Человек

Ее брату было видение — белый тигр. Благородный зверь, загнанный в ловушку, где с десяток охотников окружили его, не давая шанса на побег. Животное же сопротивлялось из последних сил, отбивалось лапами и зубами, и взгляд его был что ни есть яростный. Через три дня Кацумото привел в ее дом врага. Если так толковать видения, то она целиком и полностью против предзнаменований. Она искренне ненавидит этого человека, поруганная часть никогда не могла быть чем-то, чего она хотела. Странное, потустороннее, никогда не интересовало Таку, но Нэйтан Олгрен как приведение стоит перед ней, закрывая собой память о Хиротаро. Будь проклята эта война с императором, забирающая все, что так дорого простому человеку. Будь прокляты эти самураи, чей бусидо не позволяет отступить перед опасностью. С убивающей разум вежливостью она принимает своего гостя, зашивает его раны, меняет ему одежду. Долг хорошей жены — мстить за своего мужа, долг хорошей сестры — во всем слушать своего брата. Необычное начинается, когда буквально на следующий день во время очередной перевязки гость требует саке. Это вызывает смех у Нобутада, у нее же оторопь. Обыкновенный пьяница теперь занимает место в доме, где хозяином всегда был ее муж. Но крик среди ночи, отчаянный, такой, что кажется, этого человека поедают заживо, что-то шевелит в душе Таки. Не могут обыкновенные пьянчуги так отчаянно звать на помощь. Этот крик пробуждает ее среди ночи, не дает уснуть, не дает возможности злорадствовать над пленным капитаном. Когда Олгрен приходит в себя и начинает осматривать окрестности, Така начинает присматривать за ним, как и все. Ей становится интересно то, что представляет из себя этот человек. Поражает ее то, как он сражался с Юдзи. Капитана втаптывают в грязь, но он вновь поднимается, чтобы получить еще больше ударов. Если сначала Така не могла смириться с отвращением, когда капитана вызывал на поединок ее сын, то здесь странное чувство захватило Таку. Вроде бы Олгрен побит, поругана его честь, но торжества не прибавилось. На следующий же день она требует от брата, чтобы этот человек оставил ее дом. Она не хочет видеть его, потому что не понимает свои чувства. Ей приходится быть добрым к нему, он же в ответ осторожен и вежлив. Следующей странностью, которую отмечает Така, это то, что пленный начинает изучать ее язык, спокойно общаясь с ее сыновьями. Когда они вместе сидят у очага и заучивают простую фразу «огонь горит», губы Таки сами собой складываются в улыбке. Ее умиляет эта простая и по-домашнему уютная картина. Если старший сын еще понимает, что этот человек убил его отца, то младший только и может гордиться тем, что овладел речью, и все же дети тянутся к нему, своей наивностью находя, что этот человек не так уж и плох. Мысли о капитане с этого момента становятся навязчивыми, он больше не кажется чудовищем из видений брата. Он кажется сильным и благородным воином, который просто не на той стороне. Така чувствует, как он смотрит на нее. С каким-то затаенным восторгом и страхом, она не может ответить ему тем же. Ей совсем не хочется на него смотреть. Ей хочется, чтобы он исчез, как тот самый белый тигр в предрассветном тумане. Тем не ожиданее звучат его извинения. Така тогда впервые смотрит на Олгрена прямо, не отводя взгляда и не занимаясь какой-либо работой. Эти извинения, звучащие на ее языке, звучат как мольба искренне влюбленного в попытках утолить печаль своего объекта обожания. К глазам Таки подступает влага. Извинения она принимает, понимая, что капитан занял определенную нишу в ее душе. Он не сказочный зверь, не буйный пьяница — он живой человек, который мыслит и совершенствуется. Это подкупает. Впервые ее тогда посещает мысль: «Глупость твой белый тигр, Морицугу. Ты нашел человека. Человека совестливого и честного». И ей вспоминается радостные взгляды ее сыновей, когда они были заняты шумной игрой с Олгреном. В этот момент ей кажется, что дети не ошибаются. И что она не ошибется, если отдаст капитану свое расположение.