Друг

Ездить на курсы программирования нужно было на метро. С момента, как Лена это осознала, её не покидала тревога. Ожидания оправдались: за пределами интерната Серёжа чувствовал себя комфортно, только если это была групповая экскурсия. И подземка, в которую он уже спускался не раз в компании Олега, без него спровоцировала паническую атаку. В первый раз Лена, откачав Разумовского, вернулась с ним наверх и поймала такси. За поездку на другой конец города она отвалила тогда дай боже — но, положа руку на сердце, ни разу не пожалела. В следующий раз они уже не торопились, как в первый. Вышли из автобуса на остановку раньше, прошлись пешком. Поговорили — про Петербург, про учёбу в университете, зачем нужны все эти поездки и, конечно, про Олега. Не специально — Лена вообще обычно вытаскивала его как туза, чтобы успокаивать Серёжу в моменты, когда ничто другое его успокоить не могло. Но в расцвете своего пубертата Волкова становилось всё больше — Серёжа постоянно упоминал его будто невзначай, и Олег незримо присутствовал почти во всём, о чём Разумовский рассказывал Лене. Олег то, Олег сё. Получилось на физкультуре забросить мяч в кольцо — Олег научил. Опаздывал на физику, потому что надо было кое-что записать в дневник — потом наказали обоих, потому что Олег его ждал. Фильм был классный, нам с Олегом понравилось. Грустный, конечно, но зато есть над чем задуматься, а вот Олег сказал, что… Лена его прекрасно понимала. Замечала, как светится у него лицо. Перед входом в метро отдавала ему свой маленький USB-плеер с наушниками-вкладышами и всю дорогу крепко держала за руку. Если начинал дрожать в поезде — обнимала, гладила по чём попало; ласково, по-матерински целовала в висок. Со стороны смотрелось двусмысленно, конечно, с учётом, что Разумовский уже давно был не маленький мальчик, и она выглядела не сильно старше. Но на окружающих Лене было глубоко начхать. В один неожиданно солнечный день они пришли в Политех и узнали, что занятия на сегодня отменили. — Обратно тогда едем? — в голосе Разумовского прочиталась одновременно досада и радость, а сам он побледнел. Лена научилась расшифровывать все эти сигналы: расстроился, потому что курсы любит, на них интересно и хвалят; возликовал, что скорее увидит Олега; затошнило при мысли, что придётся спускаться в подземку — опять. — В смысле? — чуть наигранно удивилась Лена. — Как это обратно, если я тебя уже отпросила до вечера? У меня есть идея получше. Идея заключалась в том, чтобы на трамвае доехать до Лены, загрузить на плеер новую музыку, попить чай или кофе, а уже потом вернуться в интернат. Всё это она подробно расписала Разумовскому, которого напрягала всякая внезапная неопределённость. Но лучше всего сработал вопрос: ты, кстати, не забыл, как называлась та группа, которую Олег хотел послушать? Серёжа резко остановился и замер. — Сейчас… — он поморщился, лихорадочно вспоминая. Потом посмотрел на Лену прямо, немного покраснев. — Забыл. — Ну ничего, — успокоила Лена. — Придём ко мне, в Яндексе поищем. — Где? — не понял Серёжа. — Ну, в интернете, поисковик такой. Забьём строчки из песни, или, может, на форуме подскажут, — тут Лена смутилась. — Вас разве всякому такому не учили на информатике?.. — У нас информатики не было уже два года, я старые учебники перечитывал, там не было про Яндекс, — пожал плечами Серёжа и над чем-то задумался. А потом явно смутился. — Можно, я не буду чай пить, а попробую поискать... кое-что ещё? Сергей швырнул тряпку в таз и дал ему пинка так, что он отъехал на полметра. Мутная вода расплескалась по паркету. — Задолбался. У них была очередная генеральная уборка, в которую всегда впрягали старшие курсы — их уже не пускали в детский лагерь летом. Интернат почти пустовал, в их блоке все кровати были сдвинуты к стенам, и ночевать они сегодня должны были в старом корпусе, в двух- или трёхместных комнатах. У Сергея всё внутри вибрировало от одной только мысли. Волков оттирал окна в одних шортах, и это, скорее всего, была единственная причина, почему Разумовского вообще хватило так надолго. Пялился он совершенно не стесняясь — всё равно Олег игнорировал его поползновения в упор, хоть обнамекайся. Сергей тихо выл в одиночестве и разве что на стены не лез. Птица ржал над ним. Иногда бесстыдно приставал. А иногда, если долго Волкова не видеть, а потом столкнуться в коридоре — и того лапал почём свет стоит. Видел бы Олег… — Оставь, я сам домою, — отмахнулся тот. Сергей сладко потянулся, стащил резинку с волос — медно-рыжий хвост рассыпался по плечам. Достав заначенную книгу, он взобрался на опасно пошатнувшуюся пирамиду из сгруженных друг на друга кроватей. Устроился было читать, но взгляд нет-нет да ускользал поверх страницы, в сторону обнажённого волковского торса. Сергей мог бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как Птица расправляет крылья и как на поджаром теле Олега взбухают плотные мускулы. Вздохнув, он заелозил, поправляя вмиг ставшие тесными штаны, и вкрадчиво поинтересовался: — Что вечером делать будем? Не считая трудовой повинности, досуг этим летом у них был самый разнообразный. Воспитатели на них, кажется, уже откровенно подзабили, и можно было спокойно, перелезая через забор, гулять по соседнему бору или отправляться плавать в заливе. К плаванию отношение у Разумовского быстро переменилось, когда Волков вызвался (и сам потом пожалел, наверное) его научить. Ради друга Сергей, конечно, делал вид, что старался. Но главной целью их занятий был максимум телесного контакта, который Серый мог невзначай получить. Ещё они сидели у костра — туда, правда, вечно приходили девчонки и тёрлись возле Волкова. Но огонь завораживал, Сергей смотрел на пламя и проваливался куда-то глубоко в себя, никого не видел и не слышал. Даже Птицу — тот по-прежнему преимущественно избегал общество Олега. Правда, со временем в тенях, которые нервно плясали вокруг, Сергей всё равно начал видеть очертания чёрных перьев. — Говорили, к вечеру погода испортится, — задумчиво отозвался Волков, усердно оттирая с окна следы от побелки. — Или у тебя есть какие-то предложения? — У меня всегда найдутся предложения, — подхватил Разумовский. — Сегодня Лена дежурит, может, на ноут что интересное скинула. Заработать в интернате было почти нереально, но Сергей выкручивался — ещё в средних классах уразумел, что за призовые места на олимпиадах иногда дают ценные призы и отпускают в город, поэтому участвовал везде, где только мог. Всё новые конкурсы помогала находить Елена Владимировна, которую они всё реже называли по имени-отчеству за глаза — она закончила учёбу и пришла работать на полную ставку. Призовые места по математике, программированию и физике в регионе всегда были его, и однажды он получил губернаторскую награду — настоящий, свой ноутбук. Хранить его в интернате было опасно, поэтому им заведовала Лена: приносила в свои смены, скачивала с торрента фильмы. Олег с Сергеем столько их за всю свою жизнь не видели, сколько за последние полгода. Если придёт Лена, значит, их ждёт не только ноутбук с фильмом, но и какие-нибудь вкусности — она продолжала опекать Разумовского, как могла. — Вот и порешали, — кивнул Волков и задержал на нём взгляд дольше, чем должен был. Сергей склонил голову как будто бы вновь над книгой, невзначай провёл рукой по волосам и по шее вниз. Магия момента разбилась о шаги, донёсшиеся из коридора. В зал забежали две девчонки с курса помладше, Сергей даже вспомнил их имена: Света и Сашка — учился с ними раньше в одной параллели. — Трудишься, Олежа? Трудись-трудись, работа не волк, — хихикнула Света. Серый закатил глаза. — Ой, Олег, а где Разумовский? — Да, мы вообще-то к нему, — подала голос Сашка. — Чего надо? — Серый свесился с кровати, и та опять подозрительно пошатнулась. — Ой! — девчонки взвизгнули, разулыбались. — Серё-ё-ёж, тебе ведь ноутбук принесли? Может, посмотрим ещё фильм сегодня? Сергей медленно подался назад, уже аккуратнее, чтобы не расшатывать кроватную башню и дальше. С её подножья его не было видно. — Серёжа, ну пожалуйста! — взмолились обе. Разумовский поджал губы. Это всё была его дурацкая идея, когда в прошлые выходные он взял и устроил показ для всех. Надо было эту идею оставить ещё в тот момент, когда она внезапно понравилась Птице. Сергей теперь понимал, почему — тому хотелось иметь власть и возможность влиять на людей. Разумовскому же было бы достаточно, чтобы его просто хотя бы перестали ненавидеть за один факт его существования. — Это вот тебе, — Сашка робко протянула что-то наверх, кажется, шоколадку. Роста она была совсем низенького и не доставала даже на цыпочках. Разумовский снова наклонился вперёд… — Осторожно! — гаркнул Олег, но Сергей и сам почувствовал, как металлическая конструкция сдвинулась с места. У девчонок округлились глаза. — В сторону! — завопил на них Сергей, и Света, к счастью, отреагировала быстро за себя и за Сашку, рывком потащив подругу в сторону. Олег, конечно же, наоборот — бросился навстречу. Время словно замедлилось, сердце пропустило удар; подгадав момент, Разумовский с силой оттолкнулся ногами, прыгая вперёд и вниз уже в метре от пола. Прыжок вышел, как ему показалось, даже изящным — а ещё, приземляясь, он успел положить руку на подставленную ладонь Волка. Прямо как в кино. Металлические кровати оглушительно загрохотали сзади. — Ого, ну ты даешь! Не ушибся? — деланно заворковали девочки, снова подходя. Где-то глубоко внутри Разумовский почувствовал довольство Птицы. — Идиот, блин, — неожиданно резко прорычал Олег, стряхнул его руку со своей и вернулся к окну. Серый оцепенело посмотрел ему вслед. — Ну так что? — захлопала глазами невыносимая Света. Сашка осторожно подошла и протянула шоколадку. Та самая Сашка, которая взяла однажды и облила его мутной водой из ведёрка, в котором промывали тряпку для доски — за то, что не дал списать упражнение. Как назло, в руке у неё был любимый разумовский «твикс». Обе смотрели с ожиданием, мелкая почти что с подобострастием. — Посмотрим, — ответил Сергей, забирая шоколадку. Девчонки завизжали и запрыгали на месте, и он цокнул языком. — В смысле, посмотрим, закачала ли ЛенВладимна чего! Может, и нет. — Мы что угодно посмотрим, даже по второму разу! — воодушевлённо заявила Света и внезапно набросилась на Сергея с обнимашками — того аж оторопь взяла. — Спасибо тебе, Серёжа, ты такой хороший! — Я вам ничего ещё не обещал, — возмутился Сергей, надеясь сжаться и выскользнуть из чужих противных рук угрём. Но со второй стороны, как назло, подошла Сашка — пришлось, замерев, терпеть экзекуцию. — Да-да, конечно, — запищали обе, кивая и уже не сомневаясь в своём вечернем досуге. — Увидимся позже тогда! Едва они скрылись из виду, Сергей шумно выдохнул и подошёл к окну, с неприязнью поводя плечами. — Начинаешь обретать популярность у женского пола, — хмыкнул Олег и выудил сигарету. — Силёжа, ти такой халосый, — скривившись, передразнил девчачий писк Сергей. — Какую популярность, Волк? Конечно, я сразу стал интересным, как только у меня появился ноутбук. А не будь тебя, у меня бы его отжали просто, вот и вся недолга. Он подсел на подоконник и требовательно потянулся к его сигарете, как обычно, без рук. Волков немного раздражённо дёрнул бровью, но сигарету к губам Сергея поднёс, позволяя затянуться. Их маленький привычный ритуал. Ноутбук и что-то в шуршащем пакете они у Лены забрали почти сразу после ужина и отправились в сторону старого корпуса. Комнаты тут были крошечными — даже если не брать в учёт, что бо́льшую часть жизни он прожил в огромной зале-казарме на тридцать коек. — Душно, — пожаловался Сергей, с ногами забрался на кровать и забился в угол. — Стены давят. Олег распахнул форточку на окне, за которым уже почти полностью стемнело, пуская в комнату свежий воздух. — Просто непривычно, Серый. Ёжась, Сергей зарылся в передачку от Лены. — А это что? — внутри полиэтиленового пакета помимо фруктов, пары шоколадок и газировки нашёлся ещё один пакет — бумажно-глянцевый, цветастый, с завязанными ручками. — Тут написано «Не открывай до завтра», — прочитал Сергей. — Ну так не открывай, — пожал плечами Олег. — Это сюрприз, наверное. — Не люблю сюрпризы, — скривился Сергей и развязал пакет сразу. Внутри оказались странные бутылочки, каких Разумовский раньше не видел. Как выяснилось при дальнейшем изучении этикеток — шампунь и бальзам для волос. Открыв крышку, он принюхался. — Пахнет вкусно. Олег заглянул в пакет и, изменившись в лице, выудил оттуда ещё что-то. Сергей навострил уши, почувствовав в нём перемену. Но тот протянул ему всего лишь поздравительную открытку, всем видом стараясь показать, что ни капельки не обескуражен. Сергей еле сдержался, чтобы не улыбнуться: Олег становился до смешного неловким в те редкие случаи, когда умудрялся перед ним как-то провиниться. Ну, подумаешь, забыл. Он и сам вспомнил лишь позавчера — случайно, из-за записи в старом дневнике. — Всё-таки любит она тебя, — наконец заключил Волков. — Наверное, — неопределённо мотнул головой Сергей. — Но скоро всё это закончится. Вот почему ему не хотелось вспоминать о том, по сколько им уже лет. Разумовский отложил подарки, снова окинул взглядом тесную комнату, вжал голову в плечи — в ней, как и всегда, с жуткой скоростью плодились тревожные мысли. — Ты чего уже успел себе накрутить? — поинтересовался Волков. — Ничего, нормально всё, — выдавил из себя Сергей. Аккуратно раскрыл ноутбук, развернул шоколадку и, пока система неторопливо загружалась, успел проглотить половину, даже, кажется, не жуя толком. Из коридора послышались шаги и голоса. Сергей вмиг переменился, подскочил к двери, захлопнул её и закрыл на щеколду, которую, по-видимому, предусмотрительно прикрутил кто-то из бывших обитателей. — Серёжа? Олег? — за ручку двери подёргали, но щеколда выдержала натиск. — Эй, мы же слышали, что вы там!!! В дверь безрезультатно колотили ещё с полминуты, потом девчонки сдались. — Чмошник ты, Разумовский, понял?! — возмутилась, кажется, Света, напоследок ударив по двери пяткой. — Пидорас самый настоящий! Сергей разулыбался, вслушиваясь в разочарованные стенания и удаляющиеся шаги. — Ну вот всё и вернулось на круги своя, — прокомментировал он и нарочно устроился так, что Олегу пришлось сесть к нему вплотную, чтобы что-то видеть на экране. За окном стемнело быстрее положенного, начал накрапывать дождь. Сидеть вот так плечом к плечу на одной кровати и смотреть фильм было спокойно и приятно. Сергей перестал пытаться вникать в сюжет минуте на двадцатой, его занимала только возможность побыть с Олегом наедине, вплотную, вдали от всех. Отвлекал только ползунок плеера, который почему-то не хотел скрываться вниз и неумолимо отсчитывал минуты до конца этой идиллии. Сергей не хотел о нём думать, но взгляд нет-нет да убегал вниз. В левом ухе зазвенело, как у него иногда бывало без причины. Но потом через звон начал пробиваться до тошноты знакомый голос. Это Птица, воспользовавшись возможностью его довести, зарядил монотонно: тик-так, тик-так, тик-так, тик-так. — Какой-то мудрёный фильм, — заключил Олег и зевнул. — Давай, может, спать уже, я как-то замотался сегодня. «Тик-так, тик-так», — продолжал Птица всё громче, с ликованием. Сергей напрягся, задышал тяжелее и, скрестив руки на груди, впился ногтями себе в предплечья. — Серый, ты чего? — негромко спросил Олег. Сергей не ответил, и Олег нажал на пробел, ставя фильм на паузу. — Всё нормально, — выдавил Разумовский, но при этом ноутбук неожиданно небрежно спихнул с коленей и стрелой бросился к окну. Резко, рывком распахнул деревянные фрамуги, впуская холодный ветер в комнату — в лицо полетела целая буря капель. — Просто душно, я же сказал, стены давят, — пробормотал он, уперевшись ладонями во вмиг намокший подоконник. Волков поднялся за ним следом. — Снова в больницу захотел? Сергей развернулся лицом к Олегу; рыжие волоски прилипли к мокрому лбу, глаза были красные. — Ну и пусть, — Разумовский скрипнул зубами, это прямо было слышно. — Какая разница? Всё равно меньше чем через полгода нас отсюда выпнут. Тебя так точно. И никому не будет до нас дела. Обратный отсчёт пошёл. По лицу Олега было понятно, что за мыслью он не поспевал. — Выпнут и выпнут, Серый, мы-то друг от друга никуда не денемся. — Не денемся, — Сергея всего передёрнуло, он снова зашагал по комнате, сжимая кулаки. — Это ты сейчас так говоришь. А когда надо будет куда-то деться, ты мне внушишь, что так правильно и нужно. Я знаю, уже проходили через это. Волков что-то хотел возразить, но Сергей не хотел слушать: воздуха в груди становилось меньше, говорить — тяжелее. — «Мы», — бросил Разумовский с горькой усмешкой. — Что такое «мы», Олег? Мы, друзья? Друзья приходят и уходят. Они не торчат, как мы здесь, так, что некуда друг от друга деваться! Они заводят девушек, ходят на работу, встречаются иногда по вечерам, разъезжаются по разным городам! — Голос Сергея чуть надломился. — О чём ты говоришь, Олег? Что значит — не денемся? Какие такие «мы»?! — Просто мы, — пожал плечами Олег. — Ты и я. Я вообще думал, что мы, когда выпустимся, будем жить вместе. Хотя бы поначалу, пока не привыкнешь к тому, какое всё… там. Сергей осёкся, разом стих, плюхнулся на вторую кровать, ссутулился. Намокшие кончики волос слиплись в некрасивые сосульки и свисали вниз, закрывая его лицо от Олега, а Олега — от него. — Нет, — выдохнул Серый безжизненно. — Я… Я этого не выдержу. Я не хочу постоянно вот так все свои внутренности через мясорубку прокручивать. — Какую мясорубку, чудила, какие внутренности? — Волков присел перед ним на корточки, положил руку на плечо. — Ты что вообще имеешь в виду? — Чувство это дурацкое! К тебе! Дубина! — закричал Сергей и бросился к двери. Дёрнул за ручку, забыв, что та закрыта; в бешенстве рванул ржавую щеколду — но её, кажется, заклинило на середине. Взвыв, Разумовский исступленно ударил по двери. Олег сразу вырос сзади, ухватил за предплечья. — Тихо, Серый, сейчас все сбегутся. И руки себе все обдерёшь. Сергей, конечно, дёрнулся — и взвыл, чуть плечо себе не вывихнул. — Пусти! Дёрнулся снова, уже назад, затылком попытался двинуть в нос — но промахнулся, только волосами по лицу хлестнул, кажется. — Успокойся, я тебе говорю. — Отстань! — сдавленно заголосил Сергей, протестующе заелозил. Даже ногу попытался отдавить. — Ты можешь не орать? — рыкнул Волков, и Разумовский заткнулся, разве что дышал всё так же тяжело и рвано. Потом извернулся, вцепился в олеговы руки, голову назад запрокинул, ему на плечо. — Успокоился? — поинтересовался Олег. — Нет, — с вызовом сказал Сергей и повернул голову вбок, ткнувшись носом Олегу в шею. — А будешь… Руки распускать… То я тоже... — Пипец напугал, — фыркнул Олег. Сергей снова дёрнулся, и на этот раз Олег ослабил хватку — ровно настолько, чтобы тот смог развернуться к нему лицом. — Смешно тебе, да? Из приоткрытого окна дунул сквозняк, и Сергей вздрогнул всем телом. — А я не шучу, — выдохнул он Волкову прямо в рот и припечатал неловким, коротким поцелуем. И зажмурился, весь сжался, ожидая чего угодно — что тот сплюнет, ударит, выругается... — С днём рождения, Серый, — выдал через некоторое время Олег. А потом показал ему, как целоваться по-настоящему.