Любовь с лисьим хвостом

Чимин чуть ли не жует подушку, чтобы быть тихим в доме, пока его вжимает в кровать Юнги, вставляя член внутрь. Оба нуждаются в эмоциональной разгрузке, оба хотят отвлечься. Инстинкты берут верх над головой, заставляя погружаться в жаркий и животный секс. Но волк Мина не собирался делать больно своей омеге: он желал быть снова и снова желанным, тем, к кому можно прийти и получить такую любовь, которую никто не даст, волк рвался показать всю свою любовь. От этого безумно вело, что изнутри Юнги чуть ли не выл. Ему очень важно, чтобы Чимин не отверг его, а наоборот, желал больше. Пак закатывает глаза, чувствуя, как член полностью вошёл внутрь, а каждое его подергивание пускало волну мурашек по коже, заставляя мычать и слюнявить подушку от наслаждения. Лис поднимает свой хвост, чтобы альфа мог насладится чудесным видом своей омеги. — Ты знаешь, что мне нужно, лисёнок. Очень хорошо знаешь... — оценивающе протягивает Мин, наблюдая, как его член полностью умещается внутри Пака. Затем он делает первое движение, наблюдая, как вслед изгибается Чимин, не выпуская из рук подушку, которой плотно продолжает прикрывать рот. — После такого, в свой гон я точно умру, если тебя рядом не будет, — шумно выдыхает альфа, медленно погружаясь внутрь омеги. Руками он обхватывает задницу Пака, аккуратно раздвигая и сдвигая половинки, постепенно набирая темп, вгоняя член во всю длину, заставляя лиса непрестанно мычать в подушку. Чимин начинает сжимать зубами ткань, стараясь приглушать этим звук, пытаясь сохранить хотя бы часть трезвости. Он борется со своими инстинктами, ощущая, как головка члена Юнги то и дело задевает его простату, доставляя новые порции удовольствия в мозг и в член. Становится невыносимо жарко и слишком приятно от любви и страсти Мина. Его накрывает с головой в эти ощущения, и он захлебывается в них, не зная, куда деться, как справиться. Запах альфы практически добивает: его нотки феромона въедаются под кожу, обнимают даже в самых недоступных местах, что кажется все вокруг пахнет Юнги. Перед глазами легкая туманка, а остальные органы чувств обостряются еще сильнее. Еще немного и разум падет перед инстинктами, давая им полную свободу действий. И Мин тоже на грани: он видит, как скулит и кусает подушку Чимин, как капельки пота, пропитанные омежьим феромоном, плавно стекают с его оголенной спины к хвосту, а мурашки от его толчков все не перестают проходить. Юнги приподнимает омегу, обхватывая его тело. Тот успевает лишь что-то промычать, после чего Юнги плотно прикрывает тому рот рукой. — Маленький, еще немного, — пыхтит альфа, задыхаясь от нехватки воздуха в легких. Феромон омеги всюду, легкие Мина плотно забиты этим запахом, а он все никак не может перестать вдыхать его снова и снова. Он чувствует, как от внезапного толчка Чимин протяжно скулит и обмякает в объятьях, вздрагивая от последующих толчков. Юнги ускоряется, чтобы кончить следом. Альфа дышит тяжелее и громче, сопротивляясь волку внутри, который так и жаждет поскорее повязать омегу, наградить потомством, залюбить до изнеможения. Юнги ловит себя на мысли, что задумался, резко отскакивает и громко мычит, кончая на постельное белье. Глаза видят омегу и загораются ярким светом, поэтому Мин спешит отскочить в сторону, забиваясь в угол. Чимин быстро приподнимается, забывая об усталости и собирается подойти к Юнги, но тот пресекает его: — Не подходи, м-мне нужно... успокоиться..ин-наче, — он стискивает зубы и мычит, а тело начинает постепенно обрастать шерстью, но кожа мгновенно становится обычной, и Юнги встает, как будто сейчас ничего не происходило. Чимин осторожно поднимает голову на альфу, ожидая хоть какого-то объяснения по этому поводу. А у самого от страха колотится сердце, чего не возможно скрыть от чуткого слуха оборотня. Мин виновато опускает уши, не решаясь подойти ближе, чтобы окончательно не спугнуть омегу. Наступающий гон еще никогда так не накрывал альфу, кажется, что в моменте он готов был выгнать всю стаю в лес, чтобы никто не помешал ему наслаждаться Чимином, чтобы никакие уши не слышали даже его вздоха. А еще он бы попросту истощил омегу, потому что волку будет явно мало пары раз, жажда большего чуть с головой не накрыла Юнги. Волк ревнует, что его оставляют без внимания, но сейчас так будет лучше, ведь Мин совсем не понимает, как можно не сломать своими лапами маленького лисенка,ему страшно причинить боль, увидеть слезы. Лишь это послужило отрезвляющей пощечиной для альфы, чтобы найти в себе силы посадить волка на цепь. Только вот... насколько этого хватит? До гона остаются считанные дни, а не недели, как изначально предполагал Юнги. Все наступит гораздо быстрее, чем он себе представлял. Он только сейчас понял, что совсем не готов к своему гону. Волк слишком большой для лиса, любое неверное движение может негативно сказаться на омеге, а разум Мина в этот период совсем не способен нормально функционировать, как показывает практика. Альфа разрывался, запрещая себе выпускать наружу своего волка, который душу раздирал от несправедливости, ведь ему тоже хотелось показать свою любовь. Юнги пугали свои желания, ведь внутренние инстинкты могут оказаться не по нраву его хрупкому лисёнку. — Может стоит сходить к Хосоку? — аккуратно поинтересовался Чимин, замечая задумчивое лицо Юнги. — Нет, я в порядке, — противоречит самому же себе оборотень. Он же сильный альфа, сын вожака, а такие априори не могут нуждаться в помощи. Гон проходил уже не раз в одиночку, сможет и снова. Только вот... как ему быть теперь после встречи с тем самым омегой? В голове попытки подстроить четкий план, где главное правило "исключить Чимина на период гона". Не выгонять же его из стаи на это время? Зная Пака, он найдет себе какое-нибудь очередное приключение, из-за которого шерсть не только дыбом встанет, но и разом поседеет. Поэтому выход только один: нужно самому покидать стаю. Мин сразу вспоминает о небольшой хижинке, которую строили пару альф из стаи на случай, если попадут в метель, чтобы переждать её там, ведь многие уходили на охоту далеко и не всегда успевали прийти до наступления метели, в таких случаях они доходили до ближайшего пункта, где можно было бы избежать ужасной погоды. Так и решили построить эту хижину, расположившейся на другом конце реки. — Я скоро отправлюсь на охоту, меня не будет наверное несколько дней, так что не натвори тут дел, хорошо? — решил начать свой грандиозный план Мин, чтобы отбить подозрения на свой начинающийся гон. — А как же твой гон? Он ведь скоро наступает, это безопасно? — Чимин внимателен к деталям, отчасти его интересует гон у волков, что они делают в это время, как, потому что Тэхён постоянно приукрашивал свои истории об этом, повествуя о жестокости инстинктов у альф. — Он не скоро, через пару недель, к наступлению весны, это как биологические часы, — уверенно произносит Юнги, пока в голове сам пытается осознать, почему же его гон решил так рано начаться. — Ты же теперь его проведешь со мной, да? — щеки лиса слегка розовеют от представления многих красочных картин о том, как бы это все могло происходить. — Это ответственный шаг, Чимин, сначала нужно тебя подготовить. — Думаю, что я готов, мне хочется тебе помочь, как помог мне ты, наверное, это также больно, как и течка, — все еще наивно предполагает Пак, воодушевленный своими представлениями. — Нет, у нас немного по-другому, никому не больно, просто... понимаешь, тут дело в нас, — Мин поднимает глаза на растерявшего Чимина, у которого уже в голове возникло куча вопросов по этому поводу, поэтому альфа поспешил ответить. — Я волк, большой волк, а ты лисёнок... маленький, хрупенький. Волки альфы и волки омеги примерно одинаковы по силе, поэтому гон проходит проще, как и соответственно у лисиц. А вот вместе это... сложно представить. — Ты же говорил, что это будет нежно, что ты не причинишь мне боли. Сейчас же все нормально прошло, мне все понравилось, — Пак искренне не понимает, почему Юнги так начал говорить, почему началась такая осторожность, быть может Тэ действительно говорил правду? — Да, но мой волк.. он может переборщить, понимаешь? А я не смогу ничего с ним сделать, потому что... Чимин, ты чертовски сильно привлекаешь и пахнешь так, как не пахнет ни одна омега в этой стае, меня кроет, я перестаю соображать. Если я потеряю контроль, я не смогу остановиться, случись чего. Нам хочется тебя, мы не собираемся тебе делать больно, просто если я не смогу контролировать ситуацию, я себе не прощу, если что-то сделаю не так. До гона ещё есть время подумать, мы обязательно что-нибудь придумаем и подготовимся, хорошо, Чимин-а? — Юнги старается мягко улыбнуться, чтобы Пак не стал переживать и накручивать себя по этому поводу. Они уже все решили, пускай Чимину будет лучше, чтобы он думал, что это будет просто долгая охота, пускай себя тешит мыслями, что гон наступит гораздо позже. Так будет спокойнее, ведь тогда лис не увяжется за ним, и Юнги не придется думать, как сохранить голову трезвой в его присутствии. Сейчас нужно врать себе в мыслях, чтобы Чимин не смог что-то заподозрить. — Хорошо, ты прав, время ещё есть, я тогда завтра спрошу у Хосока, может он что-то посоветует, — Чимин отступает со своими вопросами, понимая, что нужно переварить полученную от альфы информации, а уже потом принимать решения. — Это не к спеху, лисёнок, лучше последи за своим папой, может удастся что-то узнать про то, что мы узнали, — Мину не выгодны сейчас рассказы Чона про его ранний гон, потому что этот лекарь чует все за версту, хоть и бета, не хватало, чтобы тот до отправления в хижину накрутил Пака и расколол весь план. — Да, тогда чуть позже к нему зайду. К тому же у меня будет достаточно времени, пока ты будешь на охоте, чтобы что-то узнать, — искренняя улыбка омеги словно нож, приходится по сердцу Мина, заставляя испытать стыд за свой поступок. Он ему верит. Но так будет лучше.. Всем так будет лучше.. Что-то внутри омеги голосило о том, что в словах Юнги что-то тщательно пыталось скрыться, но в силу своих скупых знаний об альфах, а о волках-оборотнях уж тем более, он решил не вмешиваться и покончить с допросами. Оба истощены, а мысли все в кучу. Много всего навалилось практически сразу. Сбитый цикл добивает своей наступающей в скором времени течкой, что уж сильно мешает сосредоточиться на чем-то конкретном, а именно папе. Как бы сильно не хотелось быть рядом и помочь, инстинкты провести время с альфой начинают набирать обороты, а от этого не получается нормально ни одного, ни второго. Из-за надвигающейся течки Чимин себя неважно чувствует по отношению к папе, ведь он должен быть рядом сейчас, он обязан ему жизнью за то, что помог сбежать, хоть сам того не получил. — Это природа, рыжик, все это понимают, пожалуйста, не накручивай себя так. Думаю, что твой папа наоборот счастлив, что твои мучения наконец-то закончились, — перебивает мысли Юнги, ощущая, что лис близится к тому, чтобы разрыдаться в сожалении. — Не читай мои мысли, это личное! — шикает на альфу Чимин, надувая свои губы. Он постоянно забывает о том, что его могут вот так просто читать. — Я просто так его давно не видел, а тут все так... случилось, — лис опускает свои уши, не желая отпускать ситуацию. — Хочешь, заварю тебе травы Хо? Омегам помогает немного вернуть в норму гормоны, будет легче. "И мне будет легче", — глотает конец предложения Юнги, получая одобрительный кивок от Пака. Чимин одобрительно кивает в ответ, надеясь, что это правда улучшит его состояние и даст возможность нормально рассуждать сейчас. Мин идет к чайнику, чтобы вскипятить на огне воду, и Пак хвостом идет за ним, усаживаясь в кресле и молча наблюдая за тем, как Мин вешает чайник над огнём и подготавливает кружку, в которую кладет часть трав, оставленных Хосоком для омеги. Альфа аккуратно утрамбовывает их на дно, с оставшуюся часть кладет на полочку с кучей других баночек с травами. Чтобы отвар получился сладким, он добавляет в кружку немного мёда, чтобы Чимину было не так противно пить отвар и выжидает, когда вскипит вода. Он облокачивается на стенку, наблюдая за лисом, сидящим возле стенки напротив, смотрит на него задумчиво и... как-то иначе, по ощущениям омеги. Взгляд Юнги был какой-то пылкий, жадный, а внутри что-то рвалось наружу, чтобы сказать какие-то слова, но, неведомая лису сила, мешала вырваться потоку слов, что слегка озадачило парнишку. А за окном тем временем начинало темнеть: за густым лесом еле проглядывало садящееся солнце, которое едва просачивались своими лучами через толщи деревьев и веток сосен. Благо сегодня обошлось без снегопада, а значит можно было пройтись ногами по отгребенным тропинкам в поселении, которые уже с раннего утра были прочищены мощными альфами, что усердно мазали лопатами, сгребая снег в стороны, образовывая огромные сугробы, в которых любили резвиться волчата под ахи и вздохи родителей, которые сегодня утром так и причитали на малышей, говоря, что не собирается из потом лечить, если они зазворают, наглотавшись снега и промокнуть в сугробах до нитки. За это время вода начала бешено бурлить в чайнике, оповещая о своей готовности, и Юнги заливает кипяток в кружку, оставляя воду насытиться травами на пару минут, он толкает травы на дно кружки, размешивая мёд, пока содержимое постепенно окрашивалось в зеленоватый цвет, издавая приятный травяной аромат. Затем он протягивает кружку в руки омеги. — Осторожно, горячий, не обожги свой язык, — предупреждает Юнги, отдавая содержимое Чимину, который любезно благодарит и аккуратно делает первый глоток. Приятное тепло разливается по телу омеги, и его как будто мигом расслабляет. Он ощущает сладковатый привкус на языке и слегка прикрывает глаза. — И правда расслабляет. У Хосока столько всяких трав, от всякой болячки найдется средство. Поразительно, — выдыхает Чимин, слегка улыбаясь от поразительной способности лекаря. — Да, он в этом очень хорошо разбирается, он живёт этим. Даже есть отвары, которые притупляют оборотням обоняние, в руках чужаков это страшное оружие. — Для чего же это тогда все? — вскидывает брови омега, глядя на Мина. — Для бешеных альф, которые во время гона плохо себя контролируют, во время бешенства и... Для Ночи Судьбы. — Ночи Судьбы? — переспрашивает Чимин, делая очередной глоток, растворяясь в кресле от теплоты, ожидая продолжения от альфы. — В эту ночь, в новолуние, когда волчьи силы не так хорошо раскрываются, как в полнолуние, стая собирает народ, где альфы заявляют свои права на омег, которых хотят пометить. Начинается эта ночь перед гоном альф, чтобы потом те смогли повязать своих омег и дать потомство. Они сутки не должны видеть и нюхать своих омег, пока их в это время отмывают в отварах, чтобы заглушить свой феромон, меняются друг с другом одеждами, чтобы сбить с себя свой запах на максимум. А альфам как раз дают этот отвар. Омеги прячутся в лесу, а альфы до рассвета должны найти свою омегу. Судьба обязательно приведет тебя к твоей омеге, даже без всяких запахов и чуткого обоняния, поэтому и Ночь Судьбы, — поясняет Юнги, на мгновение вспоминая прошлую Ночь, где он выступал в качестве зрителя, наблюдая, как вечером волки разбегались по лесу в поисках своих омег, к утру не все приходили с парой, лишь те, кому действительно было по судьбе. — Получается, что и я могу в этот раз принять участие? Только вот мой запах, его сложно чем-то перебить. Все говорят, что я сильно пахну, — усмехается Чимин, воображая себя, как будет ждать Юнги в лесу. — Думаю, что с тобой что-нибудь придумают обязательно, чтобы приглушить твой запах, — улыбается Мин, не желая представлять угасший феромон омеги, ведь его должно быть много, особенно для него. — А вот участие в Ночи Судьбы нужно обговорить с отцом, тебя приняли в стаю, а значит у тебя будет официальное посвящение в стаю, где тебе нужно будет поклясться в верности и защите своей семьи, поделившись частицей себя с Вековым дубом. Преданность стае сопровождается плодовитым годом. — Видимо, мне многое ещё предстоит узнать о вас, — Пак снова делает глоток, раздумывая над сказанным оборотнем словами. — Спрашивай, что угодно, ты часть нашей большой семьи, я научу тебя всему, чему требуется, рыжик, — альфа подходит ближе, наклоняется и нежно целует того в рыжую макушку, вдыхая приятный запах топлёного молока. Чимин пах волчатами, будто он сам был ещё маленьким, нуждался в тепле и заботе, которую так старается сейчас дать альфа. Юнги это безумно умиляло, одновременно наводя на мысли о будущем потомстве. Интересно, как же будут пахнуть их малыши? Как будет пахнуть его беременный омега, когда будет носить под сердцем их потомство? От этих мыслей кровь закипела в жилах и приливала к низу, растекаясь приятным возбуждением. Мин посмотрел на шею Чимина, воображая как в Ночь Судьбы подарит ему метку, сделав их одним целым. Альфа снова ловит себя на мысли о жутком собственничестве, снова чувствует, как там, в глубине души скребёт когтями по стенкам его волк, желая свободы, желая проявить внимание к своему омеге. Он тоже хочет показать всю свою любовь, вот только Юнги боится... боится, что не сможет остановить его, когда тот перейдет черту дозволенного и спугнет Чимина, сделает больно, ведь волк столько раз пугал его. Мин больше не допустит этой ошибки, особенно в гон, когда он не сможет контролировать своё нутро.

~