Разбитые оковы сердца.
7 января 2022 г., 23:08
Еще один рабочий день Чжанчи подходит к концу. Последний день месяца выдается очень напряженный, нужно подготовить столько отчетов и закрыть все дела, которые почему-то были отложены на последний момент.
Агенты, к счастью, успевают выполнить свою работу до наступления сумерек и теперь отправляются в уютный бар недалеко от офиса, чтобы отметить успешное окончание рабочего дня. Ежемесячные походы на совместный вечерний отдых уже стали их традицией.
Лань Сычжуй, как самый младший, открывает для всех бутылки со спиртным и заботливо разливает по стеклянным рюмкам. Обычно Лань Ванцзи не пьет алкоголь, поскольку плохо его переносит, но сегодня особый день. Сегодня он мучается от чувств к Вэй Усяню и уже не может держать все свои переживания в себе, поэтому ему в срочном порядке необходимо расслабиться. Возможно, алкоголь поможет отпустить ситуацию хотя бы на некоторое время, хотя бы на этот вечер.
— Предлагаю поднять бокалы за отличное завершение месяца! — произносит тост Цзян Фэнмянь вместо Лань Цижэня, который сегодня решил не принимать участие в их небольшом застолье. — Мы все очень хорошо потрудились и заслужили отдых. Надеюсь, следующий месяц будет менее тяжелым, чем этот!
— Выпьем! — поддерживает Не Минцзюэ и опрокидывает рюмку байцзю.
Лань Ванцзи одним махом осушает свою рюмку. Напиток разливается по его горлу и внутри как будто зарождается пожар. Еще несколько секунд он морщится, потому что ему так непривычно пить крепкий алкоголь, тем более с таким специфичным вкусом. Но ему будто бы становится легче. На мгновение, но все же легче. «Лучше, чем ничего», — думает Лань Ванцзи перед тем, как ненадолго отключается.
— Он что, уснул? — обеспокоенно интересуется Лань Сычжуй, пытаясь слегка опасливо растормошить своего старшего товарища.
— У Ванцзи плохие отношения с алкоголем, возможно, ему не стоило пить такой крепкий напиток... — отвечает Лань Сичэнь, который знает младшего брата как свои пять пальцев.
Сычжуй оставляет попытки разбудить Ванцзи и присоединяется к своим коллегам, которые уже вовсю обсуждают накопившиеся за месяц новости и проблемы. Пробуждения Ванцзи никто не замечает.
— Кстати, как поживает Вэй Усянь? — спрашивает Цзян Фэнмянь, а в глазах Лань Ванцзи вспыхивает опасный огонек.
— Думаю, ему сложно свыкнуться с новой обстановкой, — отвечает Лань Сичэнь, подливая в свой стакан воду. — Это для него стресс. Насколько я знаю, даже на улицу он выходит редко...
— Ему тяжело, — вставляет вдруг Лань Ванцзи серьезным голосом, нахмурив брови.
— Действительно, с таким сложно жить... — как-то грустно озвучивает вслух свои мысли Сычжуй, покручивая в руке свою кружку.
— Я хочу сделать что-то для него, но не знаю, чем помочь, — говорит Лань Ванцзи и с сожалением склоняет голову. Наконец мысли, подгоняемые алкоголем, начинают вырываться наружу.
— Мы можем лишь поддержать его. Он сильный, он справится, — Лань Сичэнь похлопывает брата по плечу, но его рука замирает, когда он слышит следующие его слова.
— Он мне правда нравится.
— Вэй Усянь действительно хороший человек, думаю, он понравился бы многим, — Цзян Фэнмянь пытается сгладить нависшую после такого признания тишину.
— Нет. Я люблю его.
За их столом воцаряется тишина. Все взгляды устремлены на Лань Ванцзи, который устало вздыхает, прикрыв половину лица рукой. Это были слова, которые не ожидал услышать никто, даже его старший брат. Он опускает руку на его плечо и спрашивает:
— Ванцзи, ты выпил слишком много, тебе нужно немного отдохнуть. Может, хочешь выйти на свежий воздух?
В помещении действительно стоит сильный запах спиртного и табака, который исходит от столиков вокруг, но Лань Сичэнь понимает, что дело совсем не в этом. Он беспокоится, не будет ли его брат жалеть о том, что сказал в хмельном состоянии. Потому что сказанных слов уже не вернуть, и теперь его тайну знают все. И он совсем не ожидал, что это произойдет именно так.
— Я давно хотел признаться, но не было подходящего момента. Мне нравится Вэй Усянь как человек, как парень, я правда понял, что люблю его. Но я совсем не знаю, что с этим делать... — на этих словах Лань Ванцзи потирает виски и поднимает опустошенный, потерянный взгляд на товарищей.
— Ох, Ванцзи... Я рад, что ты поделился с нами своими переживаниями, — обращается к нему Цзян Фэнмянь под одобрительные кивки остальных. — Возможно, тебе стоит признаться во всем ему. Я наблюдал за вами во время наших переговоров с Даорэн и думаю, что ваши чувства взаимны. И ему сейчас как никогда нужна твоя поддержка. Покажи Вэй Усяню, что он не один, что есть люди, которые за него беспокоятся, которые хотят, чтобы он поправился.
— Спасибо за ваши слова, — еле заметно он вздыхает с облегчением и чувствует, как разбиваются оковы сердца.
***
В душе Вэй Усяня бушуют демоны. Он прижимает колени к груди, накрывая голову руками, будто пытаясь спрятаться от чего-то очень страшного. Он понимает, что это бесполезно, ведь это «очень страшное» находится в его голове. Голоса, которые заставляют его чувствовать себя таким бесполезным, таким беспомощным сейчас звучат как никогда громко. Он кричит, но никак не может заглушить их, и крик резко сменяется слезами. Горькие слезы, которых Вэй Усянь пролил уже достаточно за то время, пока находился на лечении. Слезы, которые не успевают высыхать с того самого момента, как ему дали вспомнить часть своей жизни. «Что, если я сдамся этим монстрам внутри меня?» Чувство вины разъедает его грудную клетку, такое ощущение, будто еще немного и с него слезет вся кожа. Ему хочется спрятаться, хочется убежать от вины, и ему очень жаль, что он не может выпрыгнуть из своего собственного тела. «Нет никого, с кем бы я мог разделить это...» А еще его съедает стыд. Стыд за то, что он делал, за то, что он чувствует сейчас, за то, что он никак не может со всем справиться. «Это ты во всем виноват, ты должен понести наказание за все, что совершил.» Ему противно от своей беспомощности. Противно от огромного потока чувств, накрывших его, словно лавина, и его буквально выворачивает от всей этой каши внутри. «Какой смысл от твоего существования, когда всем плевать на то, жив ты или мертв?» Перед глазами проносятся картины из прошлого. Цзян Чэн с поднятой вверх рукой, красная точка на лбу Цзинь Гуан Яо, крик Цзян Янли, последние слова Вэнь Цюн Линя и его семья, Цзян Чэн, истекающий кровью... «Я не хочу, чтобы меня спасали, я хочу проиграть в этой войне...» Вэй Усянь пытается сбежать. Он забегает на кухню и судорожно начинает что-то искать, одной рукой держась за голову, будто пытаясь сдержать все несказанное, чтобы оно не вырвалось наружу. «Ты должен быть сильным, не смотря ни на что, ты должен выжить...» Он не понимает, зачем ему жить, когда он знает, что по нему никто не будет скучать, что никто не прольет ни слезинки, если его не станет. Теперь он стоит перед зеркалом в ванной и смотрит на свое отражение. Видит свои красные от слез глаза, похудевшее бледное лицо и не понимает, кому он такой нужен. Семье? Ее у него нет. Друзьям? У него не осталось ни одного друга. «А были ли у тебя друзья?», шепчет ему отражение. «Подумай сам, был ли ты когда-нибудь кому-то нужен? Всем плевать, сколько бы ты ни пытался.» Вэй Усянь не нужен даже самому себе. Он устал от себя. Он хочет сбежать от себя как можно дальше, лишь бы оставить это бушующее пламя чувств и эмоций позади, чтобы они никогда больше его не преследовали. «Освободит ли это меня?» Он держит нож в своих руках. Вот он — его путь к спасению. Его единственная возможность сбежать. «Никто...» Он делает первый порез на запястье. Так больно и так хорошо. «... никогда...» Делает второй порез, от которого еще легче на душе. «... тебя...» Третий порез дается еще легче. «... не поймет.» Сил осталось только на четвертый. Он уже был убийцей когда-то. И он точно знает, где и как нужно резать. Вэй Усянь соглашается стать убийцей еще один раз. Последний раз. «Мне очень жаль, я правда сожалею, мне очень стыдно за все, пожалуйста, простите меня...» Он падает на пол, не в силах сохранять равновесие. Перед глазами пляшут черные круги. Горячая кровь струится по его телу, будто пытаясь согреть, но ему сейчас так холодно. Так холодно и так одиноко. И так спокойно на душе, как никогда еще не было. Ему не больно, а только горестно от того, что никто никогда не услышит и не узнает, что он хотел сказать и в чем он хотел признаться. Но он чувствует, что это того стоит. Это то, что он должен был сделать. Потому что так правильно. «Пусть это послужит вам доказательством...» Сегодня Лань Ванцзи допоздна засиживается за рабочим компьютером и снова пропускает обед. Он не заезжает в кафе за перекусом и решает, что будет лучше приготовить дома и заодно накормить Вэй Усяня, который, скорее всего, тоже ничего не ел весь день. Сегодня он должен признаться ему в своих чувствах. Так долго он настраивался и искал подходящий момент, но парню с каждым днем становится все хуже, и Ванцзи уже не может ждать. Он решает признаться Вэй Усяню сегодня. Он должен рассказать ему все, показать, что его любят и что о нем беспокоятся. Он должен успеть ему помочь. Лань Ванцзи заходит в свою квартиру. Сразу замечает, что в ней как-то слишком тихо, и даже не слышно шума телевизора, который работает каждый вечер из-за Вэй Усяня. — Вэй Ин? — зовет Лань Ванцзи так, чтобы было слышно во всей квартире, и его голос со звоном отскакивает от стен в этой мертвой тишине. Он проходит в гостиную, но никого там не находит. Может быть, он на кухне? Лань Ванцзи не успевает дойти до комнаты, как ощущает, что идет по чему-то мокрому. Он опускает взгляд на пол и видит лужу крови, беспорядочно растекающуюся из-под двери ванной комнаты. — ВЭЙ ИН!!! — осознание того, что произошло в квартире, пока его не было, накрывает Лань Ванцзи с головой. Он дергает за ручку двери, но она не поддается, поэтому он со скоростью пули выбивает замок на двери одним точным движением. Поскальзываясь на огромной луже крови, он, спотыкаясь, подбегает к лежащему на полу Вэй Усяню и касается его тела. Такое холодное, такое бледное... — Нет, этого не может быть, Вэй Ин, пожалуйста, ответь мне! — он не хочет верить в то, что видит. — Нет, только не так, прошу тебя, не умирай... Вэй Усянь смутно понимает, что происходит. Он видит лицо поднявшего его мужчины будто бы через черную пелену. — Я люблю тебя, прошу, продержись еще немного... — Лань Ванцзи срывает с крючка полотенце и начинает перевязывать его изрезанную руку, чтобы остановить кровотечение, но по луже крови, которая успела образоваться вокруг них, сразу понятно, что он потерял слишком много. — Все будет хорошо, держись, я с тобой... — П... прости... — Вэй Усянь ждал этих слов так долго и вот, наконец, услышал их. Теперь ему не страшно умереть, потому что он знает, что он не один и что чувства его все-таки взаимны. Хотя теперь он немного сожалеет. Он сожалеет о том, что так и не дождался его. Сожалеет о том, что уже слишком поздно, и сейчас это не имеет никакого смысла. Лань Ванцзи прижимает к себе парня, пытаясь нащупать пульс на его шее. Чувство пустоты разрезает его душу, когда он понимает, что сердце, которое должно было биться в унисон с его собственным, больше не сделает ни одного удара. Больше никогда. — Вэй Ин, нет, как же так... — он гладит Вэй Усяня по волосам, с которых медленно стекает алая кровь, окрашивая идеально белый костюм в насыщенный красный цвет. — Я люблю тебя, пожалуйста, не оставляй меня... Ванцзи устало вытирает пот со лба, лежа на своей кровати. Он смотрит в потолок отсутствующим взглядом. Ощущение, будто его тело и душу раскромсало на мелкие кусочки так, что их уже не собрать. Его всегда спокойный сон в этот раз нарушили образы, которые теперь не хотят покидать мысли. Он слышит аккуратный стук в дверь. — Лань Чжань? У тебя все в порядке? — слышит он приглушенный голос. Такой родной, он готов слушать его до конца своей жизни. Лань Ванцзи поднимается с кровати и открывает дверь. Перед ним стоит Вэй Усянь, на лице его читается беспокойство, а под глазами прочно залегли темные круги. — Я слышал, что ты звал меня... Все хорошо? — Все в порядке, — мягко отвечает Лань Ванцзи и даже слегка улыбается. — Мне просто приснился сон. — А, я понял... Ну, тогда я пойду. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. «В этот раз все будет по-другому», думает Лань Ванцзи, глядя в спину удаляющегося Вэй Усяня в уютной домашней пижаме, так мило обнимающего подушку. «Я научу тебя жить заново».
