Ошибки, за которые приходится платить.

      Утро встретило Мию сильнейшим похмельем. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а дикая, иссушающая жажда была для десятилетней девочки в новинку. Кое-как поднявшись на постели, она поморщилась: каждое движение отзывалось тупой болью в мышцах. Воспоминания о вчерашнем вечере и обжигающем поцелуе заставили её губы дрогнуть в мимолётной улыбке, но та мгновенно испарилась, стоило ей наткнуться на суровый взгляд матери.       Кушина сидела на стуле напротив кровати, скрестив руки на груди. Было глупо надеяться, что Кровавая Хабанеро не почует запах перегара. Мия смутно помнила, как её волокли домой, и сейчас гадала: кто именно это сделал? Вряд ли Наруто. Раз уж он решил не торопить события, то наверняка просто перепоручил её одноклассникам. Эта мысль слегка задевала самолюбие куноичи. Ей хотелось, чтобы он сам позаботился о ней, а не бросал на попечение друзей.       — Я жду объяснений, — ледяной тон матери заставил Мию вздрогнуть. Фиолетовые глаза Кушины сверкали, точно лезвия заточенных кунаев, а вся её фигура излучала скрытую угрозу.       — Мам, пожалуйста, потише, — взмолилась девочка, зажимая ладонями уши. — Дай воды…       — Держи. — Кушина протянула ей гранёный стакан и таблетку. На мгновение её лицо смягчилось: женщина вспомнила, как сама впервые перебрала с сакэ после получения звания чунина. Но ностальгия быстро уступила место материнскому долгу. Стоило Мие опустошить стакан, как строгая маска вернулась на лицо Узумаки. — А теперь говори. Где ты умудрилась так напиться И с каких пор пьяную дочь Хокаге конвоируют до дома одноклассники?       — Мам, они не виноваты, — тихо пробормотала Мия, возвращая стакан. — Мы просто пошли перекусить после академии, а на улице ливень. Зашли в ближайший ресторанчик. Там… в общем, кое-что случилось, и я выпила. Случайно.       — И что же там случилось? — Кушина подалась вперёд, буравя дочь пронзительным взглядом.       — Не могу сказать, — Мия отвела глаза, чувствуя, как щёки заливает румянец стыда. Меньше всего ей хотелось выкладывать матери всю подноготную о загадочном парне, который перевернул её мир.       — Мия, ты либо выкладываешь всё прямо сейчас, либо я устрою тебе такую взбучку, что ты месяц сидеть не сможешь, — в голосе Кушины зловеще громыхнули раскаты грома. — Отвечай. Что произошло в ресторане?       — Ну… я встретила парня. Он мне очень, очень понравился, но… — Мия запнулась, сердце в груди застучало как сумасшедшее.       — Но? — Кушина изогнула бровь, требуя продолжения.       — Но он сказал, что я ещё слишком маленькая для отношений! — выпалила девочка на одном дыхании, боясь, что её перебьют. — Сказал, чтобы я сначала окончила академию. И если за два года мои чувства не остынут, то мы попробуем встречаться.       — Надо же. А этот юноша, в отличие от тебя, дружит с головой, — Кушина хмыкнула, заставив дочь покраснеть ещё сильнее. — И ради этого ты решила залить горе алкоголем? Почему твой ненаглядный тебя не остановил?       — Его не было в комнате! Он ушёл в магазин за сладостями для меня. В это время пришли ребята, мы с Ино немного повздорили, ну я и выпила его напиток на слабо… А дальше всё как в тумане, — Мия окончательно понурила голову.       — Как его имя? — тон Кушины стал тише, но от этого не менее опасным.       — Не скажу. Ты его всё равно не знаешь.       — Это ещё почему? — Кушина склонилась над кроватью, напоминая приготовившуюся к прыжку хищницу.       — Мам, ну хватит допросов! Я клянусь, что больше никогда не прикоснусь к этой гадости! — Мия отчаянно пыталась перевести тему, но с Кровавой Хабанеро такие фокусы не проходили.       — Разумеется, не прикоснёшься, — Кушина с глухим стуком вытащила из-за спины широкий кожаный ремень. У Мии перехватило дыхание, она инстинктивно вжалась спиной в изголовье кровати. — Я тебе сейчас устрою такую профилактику, что ты до выпуска из академии о мальчиках думать забудешь.       — Мама, стой! Я правда всё поняла!       — Ты вообще соображаешь, что в твоём возрасте алкоголь — это табу?! Я тебе сколько раз повторяла? А ты мало того что ослушалась, так ещё и шаталась чёрт пойми с кем. Мия, тебе десять лет! Куда ты летишь?! — в голосе матери гнев смешался с искренней, глубокой обидой.       — Да он правда хороший, мам! Красивый, сильный, добрый… Ты бы видела, как он дерётся! Саске с одного удара через весь двор улетел и забор проломил! А ещё он просто обалденно целу… Ой. — Мия резко захлопнула рот ладонями, но слово уже вылетело.       — Что, прости?! — Кушина едва не выронила ремень, её глаза округлились. — Ты с ним целовалась?!       — Ну… мы поспорили… и проиграли, — еле слышно пропищала блондинка.       — Да ты издеваешься надо мной! Поспорили они! Ками-сама, за что мне это? — Кушина схватилась за виски, чувствуя, как у неё начинает дёргаться глаз.       — В своё оправдание скажу, что в споре участвовали все девочки! Он должен был поцеловать ещё Ино и Сакуру, но остановился только на мне и Хинате. Правда, Хинату он просто в лоб поцеловал, совсем не так, как меня, — Мия смущённо теребила край одеяла, пряча улыбку.       — Вам что, делать в академии нечего? Лучше бы на полигонах тренировались! Если Хиаши узнает, что его старшую дочь целовал посторонний парень, от твоего ухажёра даже мокрого места не останется. Зачем тебе вообще этот бабник? — Кушина тяжело опустилась обратно на стул, чувствуя, как от откровений дочери начинает кружиться голова.       — Никакой он не бабник! По-настоящему он целовал только меня. И сам сказал, что я ему нравлюсь, — гордо вскинула подбородок Мия, хотя голос её всё ещё заметно подрагивал.       — Ладно, — Кушина внезапно убрала ремень и заговорщически улыбнулась. — Наказание отменяется. При одном условии: ты опишешь, как он выглядит.       Мия оторопела от такой резкой смены настроения. Способность матери мгновенно переходить от ярости к любопытству всегда поражала, но сейчас это выглядело особенно подозрительно.       — Честно? Без обмана?       — Ты не веришь собственной матери? — прищурилась Кушина.       — Ну… он высокий. У него густые, очень мягкие темные волосы. А глаза… глаза у него цвета чистого летнего неба. Яркие, прямо ослепляют. И ещё у него на щеках странные шрамы, похожие на…       Договорить Мия не успела. Дверь в комнату резко распахнулась, и на пороге появился Минато. Четвёртый Хокаге выглядел измождённым — груз государственных дел и бесконечные отчёты отнимали все силы. Но сегодня в его облике сквозило что-то ещё. Какое-то глухое, тяжёлое напряжение. Мия не могла понять, в чём дело, но Кушина сразу сообразила, в чём причина. Сегодня должен был состояться квалификационный экзамен Наруто.       После вчерашнего затяжного скандала на кухне, в ходе которого Кушина перебила половину фамильного фарфора, Минато всё же уступил и допустил старшего сына к аттестации. Держать в подвешенном состоянии личного ученика сразу трёх легендарных Сеннинов было верхом политической глупости. Минато понимал это как политик, но как отец — страшился этой встречи после всего, что Наруто высказал ему на монументе.       — Кушина, нам пора, — негромко произнёс Минато, глядя на жену уставшими глазами.       — Куда это? — женщина на секунду растерялась, полностью поглощённая рассказом дочери. — Я вообще-то с Мией разговариваю.       — Потом закончите. Нас ждут на полигоне. Сегодня сдаёт экзамен один шиноби… — Минато выразительно посмотрел на супругу. — Тот самый, возвращения которого ты так долго ждала.       Зрачки Кушины сузились. В ту же секунду она сорвалась с места и пулей вылетела из комнаты, едва не сбив мужа с ног мощным потоком воздуха.       — Пап, а что за шиноби? — спросила Мия, удивлённо глядя на поправляющего одежду отца.       — Да так, ничего особенного, милая, — мягко соврал Минато, скрывая горечь. — Один старый знакомый твоей мамы вернулся в Коноху и решил стать шиноби Листа.       Они с Кушиной давно хотели рассказать Мие о существовании старшего брата. Но Наруто ясно дал понять, что не прощает родителей, и была огромная вероятность, что его ненависть перекинется и на сестру. Если Мия узнает правду, она расшибётся в лепёшку, пытаясь их помирить, а это лишь сильнее разозлит Наруто и заставит его навсегда покинуть Страну Огня. Минато планировал сначала восстановить хотя бы подобие контакта с сыном, но после последних событий эта задача казалась почти невыполнимой.       — Ясно… А мне можно посмотреть? — Мия просительно захлопала глазами.       — Нет, Мия. Тебе там делать нечего. Лучше займись теорией. Скоро в Коноху возвращается Цунаде-сама, и тебе стоит подготовить базу, если ты всё ещё хочешь обучиться медицинским техникам. Было бы отлично стать её личной ученицей, как думаешь? — Минато умело перевёл тему.       — Ну не знаю, пап… Она, конечно, сильная и легендарная, но я бы больше хотела тренироваться под руководством Джирайи-сенсея, — Мия неловко заправила прядь за ухо. Она знала, что упоминание Жабьего Сеннина — болезненная тема для отца, и обычно избегала её, но сейчас её так и подмывало спросить, почему они перестали общаться.       — Кстати, о Сеннинах. Ты ведь знаешь и Орочимару?       — Ну да. А что? — Минато присел на край стула, потирая переносицу.       — Ты случайно не слышал… ходят слухи, будто у него есть сын? Тебе Джирайя-сенсей ничего не говорил об этом?       — Да, Мия. У него есть сын. Он его усыновил, если я не ошибаюсь. А ты уже встречалась с ним? — Минато посмотрел на дочь с подозрением.       — Что? Нет, конечно! — Мия замахала руками и точь-в-точь как отец почесала затылок, глупо улыбаясь. — Просто девчонки в академии болтали, что в Коноху прибыл преемник Змеиного Сеннина. Было бы круто на него взглянуть. Он, наверное, такой же монстр по силе, как и сам Орочимару.       — Наверное, — сухо отрезал Минато. Внутри него против воли шевельнулась уродливая, глухая обида. Собственный сын считает отцом чужого человека. — Ладно, мне пора. И кстати, я уже подбираю состав для твоей будущей команды.       — Серьёзно?! Ух ты! — Похмелье как рукой сняло. Девочка с разбегу запрыгнула на кровать и принялась победно скакать на матрасе. — А кто со мной будет? Ну скажи, пап!       — Рано ещё, милая. Тебе учиться ещё целых два года, — улыбнулся Минато, глядя на её неподдельную радость.       — Ну блин… Почему всё так долго-то? — Мия надула губы и обиженно плюхнулась на подушки.       — Наберись терпения. Твоя первоочередная задача — сдать экзамен на генина с высшим баллом. Надеюсь на тебя.       — Всё будет в лучшем виде, пап! Я без проблем уделаю всех на экзамене и стану первой женщиной-Хокаге, вот увидишь! — глаза Мии загорелись решимостью.       — Вот это правильный настрой, — рассмеялся Минато, поднимаясь. — Всё, я ушёл. Веди себя прилично и не устраивай беспорядков, пока нас нет.       Через несколько минут Минато и Кушина уже быстрыми шагами направлялись к закрытому тринадцатому полигону, где их дожидалась экзаменационная комиссия и оцепление из бойцов Анбу.

***

      Квалификационный экзамен на звание джонина дался Наруто на удивление легко. Проблемы возникли разве что на теоретической части: парень физически не переносил долгую бумажную рутину. Будь это многодневная засада на нукенина в топях или выслеживание цели — он бы и глазом не моргнул, Орочимару научил его безупречной выдержке. Но тратить драгоценное время на решение оторванных от реальности тактических задач было выше его сил.       Сейчас он уже двадцать минут стоял в центре тренировочного поля. Ни экзаменатор, ни конвоировавший его Анбу не проронили ни слова. И лишь когда на трибунах появились Четвёртый Хокаге и его супруга, Наруто понял истинную причину этой задержки: Минато и Кушина явились лично оценить его боевой потенциал.       — Письменная часть сдана на максимальный балл. Переходим к практической демонстрации навыков тайдзюцу и ниндзюцу, — бесстрастно объявил главный экзаменатор. Получив кивок Хокаге, он подал знак.       На полигон бесшумной тенью опустился оперативник Анбу. Его лицо скрывала фарфоровая маска Ворона. Едва боец зафиксировал стойку, как внутри Наруто глухо и яростно зарычал запечатанный демон.       «Что не так, Курама?» — мысленно отозвался Наруто, не сводя глаз с оппонента.       «Учиха…» — исходящий чистой ненавистью рык Девятихвостого заставил чакру в катушках Наруто закипеть. По венам разлилось жгучее, ядовитое раздражение биджу.       — Драться в полную силу или ограничиться базовой программой? — громко спросил Наруто, глядя на судейскую ложу и пытаясь унять внутреннее эхо лиса.       — Показывай всё, на что способен. Нам нужен твой максимум, — ответил Минато. Голос Хокаге звучал ровно, но пальцы, сжимавшие перила, выдавали его волнение.       — Как угодно, Хокаге-сама, — Наруто оскалился в недоброй, хищной улыбке. В его глазах вспыхнул тот самый опасный блеск, который появлялся только перед смертельным боем.       — Участники готовы? Начали! — Экзаменатор молниеносно отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, чтобы не попасть под раздачу.       Наруто атаковал первым. Подстёгнутый яростью Курамы и собственным нетерпением, он развил такую скорость, что воздух вокруг его тела задрожал от трения, а от одежды пошёл лёгкий дым. Ему до безумия хотелось проверить, чего стоит этот хвалёный клан Учиха. Слава об этих глазах гремела по всему миру, и Наруто это откровенно злило. Он привык доказывать, что истинная сила куётся годами адских тренировок, а не достаётся по праву рождения.       В долю секунды преодолев расстояние между ними, Наруто нанёс хлёсткий круговой удар ногой в голову. Анбу, явно не ожидавший такого темпа, сработал на чистых рефлексах — уклонился корпусом и выставил жёсткий блок предплечьем. Раздался отчётливый, сухой хруст ломающейся кости. Учиха даже не вскрикнул: многолетняя муштра в спецотряде намертво выжгла в нём привычку показывать боль.       — Рука цела? — Наруто отступил на шаг, давая противнику перевести дух. В его тоне не было издевки. Несмотря на давление чакры Лиса, он не собирался забивать калеку. — Если можешь продолжать — я жду.       — Пустяки. Справлюсь и одной, — глухо отозвался Ворон из-под маски.       — Изумительно! — выкрикнул Наруто. Он разорвал дистанцию обратным кульбитом и на лету сложил стремительную комбинацию знаков. — Суйтон: Водяной хлыст!       Из его рта вырвался плотный, бьющий под колоссальным давлением жгут воды, устремившийся к ногам Анбу. Отрезанный от возможности складывать двуручные печати, Учиха взмыл в воздух. Оставшейся целой рукой он выхватил три куная и с силой метнул их по идеальной траектории прямо в Наруто, полностью переходя на тайдзюцу и метательное оружие.       Легко уклонившись от летящего железа серией акробатических перекатов, Наруто вновь занял устойчивую позицию.       — Скучно. Без печатей ты ограничен. Как ты собрался противостоять мне? — Наруто разочарованно покачал головой. Бой стремительно терял интригу.       Вместо ответа Ворон использовал технику телесного мерцания. Смазанный силуэт возник прямо перед лицом Наруто, и тяжёлый удар пяткой снизу вверх пришёлся парню точно в подбородок. Наруто отлетел назад, пропахав спиной грязь, но мгновенно вскочил, демонстративно сплёвывая кровь и разминая челюсть.       — Эй-эй, я вообще-то хотел попросить для тебя замену, а ты бьёшь без предупреждения? Некрасиво, — проворчал парень, отряхивая подпалины на одежде.       — На миссии враг замену не предложит, — холодно отрезал Ворон.       — Ладно. Твоя правда, — Наруто прикрыл глаза и резко свёл ладони вместе. Его чакра внутри катушек глухо загрохотала, а вокруг ног закружился плотный вихрь пыли и листьев.       — Не проявишь уважения к шиноби Конохи — погибнешь! — крикнул Ворон, срываясь в атаку. Умудрившись сложить простую печать одной рукой, он шумно выдохнул: в Наруто на огромной скорости понёсся ревущий огненный шар, выжигая траву на своём пути.       Наруто даже не шелохнулся. Раздался оглушительный взрыв. Плотная стена пламени поглотила его силуэт, земля на полигоне ощутимо содрогнулась. Кушина на трибуне испуганно охнула, экзаменаторы напряглись, а Минато уже собирался подать знак медикам, как вдруг…       Пламя опало, обнажая абсолютно невредимого Наруто. Его куртка слегка обуглилась по краям, но на самом теле не было ни царапины. Вот только его облик изменился до неузнаваемости. Вокруг глаз проступили глубокие фиолетовые тени, зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели, а кожа на скулах покрылась мелкой изумрудной чешуёй. Режим Мудреца Змей предстал во всей красе.       — Ну а теперь повоюем всерьёз, — с тихим, леденящим душу шипением произнёс Наруто.       Воздух взорвался фиолетовой вспышкой. Скорость Наруто за гранью человеческого восприятия позволила ему оказаться за спиной Ворона до того, как тот успел хотя бы повернуть голову. Короткий, страшный по силе удар в спину заставил рёбра Анбу треснуть. Наруто мёртвой хваткой вцепился в фарфоровую маску противника, фиксируя его голову, а в свободной руке мгновенно закрутился ревущий, идеальный сферический вихрь чакры.       — Конец, — прошептал Наруто, впечатывая технику точно в грудину Учихи.       Рассенган разорвал разгрузочный жилет и плоть, полигон огласил дикий крик боли, но в следующую секунду произошло невероятное. Из тела раненого Анбу хлынула волна колоссальной багровой чакры. Энергия мгновенно уплотнилась, формируя вокруг него гигантские полупрозрачные ребра из чистой силы.       — Сусаноо… — прохрипел Учиха. Сквозь скол на маске яростно горел алым узором Мангекё Шаринган.       — О, так это и есть Сусаноо? — Наруто хищно прищурился, мгновенно разрывая дистанцию и складывая одну-единственную печать. — Интересно, выдержит ли твой абсолютный щит вот это?       Рядом с ним из облака дыма соткался теневой клон. Вместе они начали стремительно насыщать Рассенган природной чакрой. Сфера начала разрастаться, деформироваться, и уже через секунду в руках Наруто бешено вращался огромный, пронзительно свистящий ветряной сюрикен. Звук техники был настолько высоким и плотным, что у присутствующих заложило уши.       — Проверим! — крикнул Наруто и с силой запустил технику в Учиху.       Расенсюрикен пробил призрачные кости Сусаноо с такой легкостью, словно те были из сухого дерева. Абсолютная защита с треском разлетелась на куски, духовный гигант взревел и развеялся. За долю секунды до того, как лезвия ветра должны были превратить Анбу в фарш, техника       Наруто ушла в сторону и взорвалась на краю полигона, превратив огромный кусок скальной породы в мелкую пыль. Сусаноо исчезло, а выжатый до капли Учиха рухнул на колени, тяжело дыша.       — Эй, что это за дела? — крикнул Наруто экзаменаторам и Анбу, которые уже бросились спасать своего товарища.       — Не стоит, Наруто. Ты доказал свою силу, — Минато первым оказался на поле, придерживая потерявшего сознание оперативника. Взгляд Четвёртого Хокаге был сложным: в нём смешались гордость, шок и глубокая, затаённая тревога. — Ты победил. Кушина, передай протектор и жилет Узумаки Наруто.       — С радостью, — Кушина спустилась с трибун. Её лицо светилось неподдельной гордостью, а на глазах блестели слёзы. В руках она бережно держала стандартный зелёный жилет джонина и протектор Конохи.       Наруто, заметив её дрожащие руки, нехотя вздохнул и слегка наклонил голову, позволяя завязать повязку. Кушина аккуратно затянула плотную ткань с металлической пластиной на его лбу и передала жилет.       — Поздравляю тебя… — едва слышно прошептала она, на секунду коснувшись его ладонью по волосам.       — Отныне ты официально являешься джонином Деревни Скрытого Листа, — Минато подошёл ближе и протянул руку для рукопожатия. — Ты доказал своё право на это звание.       — Ага. Раз на этом всё, я пойду, — Наруто сухо ответил на рукопожатие. — Надеюсь, жилет в пределах деревни носить не обязательно? Напрягает.       — На миссиях — строго обязательно. Вне службы — на твоё усмотрение, — Хокаге слабо улыбнулся. Кушина рядом тихонько всхлипнула, до последнего надеясь, что этот момент растопит лед в сердце сына.       — Принято. Бывайте, — бросил Наруто. Воздух вокруг него пошёл волнами, и парень растворился в короткой вспышке фиолетового пламени Шуншина.       Минато и Кушина, сухо попрощавшись с членами комиссии, не спеша пошли в сторону центральных улиц. Деревня жила своей обычной, размеренной жизнью, прохожие почтительно кланялись главе селения, и Четвёртый привычно улыбался в ответ. Но все его мысли были заняты сыном, о котором Кушина без умолку расспрашивала всю дорогу до резиденции.

***

      Наруто уже несколько часов сидел на краю каменной головы Четвёртого Хокаге. Его длинные чёрные волосы трепал прохладный ветер, плащ шумно хлопал за спиной. С этой высоты Коноха казалась огромным муравейником: сновали торговцы, бегали дети, шиноби прыгали по крышам.       Парень наконец-то сбросил технику трансформации, возвращая свой истинный облик, и молча созерцал этот чужой для него мир. Его ярко-голубые глаза были подёрнуты дымкой застарелой печали.       Тихий, едва различимый шорох заставил его уши дрогнуть. Парень не обернулся — он слишком хорошо знал этот холодный, скользкий шлейф чакры.       — Мои поздравления, Наруто-кун. Теперь ты полноправный шиноби Листа, — раздался тихий, свистящий шёпот Орочимару. Бледная рука Саннина опустилась на плечо ученика. — Не хочешь отметить это событие в приличном месте?       Наруто тяжело вздохнул, по-прежнему глядя на раскинувшуюся внизу деревню.       — Спасибо, сенсей, но я, пожалуй, пасс. Я вчера уже так отметил, что чуть не обзавёлся постоянными отношениями.       Орочимару заинтересованно прищурил свои змеиные жёлтые глаза.       — Неужели? Наша грозная «Тихая смерть» пала под натиском девичьих чар?       — Издеваетесь? — Наруто недовольно нахмурился. — Девчонка мне действительно приглянулась, но она совсем ребёнок. Пришлось поставить условие: пусть окончит академию, и если через два года не передумает — тогда и посмотрим.       Сеннин плавно опустился на каменный уступ рядом с учеником. Его длинные угольно-чёрные пряди смешивались с волосами Наруто.       — И как же зовут твою избранницу?       — Мия. Симпатичная. Золотые волосы, глаза светлые, как небо… Губы мягкие…       — Ками-сама… — Орочимару странно вытянул лицо, в его взгляде проскользнуло нечто среднее между шоком и диким весельем. — Ты успел её поцеловать?       — Ну да. По спору. А что такого?       — Да нет, ничего, пустяки, — Змеиный Сеннин поспешно отвёл взгляд, явно едва сдерживая смех. Наруто почувствовал подвох, но развивать тему не стал.       — К слову, — Орочимару сменил тему, — зачем ты тогда просил меня помочь тебе завоевать расположение Цунаде?       — Потому что Цунаде — идеальная женщина. Самая роскошная во всём мире, и я хочу, чтобы она принадлежала только мне.       — Тогда зачем тебе эта маленькая куноичи?       — В конце концов, я ведь тоже Узумаки, сенсей. Надо же думать о возрождении клана и продолжении рода. Так почему бы не совместить приятное с полезным?       Орочимару не выдержал и тихо, хрипло рассмеялся, его глаза лихорадочно блестели.       — О, это будет поистине грандиозное зрелище… — прошипел он, после чего обратился напрямую к запечатанному внутри парня существу: — Курама, надеюсь, ты помалкиваешь? Ты ведь наверняка сразу всё понял.       — Вы, людишки, отвратительны в своих глупых играх, — вместо голоса Наруто из его горла вырвался утробный, рокочущий бас Девятихвостого. — Ваши нелепые законы морали меня не волнуют. Мне и самому безумно интересно, чем закончится эта комедия.       — Вот и славно, — улыбнулся Орочимару, глядя, как вертикальный зрачок в глазах Наруто снова сменяется привычной голубизной. — Ладно, пойду пройдусь. А ты займись поиском жилья, Наруто-кун. Ты уже вторые сутки спишь на ветках в лесу. Мне даже страшно интересоваться, где ты приводишь себя в порядок.       — В речке за полигоном.       — Именно поэтому я и не хотел знать подробностей. Всё, бывай. Не засиживайся до темноты.       — До свидания, сенсей, — бросил Наруто вдогонку уходящему Сеннину.

***

      Первые несколько месяцев Наруто выполнял миссии в строжайшем секрете. Формально он работал один, но Минато выделил для его негласного сопровождения сразу два элитных отряда Анбу под общим руководством Хатаке Какаши. Переноска шифрованных свитков, охрана зажравшихся столичных торговцев, зачистки мелких лагерей разбойников на границах Страны Огня — вся эта рутина наводила на парня смертную скуку.       Особенно его бесило то, что на заданиях приходилось круглосуточно удерживать Хенге. Опекающие его Анбу фиксировали каждый шаг, и покажи он своё истинное лицо — доклад мгновенно лёг бы на стол Хокаге, а оттуда дошёл бы до Кушины. Выслушивать очередные причитания и истерики матери Наруто не имел ни малейшего желания.       Лишь однажды, во время рейда на крупную базу наёмников, ему удалось оторваться по полной. Противники оказались не стандартным пушечным мясом: они владели специфическими техниками, отдалённо напоминающими запрещённые дзюцу скрытых деревень. Сражаясь среди лесной чащи, Наруто двигался как молния, методично и хладнокровно вырезая гнездо бандитов. Гормоны бурлили в крови, а Курама в голове подкидывал ценные указания по траекториям атак. Задание он выполнил безупречно, отделавшись парой незначительных царапин на предплечьях.       Благодаря стопроцентной эффективности, уже через полгода Наруто был зачислен в элитный спецотряд Анбу. Минато лично ввёл сына в состав своей личной гвардии телохранителей, вручив ему фарфоровую маску Филина — ту самую, которую когда-то носил сам в юности. Передавая её как символ преемственности, Четвёртый едва сдерживал законную отцовскую гордость. Наблюдая за успехами сына, Минато всё яснее осознавал, насколько они с Кушиной были неправы. Тяжёлый разговор на скале по-прежнему висел над ним каменным грузом, но в манерах Наруто сквозь жёсткую школу Орочимару всё отчётливее проступали фамильные черты Намикадзе и прагматизм Джирайи.       В маске Филина Наруто провёл без малого полтора года, окончательно заработав среди оперативников репутацию безжалостного и исполнительного монстра. Для него не существовало невыполнимых задач: миссии S-ранга он щёлкал как орехи, в одиночку и в рекордно короткие сроки. Его кодовое имя стало синонимом абсолютной надёжности.       Когда подошло время финальных экзаменов очередного выпуска академии, где училась его дочь, Минато принял стратегическое решение. Он подписал указ о назначении оперативника «Филина» наставником-джонином выпускников, куда должна была войти Мия.       После памятного вечера в ресторане брат и сестра ни разу не пересекались. Наруто был полностью поглощён миссиями Анбу, а Мия, подстёгнутая его условием, ушла в учёбу с головой. Девочка буквально истязала себя на полигонах, прочно закрепившись на первой строчке общего рейтинга успеваемости. Кушина, заметив такую маниакальную целеустремлённость дочери, несколько месяцев пыталась выследить загадочного ухажёра Мии, устраивая слежку во время её редких прогулок с друзьями. Но парень словно сквозь землю провалился. Сама Мия на любые расспросы матери лишь упрямо поджимала губы и тихо говорила, что они давно не виделись, но она твёрдо знает: когда придёт время, он обязательно вернётся.