Персональный купидон

В солнечной системе восемь планет. На земле семь миллиардов человек. 243 страны. 791 город в их стране. И им, блин, повезло обоим жить в Мусутафу. И еще, блин, он умудрился влюбиться в Кацуки. Занавес… Изуку буквально бился головой о стол, когда полностью осознал это в средней школе. Черт, ну за что? Почему так? Почему именно он? Да уж лучше это был бы кто-нибудь другой, кто угодно, хоть Минета, но не Кацуки! Ох, Кацуки… Однажды Мидория ходил по комнате и бубнил себе под нос: – Если Каччан узнает, то… Нет, этого допустить нельзя. Сколько там лет дают за убийство? 14 лет? Хмм, многовато. Но разве Каччана это остановит, когда тот узнает? Тюрьма всего лишь комната… 14 всего лишь число… По крайней мере он так рассудит, если узнает. А если даже и не рассудит, и не убьет, то будет избегать меня, или снова начнет издеваться… Нет, уж лучше пусть убьет… За дверью послышался шорох. Изуку подпрыгнул и в ужасе обернулся. И кого могло занести к нему именно в этот момент? А если это Кацуки?... Мысленно беря в руки лопату, зеленоволосый тихо спросил: – Кто… здесь? Дверь приоткрылась. Лопата уперлась в землю и выкопала первую порцию земли. – Деку, можно?... Из-за двери показалась каштановая прядь волос. Изуку выдохнул, откидывая лопату подальше. – Это ты, Урарака-чан? Заходи. Девушка тихо зашла и прикрыла за собой дверь, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Я… эм… ну… Случайно услышала твои рассуждения… Мидория слегка покраснел. – И… ты… что-то хочешь мне сказать, Урарака-чан? Очако смущенно уставилась в пол. – Тебе… нравится Кацуки? – хмм, а пол и правда очень интересный. Наверное, и потолок тоже… О, а каковы тогда стены? Ух ты ж, да тут целый музей плакатов… Хмм, и правда интересно. Уж точно намного интереснее, чем зеленоволосый посреди комнаты. А тот самый зеленоволосый вновь схватил лопату и выкопал новую ямку. – А… ну… э… я… – красный от смущения Изуку отвел глаза в сторону. Надо же, тут есть такой интересный шкаф… – Ладно, брось, Деку, – Очако улыбнулась доброй улыбкой и перевела взгляд на Мидорию. – Не стоит отрицать очевидное… – В КАКОМ СМЫСЛЕ ОЧЕВИДНОЕ?! – в ужасе подпрыгнул веснушчатый. Лопата стремительно воткнулась в землю и вышвырнула из нее огромный ком. – Ты же не хочешь сказать, что… – Нет-нет-нет, – Урарака замахала руками. – Просто по твоим рассуждениям это и так понятно. Послушай, – уже более серьезно сказала она. – Ты можешь рассказать мне об этом? Я понимаю, что тебе очень неловко, – поспешно добавила девушка, видя, как стремительно краснеет парень. – Но тебе явно стоит выговориться. Кто знает, может быть я даже смогу помочь тебе. Изуку мялся. Лопата нетерпеливо постукивала по земле, горя желанием поскорее откопать тут небольшую траншею прямо под Мидорией. – Можно я задам тебе сначала парочку вопросов? Очако кивнула. – Первый: ты никому не расскажешь? Только честно. Урарака начертила пальцем крест возле своего рта. – Честное Ураракавское! – А теперь второй вопрос… – Изуку неуверенно посмотрел на Очако. – Я же… Нравлюсь тебе, так? – при этих словах Урарака замерла. – Так почему же ты мне помогаешь?... Уравити слегка покраснела, но улыбнулась. – Не буду отрицать, что ты мне нравишься, Деку, – спокойно сказала она. – Но то, что мои чувства невзаимны, не означает, что я должна ненавидеть тебя, или же объект твоего воздыхания. Чувства не привязывают насильно. А я просто хочу, чтобы ты был счастлив, – на лице Очако вновь появилась искренняя улыбка. – Именно поэтому я хочу помочь тебе, Изуку. Мидория широко раскрыл глаза. Потом слегка улыбнулся. – Спасибо, Урарака-чан. – Рано пока благодарить, я еще ничего не сделала, – рассмеялась Уравити. – И так, каковы же обстоятельства? Изуку уселся на кровать, жестом приглашая Очако устроиться рядом. Затем он начал свое неторопливое повествование, в ходе которого лопата то и дело выкапывала новую ямку, пару раз закапывала ее обратно и тут же снова раскапывала, а в какой-то момент даже попыталась повалить туда Мидорию, но тот ловко обошел грань фола и удержался на земле. Закончив рассказ, Изуку опустил голову от смущения, разглядывая теперь ну неимоверно интереснейшую простынь на кровати. Урарака задумалась. – Говоришь, что он ненавидит тебя… – протянула шатенка. – Не сказала бы. Мидория поднял взгляд. – Почему ты так думаешь? – спросил Изуку ни на что не надеясь. – Ну, он… Кацуки как-то слишком остро реагирует, когда кто-то заводит речь о тебе. Когда ты появляешься в его поле зрения, он старается придать себе максимально безразличный вид, но вот когда ты уходишь, он долго-долго смотрит тебе вслед. И еще, – она понизила тон. – Скажу по секрету, но, когда он услышал, что ты мне нравишься, он жутко разозлился. Виду не подал, конечно, зато когда вышел из общежития, он такой взрыв устроил, что мне аж страшно стало, – Очако хихикнула. Изуку удивленно вскинул брови. На его лице отобразилась едва заметная улыбка. – Правда? – Ага, – внезапно Урараку осенила какая-то мысль. Девушка хитро посмотрела на Мидорию. – Слушай, Деку. Скоро ведь Новый год. – Ну да, – Изуку приставил руку к подбородку, пытаясь понять ход мыслей шатенки. Внезапно лицо подростка исказилось гримасой растерянности и ужаса. – Погодь, Урарака-чан, что ты задумала?... – Мы можем устроить Тайного Санту! – глаза Очако заблестели. – И тогда ты сможешь признаться ему в любви! – Стой-стой-стой, – лопата бешено начала копать землю. – Но я не могу… Я боюсь… А вдруг он не поймет? Или подумает, что это кто-то другой… Или узнает меня, что еще хуже… Да и как из всех учеников 1-А мне попадется именно Каччан? – сбивчивая речь Изуку превратилась в тихое бормотание, которое уже начало нервировать даже железную в этом плане Урараку. – Подожди, Деку! – только когда Мидория замолчал, она продолжила. – Я же уже говорила, что ты небезразличен Кацуки. Не знаю, в каком именно смысле небезразличен, но это факт. Поэтому расслабься. В крайнем случае напишешь анонимно. – Но каким образом мне попадется Каччан? На это Очако лишь заговорчески подмигнула Изуку, лопату которого уже стошнило от таких выкрутасов вокруг могилы подростка. – Скоро ты и сам все узнаешь.

***

Наступило 31 декабря. В преддверии праздника все носились, как угорелые: хватали костюмы, украшали помещение, готовили еду, а такие индивидуумы, как Каминари или Минета, просто распевали песенки и танцевали, мешаясь у всех под ногами, но при этом гордо называя это «созданием новогоднего настроения». Правда, их быстро разгонял Иида, но, к сожалению, ненадолго. Подготовка закончилась в 17:30, после чего все уселись на диваны, на кресло, или даже на пол. Воцарилась мертвая тишина, в которой отчетливо слышалось тиканье часов. Даже Бакуго не шумел, что было странно. Все были в преддверии праздника, но вдобавок к этому сильно взволнованы. Тишину и всеобщее напряжение нарушила Очако. – Ребята, а давайте устроим Тайного Санту? – она незаметно подмигнула Изуку. – Кстати, хорошая идея! – поддержал Уравити Иида. Весь класс единолично закивал головами. – Дерьмо, – фыркнул Кацуки, но участвовать согласился. Урарака вытащила пакетик с именами и по очереди поднесла его к каждому из ребят, потом и сама вытащила листочек. Изуку, самому последнему, она протянула мешочек, хитро улыбаясь. Мидория заглянул в него, но ничего не увидел. Слегка нахмурился. – Рукой поищи, – шепотом сквозь зубы сказала Очако, так, чтобы никто кроме Изуку ее не услышал. Зеленоволосый опустил внутрь руку и вдруг почувствовал листочек, приклеенный к стенке мешочка. Видимо, его никто больше не заметил. – Ну ты даешь, Урарака-чан! – развернув бумажку, удивился Изуку. – Аа? Чего там? – нахмурился Кацуки и вызывающе вскинул вверх подбородок. – А… Да нет, ничего, – улыбнулся Мидория. – Просто придумать и подготовить все это заранее, это надо уметь. Кацуки только фыркнул и отвернулся, правда, Изуку заметил какую-то досаду на лице блондина. Все же Очако права – с Кацуки действительно что-то происходит. Ребята разбрелись по своим комнатам готовить подарки выбранным одноклассникам. У каждого стоял вопрос, что подарить человеку. Мысленно проклиная Очако и ее чертову игру, о которой она, кстати говоря, должна была хотя бы предупредить, Кацуки хлопнул своей дверью и развернул бумажку. «Очако Урарака» – Хах, – хитро улыбнулся Бакуго. – Ну держись, Круглолицая, ты у меня за все попляшешь… И за Деку, и за вот эту дебильную идею, хотя она уже не кажется мне такой уж идиотской… Руководствуясь такими мыслями, Кацуки живо смастерил какую-то гадость из клея и коричневой пастели, после чего запихнул это в коробку таким образом, чтобы это месиво, когда коробка открывалась, вылетала прямо в лицо открывшему. Бакуго быстро выбежал из комнаты, озираясь по сторонам. Спустившись вниз, он бросил коробку под дверь Очако и стремительно взлетел по лестнице на свой этаж. Рядом со своей дверью блондин вдруг обнаружил небольшую коробочку с письмом на крышке. Кацуки хмыкнул. А вот и его Тайный Санта. – ТВОЮ НАЛЕВО, БАКУГО, ЭТО ТЫ ТАКОЙ УМНЫЙ?! – послышался снизу разъяренный голос Урараки. – Пора делать ноги, – хохотнул блондин, забежал в свою комнату и запер дверь. Подойдя к кровати, Кацуки развернул письмо. По мере чтения, улыбка медленно пропадала с его лица. Прочитав письмо, Бакуго широко раскрыл глаза от удивления и поскорее открыл коробку. Внутри была куча шоколадных конфет. Блондин развернул одну и положил в рот. Хмыкнул. Схватил письмо и выбежал из комнаты. Это было рискованно. За дверью его поджидала злющая Очако с коричневым лицом. Может быть, Кацуки и избежал бы злой участи, если бы просто проигнорировал ее (в конце концов, она то не знает, кто ее Тайный Санта), но красноглазый расхохотался, только завидев Уравити. И подросток тут же отправился в полет, хаотично врезаясь в стены, и дико хохоча. – Идиот! – крикнула Урарака, но вдруг заметила в руках блондина письмо. Девушка едва заметно улыбнулась, схватила Кацуки за ногу и швырнула в сторону лестницы. – Падение! Бакуго грохнулся на лестницу, злобно кряхтя от боли. Но сейчас драться с Очако ему не хотелось, ведь в его руках было заветное письмо. Кацуки поднялся и побежал вниз, попутно проклиная эту «Круглолицую дуру».

***

Изуку нервно теребил в руках плюшевого Всемогущего (кому вообще пришла идея подарить его Мидории?!). Что ж, отчаянный шаг он уже сделал, пусть и анонимно. Отсрочил себе смерть, так сказать. Хмм, интересно, а насколько быстро его персональная лопата откопает ему могилу? Наверное, мгновенно, ведь Изуку услышал стук в дверь, выкрики «Открывай, чертов Деку!», и его лопата быстро-быстро стала выкапывать яму. Дрожащей рукой Мидория открыл дверь. – Ка… – но ему не дали договорить. Бакуго затолкал Изуку обратно в комнату и запер дверь. После чего поднял правую руку с письмом. – Это от тебя, Деку? – спросил блондин, прижав Изуку к стене и многозначительно посмотрев ему в глаза. Мидория покраснел. – С… с чего ты… э...это решил?... – запинаясь, пробормотал зеленоволосый, старательно не глядя на красноглазого перед собой. Кацуки ухмыльнулся, после чего стал зачитывать письмо. – «Привет, – начал Бакуго. – Я понимаю, что сейчас это, возможно, не совсем в тему, что тебе просто хочется насладиться праздником, однако я все же напишу это, пусть и не буду выдавать свою личность. Я люблю тебя, Каччан! Твой Тайный Санта», – Кацуки перевел взгляд на красного, как помидор Изуку, и хмыкнул. – Что ты на это скажешь? Мидория вжался в стену. – К...как ты… Узнал?... – выдавил из себя веснушчатый. Пытаясь скрыть радость, Бакуго закатил глаза. – Какой смельчак, кроме тебя, посмеет назвать меня "Каччаном"? Изуку вздрогнул. Вот это оплошность так оплошность… Лопата уже вовсю орудовала, изрыв приличное количество земли в Мидорькином мозгу. – И вдобавок, – на лице Кацуки появилась легкая ухмылка. – Какой идиот впихнет в шоколадные конфеты перец, хах? Хотя… Они оказались довольно неплохими. Персональная лопата Изуку остановилась. Что это значит? Может ли зеленоволосый рассчитывать на взаимность? Или же… Бакуго вдруг резко поставил руку с письмом с другой стороны головы Мидории. Тот вздрогнул. Лопата веснушчатого любезно предоставила ему прекрасную, свежую могилу. Изуку обязательно ей воспользуется. Вот только Кацуки не давал вырваться извивающемуся зеленоволосому. – Деку, – голос спокойный и… мягкий? Или сердитый? Мидория не понимал. Он только пытался вырваться, а ему не давали. – Деку, перестань, – он не слушал. Над ним издеваются или что?... – Изуку, – зеленоволосый замер. Перевел испуганный взгляд на Кацуки. И удивленно вскинул брови. Бакуго смотрел на Мидорию с непривычной для него… нежностью. Что это с ним?... – Качча… – но Деку не дали договорить. Блондин заткнул веснушчатого поцелуем. Осторожным и нежным, совершенно для него несвойственным. В груди Изуку разлилось приятное тепло. Он закрыл глаза и поддался навстречу. Через минуту им стало не хватать воздуха, и подросткам пришлось отстраниться. Блондин улыбнулся. Большим пальцем провел по веснушчатой щеке. Изуку прижался к ладони Бакуго и слегка улыбнулся. Улыбка вдруг пропала с лица красноглазого. – Тебе разве… не Круглолицая нравится? – с ноткой грусти спросил Кацуки. – Что? – Изуку широко распахнул глаза. – С чего ты… Бакуго отвел взгляд. «Очень весело, конечно, – подумал Кацуки. – Прийти в Юэй и видеть, как буквально на твоих глазах у тебя отбирают самого дорогого человека. И не какая-нибудь там Момо, которая ко всем цепляется, а чертова Круглолицая, у которой буквально все шансы. Ладно бы просто цеплялась, так нет, она же еще и влюбилась в тебя, ты глянь ка! И самое главное, что она делала в твоей комнате полмесяца назад?...» – Каччан, все не так! – Изуку положил руку на плечо красноглазого. Блондин вздрогнул. Кажется, он сказал это вслух… – А как тогда? – поднял бровь Бакуго. – Она устроила Тайного Санту для того, чтобы я смог признаться тебе в любви… – Мидория покраснел. – Только… На счет письма… – Вот только не говори, что его не ты писал. – Нет-нет-нет! Писал то его я. А вот проверяла Урарака на предмет узнаваемости. Она что, специально не сказала мне, что я так облажался?... Кацуки вдруг расхохотался. Изуку удивленно склонил набок голову. Почему? Что он сказал не так? Закончив смеяться, блондин опустил голову на плечо Мидории, приобняв его за талию и прижав к себе. – Могу смело заявить, – все еще подрагивающим от смеха голосом сказал Кацуки. – Что это самый лучший подарок на Новый год, который мне только дарили. Изуку обнял красноглазого в ответ, широко улыбнувшись. Рискованный шаг, зато такой прекрасный результат. – Я люблю тебя, – тихо-тихо прошептал Мидория. Но Кацуки услышал его. – И я люблю тебя, Деку, – таким же тихим шепотом проговорил блондин. А за дверью молча стояла Урарака, прислушиваясь к разговору парней и расплываясь в счастливой, искренней улыбке.