{Драбблы 13 карт} "Бескрылых тянет к небу"

Больницы не спят по ночам, под тусклым голубым светом, в гремящих лифтах и широких коридорах, спешащих с вызова на вызов скорый вдоль ряда маленьких тихих боксов, меж обшарпанных стен с опадающей штукатуркой, под сводами панельных потолков. Больницы не спят по ночам, сопровождаемые напряжёнными гудением и вибрацией приборов в светлой операционной, вечным звонком телефона на стойке регистрации и у приёмных врачей, плачем младенцев и потерявших кого-то взрослых. Больницы не спят по ночам, в тихих тёмных стационарах, на отражающей отсвет рыжих лучей уличного фонаря туалетной плитке, в холодных жёстких постелях железных проволочных коек, на узких и гладких пластиковых подоконниках, под лёгкими дешёвыми столами и прикроватными тумбочками, в уже остывших острых батареях. - Ты не собираешься ложиться спать? Уже почти час ночи. - Будто бы ты думаешь, что я теперь усну. Перед окном, кое-как пристроившись на узкой спинке собственной кровати, в скуке болтая ногами и до сих пор сжимая в потных ладонях разрядившийся телефон, сидел худощавый зеленоволосый парень. Напротив него, скрестив ноги и устало опираясь на вытянутые крепкие руки, прикрыв глаза, будто прибывая в муторной полудрёме, сидел подросток постарше, высокий и загорелый. - Вару, - Тихо позвал он, вновь приоткрывая один глаз и щурясь - Сколько ты здесь? В больнице? Собеседник, изменяя своему привычному бурному и весёлому нраву, молчал с пол минуты. Его приятель был уверен, что тот не вспоминает точный ответ и не прикидывает, как бы соврать, хотя зачем ему в принципе это, а попросту не желает вновь возвращаться к теме собственного состояния. - В психоневрологическом отделении я третью неделю. До этого пребывал в реанимации... - Вару поднял голову, блеснув на секунду толстыми ярко-зелёными призмами круглых очков. - Знаешь, как меня уже достали их вечное цоканье, переглядки и тяжёлое покачивания головой, когда речь заходит обо мне. - Парень словно сорвался, раздражённо описывая теперь все беспокоящие его трудности, будто один этот безобидный вопрос стал рычагом, при нажатии, с малым зависанием, активирующий всю возможную речь. - С*ка, я здесь из-за артериального давления, не по тому, что я грёбанный "покойник", - смертельный больной от какой-то там инфекции, или псих со всеми возможными расстройствами! Данте, почему, ну какого чёрта я должен тут торчать? По их логике я всю жизнь буду валяться в этой больнице, до новых и новых приступов! Но ведь они не прекратятся, зачем меня тут мучить?! - Успокойся. - Миролюбиво посоветовал Данте, открывая по ходу речи приятеля уже оба глаза и с интересом наблюдая его откровенную жестикуляцию. - Будь моя воля, я бы тебя отпустил, ну а им ещё нужно разобраться, как тебя лечить и можно ли вообще. Потерпи, - твои родители ведь присылают тебе еду и одежду? Пока что всё путём. Я явно сюда залетел на долго, возможно, нас выпишут одновременно. Я тебя поддержу. Говоривший улыбнулся, протянув руку уже соскальзывающему назад с перекладины спинки койки собеседнику, и обхватив его за тонкое запястье, рывком притянул к себе, не позволяя упасть. Вару неловко одёрнул плечами, снизу вверх глядя на своего "Спасителя". - Ты прав... - На выдохе, быстро, но беззлобно сказал он. Это согласие послужило некой благодарностью, из-за чего Данте улыбнулся ещё шире и радушнее. Вару отбросил телефон куда-то к изголовью, не особо печась теперь о сохранности устройства и прижался к сидящему совсем близко собеседнику, обвив его шею руками. Он ощущал его большие тёплые ладони у себя на спине, колени приятно давили, упираясь в бока, Данте опустил голову на макушку сожителя, его горячее дыхание ворошило курчавые, тёмные во мраке палаты, волосы.