Друг

«Не курить», — предупреждала надпись, но в тамбуре уже было накурено. Сергей тоже достал сигарету, и закурить у него получилось раза с четвёртого. Сначала не хотела разгораться спичка из отсыревшего коробка, купленного на одной из маленьких задрыпанных станций вместе с пачкой. Затем поезд мотнуло, и он вообще рассыпал полкоробка. Память услужливо прокручивала тот их диалог в деталях. То одну часть, то другую. Даже когда он этого не хотел. Особенно — когда не хотел. Но всё равно Сергей время от времени сожалел, что сжёг дневники. Лишь парочку самых «безопасных» запрятал на чердаке в старом корпусе, чтобы однажды за ними вернуться. — Почему? — возмутился Сергей, когда Олег отцепил от себя его руки, увернулся от поцелуя. — Потому что не хочу сделать тебе больно. — Мне уже больно, — простонал Серый, горячо дыша ему в шею. — Так хочется… Просто попробовать хотя бы. С другими-то ты раньше… — Это другое, — осадил его Олег. «Не получается?» — сочувственно вздохнул Птица в самое ухо. «Отстань!» — Серый зажмурился, сильнее сжал зубами губу. Дышать становилось тяжело. «Дай я», — требовательно попросил Птица. «Нет». «Ты не решишься всё равно, — вкрадчиво напевал голос, снова внутри головы, а не снаружи. — Т Р Я П К А. Тебе даже то видео смотреть было стыдно, пока Леночка отошла на кухню». «Отстань». «Дай я?» «Нет». «ДАЙ!» «Нет». «Дай, дай, дай, дай, дайдайДАйДАЙДАЙдАЙ...» Сергей вдруг вжался в него с новой силой, будто второе дыхание у него открылось. Олег отпихнул его, хоть и не сразу. Сел на кровати — Разумовский тоже сел. — Давай… попробуем? — Серый, нет, — Олег опустил ладонь на чужое плечо. — Если я сказал «нет», значит... Чтобы осознать, ему хватило одного взгляда. — Эй, а ну, в себя приди, — пальцы сжались сильнее. — Тебе понравится, обещаю, — Сергей продолжал влажно улыбаться, взгляд не отводил, даже не моргал, кажется. Пуговица на чужих джинсах, которые он требовательно теребил, не выдержала и расстегнулась. — Ты, второй, — Волков сглотнул, перехватывая руки Разумовского за запястья. — Уйди нахрен. — Куда уйти? — деланно удивился рыжий. — Я буду рядом. Ты же сам обещал, что мы всегда будем вместе? Ты что, всё это время, — взгляд сделался очень нехорошим, — меня обманывал? — Я это Серому говорил, а не... тебе. Разумовский захихикал. — Ты что, до сих пор не понял? Выбирать не приходится, — он не оставлял попыток вырваться, и в нём будто сил внезапно прибавилось. — Мы одно целое, а ты просто ищешь отговорки. Скажи уже правду, не юли. Стрёмно тебе, да? Просто не хочешь этого? — С тобой я ничего не хочу, — прорычал Олег. Разумовского будто бы током прошибло, весь вздрогнул. Взгляд почти сразу стал менее диким. — Серый, — выдохнул Олег, выпуская обмякшие руки. — Отпустило? Сергей оттолкнул его ногой, отполз в сторону, в угол кровати. — Скажи мне уже правду, — зашипел он. — Прямо, как есть. Неужели я этого не заслужил? — Да при чём тут... — Волков запнулся. — Чего заслужил-не заслужил? Ты сам не знаешь, о чём просишь и чего хочешь. — Не надо за меня решать, что я знаю, а что нет! — почти прокричал Разумовский. Было слышно, как трудно ему не расплакаться. А Волков явно с трудом сдерживал злость. — Правду хочешь? Вот правда: когда я отсюда выйду, будет призыв, и меня возьмут, потому что я прохожу по здоровью. Это и за тебя, и за меня государство уже решило. А ты должен выйти и поступить в хороший вуз. Не сторчаться, не загреметь в психушку. Научиться эти свои голоса в башке контролировать. — Не переводи тему, — помрачнел Сергей. — Я не об этом хотел… — А я — об этом! Потому что я переживаю за тебя и не хочу тебя потерять! Меня забирают на год, а на сколько лет заберут тебя, если ты на кого-то набросишься в невменозе?! Разумовский прислонился к стене с отрешённым видом, стиснул голову руками. — Вот именно. Я не смогу контролировать Птицу без тебя... — Да ты это сам придумал, что это я тебя от твоих птиц спасаю! — заорал, срываясь, Олег. Сергей заметно напрягся. — Но я на них никак не влияю на самом деле! Вот только что тебя перекрыло, прямо как тогда, с Лизкой! Никто их не контролирует, кроме тебя, ясно?! И никто тебя не спасёт, кроме тебя самого! Тебе нужно научиться самому с этим жить! Поэтому ты должен научиться жить без меня, понял? В тебе всё это есть. Вся сила, всё! Я не смогу всегда быть рядом! И я не хочу, чтобы когда меня рядом не окажется, тебя это добило! Ты слышишь меня? Я хочу, чтобы ты всё это пережил! Я хочу, чтобы ты меня дождался из армии, а не поехал крышей, и чтобы всё нормально потом было, как у людей! Тебе ясно?! Потому что у меня ближе и дороже тебя никого нет!.. — У меня тоже! — взвыл Сергей, еле сдерживая всхлипы. — Я тебя люблю! — И я тебя! — Олег сгрёб его в объятия. — Как друга, Серый, не как бабу. Мы с тобой смотрели фильмы — там хоть раз любовь оборачивалась чем-то хорошим, а? Вот именно! Потому что влюблённость приходит и уходит, а друзья остаются. И я всегда буду с тобой, всегда буду к тебе возвращаться, в какую бы пердь меня ни забросило... «Как-друга-друга, как-друга-друга», — стучали колёса поезда. Сергей вернулся в вагон, когда уже перестал чувствовать пальцы рук и ног. Медленно прошёл к своей полке, минуя торчащие в проходе пятки; осторожно, стараясь не шуметь, не шуршать, не дышать даже, вскарабкался наверх и нырнул к себе под одеяло. И сразу отвернулся к стенке, чтобы не видеть очертания попутчика на полке напротив: одеяло на нём как-то так сбилось, что в мутном плацкартном сумраке казалось крылом, накрывшим тело сверху.