Childe, please do not kill your dragon boyfriend

      "Это было землетрясение?"       "Опять? Уже третий раз за неделю."       – Чайлд, я определённо умираю.       Это безумие, настоящее безумие. Адепты, слоняющиеся у спальни Чжун Ли, совершенно не помогают. Из-за дверного косяка виднеются голубые волосы, которые Чайлд замечает уголком глаза. Любопытные они, только подливают масла в огонь своими обеспокоенными взглядами, поскольку Чжун Ли без надобности готовит какую-то последнюю волю и завещание.       – Нет, ты не умираешь, – Чайлд повторяет это сегодня, кажется, уже в миллионный раз. Он вздыхает и теребит свои волосы. Чжун Ли фыркает, лежа напротив него. Этот человек выглядит как развалина, это точно. Но его рассказ о жизни и смерти… не менее чем драматический.       – Скажите ему, – Чайлд ищет обоснованное мнение. Мадам Пин, конечно же, Чжун Ли её послушает.       – Учитывая объём потери жидкости и повышение температуры тела нашего лорда, я могу с уверенностью сказать, что его тело находится в состоянии разложения.       Прошу прощения? Разве они никогда не видели больного человека за свою… сколько, сотни, тысячи лет жизни? Или они были так далеки от человеческих забот, что никогда не думали, что такая проблема может их затронуть?       Драматический приглушённый вой доносится из-под груды одеял. Их лорд, бывший архонт и бог, превратился в беспорядок при первой же болезни.       (Ребёнок, думает Чайлд. Он большой ребёнок.)       – Нет… – говорит Чайлд. Это кажется все более бесплодной затеей. – Это не так… это не так работает. Это простуда. Простая человеческая болезнь, а не смертельное заболевание, – с учетом того времени, которое вы провели среди людей (и без гнозиса), – вы, должно быть, стали восприимчивыми.       – Человеческая болезнь? Как бы он её получил?       Вопрос риторический. Вглядываясь в его спину, он знает ответ.       От него.       Чайлд неловко кашляет.       – В любом случае…       – Фатуи, ты причина того, что наш господин в таком ужасном состоянии? – убийственное намерение, которое преследует его, заставляет Чайлда рассмеяться.       – С ним всё будет в порядке, – Чайлд выжидает, смотря на встревоженного якшу. – Хорошо, – снова настаивает он. – Я могу это исправить, если вы дадите мне время. В одиночестве, – прошипел он последнее.       Они слишком долго теснились в и без того маленькой гостиной Чжун Ли, практически перепрыгивая друг через друга, чтобы заглянуть внутрь на своего больного Архонта.       Чжун Ли не помогает в этом шоу, которое он сам и устраивает, постоянно чихая и пуская сопли. Чайлду было бы плохо, если бы ему не пришлось засвидетельствовать их абсолютную абсурдность и очевидное отсутствие знаний об иммунной системе человека.       – Нет…       Протест был остановлен.       – Позволь ему, – говорит мадам Пин. Чайлд впервые сегодня чувствует облегчение. – Адепты совершают то, что люди называют чудесами. Возможно, одному из нас необходимо более человечное отношение.       Сяо ворчит. Его неудовольствию вторит Хранитель Облаков.       – Если господин это попросит.       Чжун Ли попросит.

*****

      Чайлд вздыхает, когда, наконец, остается один, и последние гнетущие силы бессмертного покидают квартиру. Чжун Ли выжидающе смотрит на него. Такой человек, как он, утончённый, сильный, умный, с затуманенными глазами и сопливым носом. Его щеки ярко-красные. Чайлд один раз прижался тыльной стороной ладони ко лбу Чжун Ли и обжёгся. Температура намного выше, чем в нормальном человеческом теле. Его «человеческие микробы», как называл их якша, должно быть, действительно влияют на него.       – Моё тело, – жалуется Чжун Ли, – как будто кипит изнутри. И кожа у меня влажная. Ощущение очень неприятное, но сколько бы раз я ни купался, оно возвращается. Это, а также, Чайлд… – он шмыгает носом. Его глаза мокрые от слез, и он снова чихает. – Это не утихает!       Он не может смеяться. Чайлд не может смеяться над тем, как обезумел Чжун Ли из-за чего-то столь… приземлённого. Но, Архонты свыше, он хочет.       – Да, это твоё тело сопротивляется. Не знал, что у бессмертных есть иммунная система. Я думал, что это будет лишним, если говорить о том, что я не умираю. Думаю, всё бывает впервые.       Впервые для их связи адепт-смертный, и впервые, когда указанные отношения привели к слишком большому общему количеству вещей. В непосредственной близости от них, должно быть, проскочил вирус.       – Это пройдёт само по себе, – успокаивает Чайлд, хотя Чжун Ли встречает эту фразу с подозрением. Глупый дракон. Ему нужно доверять своей паре. – А пока что я могу помочь облегчить некоторые симптомы.       Это то, что он обещал адептам. Менее жалкий дракон и, будем надеяться, уменьшение беспорядков в городе.       – Помощь? – спрашивает Чжун Ли. Твою мать, он должен вот так мило выглядеть? Отвратительно, да. Беспорядок… тоже, да. Но в том, как он цепляется за слова Чайльда, есть что-то милое.       – Как моя мать помогала мне, – бормочет Чайлд, прежде чем начать бродить по дому Чжун Ли. Сейчас для него это вторая натура – искать то, что ему нужно. Как это случилось? Он Предвестник. Пугающий. Кровожадный. Испорченный Бездной. А теперь в роли медсестры какого-то больного архонта.       Иронично.       (Чайлд не замечает этого.)       Он прибирает комнату, пока находится здесь. Чжун Ли превратил это место в настоящую катастрофу. Собирает в спальне необходимые вещи, вещи, которые успокаивают его в постели. Стирка, приготовление еды. Всё должно быть сделано.       Чайлд приносит Чжун Ли холодный компресс от лихорадки после окончания уборки. Дракон при этом мурлычет, вцепляется Чайлду в запястье и угрожает затащить его в своё потное, заполненное микробами месиво гнезда.       – Ты заразишь нас обоих, – протестует Чайлд.       Чжун Ли так не думает.       – Это якобы твоя вина, что я заразился этим. Простудой.       Он пытается выебать ему мозги? Чайлд уверен в этом.       – Якобы, – возражает парень. К счастью, он освобожден.

*****

      Чайлд хочет попробовать несколько вещей. То, что его семья делала для детей, когда они были больны. Он не уверен, оценит ли Чжун Ли лекарства Снежной, но этот мужчина не в состоянии быть разборчивым.       Чайлд легко находит чеснок на кухне Чжун Ли. Лампочки свисают с потолка у окна. Четыре головки, измельченные до водянистой пасты. Как это делала его бабушка. Чайлд всегда ненавидел это. Он старался не кашлять рядом с ней.       Что-то в этом кажется… неполным.       Может быть, несколько семян цзюэянского чили? Что-то домашнее, и добавленная специя с острым чесноком должна очистить носовые пазухи Чжун Ли, как ничто другое.       Когда Чайлд возвращается, Чжун Ли комочком лежит в постели. Парень садится на край и толкает его в бок.       – Ну же, Чжун Ли. У меня есть кое-что, что ты можешь попробовать.       Стон. Когда Чайлд снова настаивает, он слышит редкое проклятие от этого человека. На этот раз он позволяет себе посмеяться.       – С тобой всё будет в порядке. Разве ты не жаждал простой жизни смертного? Что ж, это тоже её часть.       Боже, Чжун Ли. У него сопли из каждого отверстия. Становится только хуже, когда Чайлд засовывает смесь ему в нос.       (Что он делает? Бля, это должно быть любовь.)       Чжун Ли реагирует мгновенно и неприятно.       Земля под ними недовольно дрожит, а безделушки и книги на полках в спальне Чжун Ли грозятся рухнуть на пол. Чжун Ли отшатывается от него, как и Чайлд. Честно говоря, он удивлен, что ему удалось сохранить все конечности целыми, а Чжун Ли не попытался просто откусить его руку.       – Ча… Чайльд!       Это так плохо? Предательство, которое льется слезами из глаз Чжун Ли, – достаточный ответ. У него никогда не было такой реакции. Чайлд нюхает его творение, и от захватывающего аромата у него слезятся глаза.       Ему не следовало использовать семена чили.

*****

      То, что Чжун Ли всё еще участвует во втором раунде, впечатляет его. Он должен ненавидеть свое болезненное состояние настолько, чтобы мириться с растущими «пробами и ошибками» Чайльда в традиционных домашних средствах. Чайлд не может так сильно испортить вторую попытку. Это простое полоскание, чтобы избавить Чжун Ли от кашля.       Растворить соль в кипятке и настоять на свекле.       Чайлд добывает свежую соль в гавани Ли Юэ. Этикетка причудливая, и ему говорят, что это лекарство. Хотя он думает, что это скорее название только для того, чтобы поднять цену. Свеклу обычно добывают в сосновых лесах Снежной. Ему придется найти замену.       Волчий крюк собирался возле Ли Юэ, подойдет граница Мондштадта. Ягода ярко-синего цвета, она дает яркий цвет в сочетании с землистым, богатым минералами корнем. Отвар, который Чайльд кипятит на плите, получается довольно… кислым. От кастрюли поднимается сильный терпкий аромат. Это… ненормально.       Неважно. Он по-прежнему должен делать то, что ему нужно.       Чайлд преподносит своеобразный стакан дымящейся голубой жидкости. Чжун Ли смотрит на это с достаточным подозрением, но всё равно принимает.       – Это… поможет мне?       – Должно помочь лучше, чем в прошлый раз, – Чайлд надеется. – Это должно успокоить горло. Если бы ты полоскал горло маленькими пор...       Чжун Ли выпивает.       Все. Залпом.       – Нет… – пытается Чайлд. Он действительно пытается. Слишком поздно.       Чжун Ли выплевывает отвар обратно.       Жидкость брызгает на изумленное лицо Чайлда. Знаете, совсем не так, как Чайльд хочет, чтобы его возлюбленный покрыл плевками. Блин.       – Ты… – медленно начинает он этим болезненным тоном. – Нельзя было его пить.       – Это было ужасно. Мой Чайлд, ты так уверен, что не пытаешься поспешить схватить меня с этой болезнью? Это еще одна часть плана Царицы, о котором вы мне не рассказали?       Неужели он так плох в этом? Раньше никто не жаловался. Чайлд раньше заботился о своих младших братьях и сестрах, даже о некоторых из своих подчиненных. Они говорили ему правду?       (Чайлд начинает думать, что ответ - нет.)       Странная медицинская смесь, полная слюны дракона, стекает по его лицу. Синий цвет волчьего крюка окрашивает всё, к чему прикасается. Одежда Чайлда, кровать, даже ковёр под ними. Чайлд вытирает щеку рукавом своей уже принесённой в жертву рубашки.       Чжун Ли смотрит с приглушенным ужасом. – Это было слишком… терпко, – робко говорит он. По крайней мере, старому богу стыдно за то, что он выплюнул весь отвар на него.       – Это был… – Чайлд стряхивает с волос синюю жидкость, – волчий крюк.       – Ах, – Чжун Ли говорит тихим голосом.       – Ах, – совершенно ошарашенно повторяет за ним Чайлд.       Чжун Ли потирает основание горла, прочищает его один раз, а затем говорит:       – Это действительно успокаивает. Может, вместо этого ты сделаешь мне еще этого чая? Помнишь, что твоя мама готовила из джема. Вкусы были довольно сильными, вроде тех, которые нравятся ребенку, но я нашел ощущение довольно… приятным.       – Ага, – бледнеет Чайлд. – Я могу это сделать.

*****

      Позже Чжун Ли просит Чайлда посидеть с ним. По крайней мере, пока он не заснёт. Только Чайлд тоже засыпает.       Когда он просыпается на следующий день, он задыхается в изнуряющем жаре в постели с храпящим мужчиной, перекинутым через его грудь. Чайлд чувствует тяжесть в костях и давление в глазах. Его нос заложен, а горло пересохло.       Блять.       Теперь в этом доме болеют двое.