаев отпускать пошлые комплименты и своеобразно ухаживать за одной из четырех омег Тосвы — Такемичи Ханагаки. И если остальным было на это фиолетово, то предмет комплиментов и ухаживаний постоянно дергался в ужасе, а командир банды утробно рычал, распугивая всех вокруг. Дракену так вообще все равно, что больше всего расстраивало омегу. Парень несколько раз попытался обсудить сложившуюся ситуацию, однако на него лишь рычали и угрожали расправой если ещё раз поднимет подобную тему. «Мне плевать на то, что ты там себе напридумывал. У меня уже есть омега, ищи себе другого альфу.» С тех пор Мичи был подавлен. Осознание ненужности своей паре убивало морально. Но всему есть предел. Став капитаном шестого дивизиона, который был сформирован последствием Битвы в Рождественскую ночь, Мичи начал встречаться с Манджиро. Свидания, вечерние посиделки у одного из них дома. В общем, конфетно-букетный период. Но спокойствия омега не ощущала. Если запах Кена дарил тепло, то у Майки тот будоражил кровь. Течки проводились в уединении. Омега не подпускал к себе на эти три дня раз в месяц никого. Ни друзей, ни товарищей, ни парня. А родители вечно ездили по командировкам, поэтому об изменившемся статусе сына так и не узнали. Если говорить о Ханме, то можно с легкостью сказать что тот потерял голову. Он до беспамятства влюбился в Мичи, но, не умея проявлять истинные эмоции, выставлял на показ лишь похоть и шуточки. Пару раз даже спасал от планов Кисаки Тетты, заклятого врага Ханагаки ещё с младших классов, за что чуть не лишился своего места в Тосве. Но, после событий с Чёрными Драконами на Рождество, он перешел под крыло шестого дивизиона, как и весь состав драконов, кроме Тайджю, сломленных и присмиревших от показавшего себя в драке капитана. Заместителями капитана стали Сейшу Инуи и Коконой Хаджиме, бывшие на подобном посту и в драконах, а также Шуджи Ханма, к которому образовалось доверие после пары спасений омеги и сдачи планов Кисаки о которых знал. Тем временем, подступал день, изменивший их жизнь кардинально. Буквально поставивший вверх тормашками.

***

Нападение Поднебесья не было удивительным, все ребята были готовы к такому повороту событий благодаря зам.капитана шестого дивизиона. Однако последующие события повергли всех в шок. Убийствы Эмы Сано ударило по всем, но в большей степени на командира и зам.командира Тосвы, и ещё сильнее на Такемичи. Он был рядом. Буквально в паре шагов от неё. И не смог защитить. Не успел среагировать. Он будет корить себя за тот момент всю оставшуюся жизнь. Главным образом доконали потекшую крышу действия Кенчина. Когда тот прибыл в больницу и более подробно узнал о случившемся то просто вывел омегу на задний двор медицинского учреждения, где и начал избивать парня. Он, глядя налившимися кровью глазами и методично нанося удары, винил Мичи во всем. В том, в чем винил себя сам парень. Но главным ударом были наполненные болью и яростью слова: «Лучше бы сдох ты, а не она!» Пораженный этой фразой Такемичи встал с холодной земли, не замечая текшей из губы алой крови и ссадин на теле, развернулся и ушел. Выпустивший пар Рюгуджи больше на него не смотрел. Он даже не чувствовал вину перед омегой за избиения и подобные слова. Вернувшись к сидевшему все это время в холле Майки, омега просто предупредил его, что ушел на битву с Изаной Курокавой, лидером Поднебесья и самой бандой. Поведя за собой лишь сто человек против четырехсот.

***

После этой битвы, где умерли Кисаки Тетта, Изана Курокава и Какучё Хитто от рук обезумевшей, благодаря душевной боли, омеги, успокоить которую смог лишь Шуджи. Весь крови, гематомах, с повисшей плетью рукой и простреленной ногой, Такемичи Ханагаки вышел победителем. Прозвище «Бессмертный король» намертво приклеилось к опустошенной омеге. Побывав на похоронах Эмы, Такемичи сказал Майки что уходит из Токийской Свастики. Бледная тень Манджиро смогла лишь кивнуть головой в ответ на это. Весь шестой дивизион, бывший в битве с Поднебесьем, покинул банду следуя за своим капитаном. А Кенчин совершил наверное самую большую ошибку в своей жизни.

***

В тот же день, когда была похоронена его любимая, он пришел домой к Мичи. Его молча впустили. Молча провели в гостиную. Лишь крики боли и отчаяния исходили из этого дома всю ночь разными голосами. Грубыми, рваными толчками альфа врывался в безвольное тело. Укусы и синяки расцветали на бледной, и так израненной коже. Клочки волос, выдранные в порыве безумия, разбросанные вокруг них. Черные следы рук на шее омеги от удушья и багровая метка чуть повыше. Как только терялось сознание, его приводили в чувство и снова драли со всей яростью. Менялись позы, углы проникновения. Лишь бы не доставлять удовольствия. Стекающие по естеству альфы и краям заветного места омеги ручейки крови свидетельствовали о разрыве прямой кишки и краев сфинктера. Заплаканные глаза и сорванный голос лишь добавляли альфе решимости и желания довести все это до конца. С тех пор никто из Тосвы не видел Ханагаки. Ни друзья, ни просто товарищи. А в Токио по слухам появилась новая группировка «Голодные тигры», быстро набирающие влияние среди остальных банд, ведь её главой был никто иной как «Бессмертный король». Взамен у Токийской свастики дела шли не очень. Их командир больше не объявлял о собраниях, да и не появлялся на публике вообще, а зам.командир лишь отмахивался от такого поведения друга и думал о своем. Вот так бандитский мир Токио и пришел к «Новой эпохе», ведомый Голодными тиграми.