Кровь обратившего

Обычно вампиры восстанавливаются очень быстро, особенно, если раны нанесены не деревом. Хотя, это напрямую зависит от того, насколько сильна жажда. Я лежал на полу камеры, наблюдая, как свет тускнеет. Тело исцелялось с трудом. Ничего удивительного, ведь я почти высох. Впрочем, это не шло ни в какое сравнение с тем, как было в Августине. Тогда, пять лет не имея возможности нормально утолить жажду, получая жалкие капли крови, которых хватало лишь для того, чтобы кое-как существовать, я восстанавливался гораздо медленнее. Частенько повреждения не успевали зажить между опытами, и никого это не останавливало. Я умел терпеть. В принципе, ничего страшного не произошло. Ничего такого, чего не было бы раньше хотя бы раз. Поэтому я лежал спокойно, надеясь только, что Елена не слишком напугана всем этим. В камере было тихо. Слишком тихо. Я напряг слух настолько, что стал слышать сверчков на улице, но в камере никто не издавал и шороха. Сомнений не осталось – Елены здесь не было. Скоро я смогу открыть глаза и осмотреть место своего заключения, но и слуху я мог вполне верить. Впрочем, что меня так удивляет? Стефан теперь ни за что не оставил бы ее со мной. Он забрал ее. Одному Богу известно, что с ней сейчас происходит! Вдруг Потрошитель в нем еще не насытился? Я должен выбраться отсюда! Должен контролировать его, иначе может случиться непоправимое. С трудом разлепив еще до конца не восстановившиеся глаза, я обвел взглядом камеру. Изображение было еще недостаточно четким. Елены действительно не было, но на полу у противоположной стены лежала пластиковая бутылка, которую Стефан в ярости швырнул об стену. От удара с нее сорвало крышку, она помялась, но осталась целой. Она лежала на боку, и внизу скопилось немного крови. Просто стекло со стенок то, что не успело выплеснуться. Я подполз к ней. Прекрасно! Тут скопилась, наверное, целая горсть. Осторожно, стараясь не разлить ни капли, я поднял ее и выпил всё, и долго еще сидел, ловя последние, запоздалые капли живительной влаги. Животная кровь дает мало силы, но мало – лучше, чем ничего. Надо было срочно восстанавливаться. Брат придет ко мне, и он не должен снова так легко одержать верх. *** Жуткая камера осталась позади. Сзади слышались удары Стефана и все более тихие стоны Деймона. Еще никогда в жизни Елене не было так страшно. Первобытный, животный ужас объял ее и погнал вперед, прочь из этого места. Вскоре особняк Сальваторов, который раньше казался ей невероятно красивым, а теперь – самым жутким в мире местом, остался далеко позади. Елена углубилась в лес. Она продолжала бежать до тех пор, пока местность не стала казаться ей совершенно не знакомой. Только тогда она смогла почувствовать себя в относительной безопасности и остановилась. Что же ей делать? Весь мир словно встал с ног на голову! Стефан, ее добрый, милый Стефан, который даже вампиром умудрялся быть более человечным, чем многие люди, на самом деле оказался ужасным монстром. Конечно, он рассказывал ей о временах, когда был Потрошителем, но она до конца не понимала этого, пока не увидела все сегодня собственными глазами. Ревность лишила его рассудка. Он бил собственного брата так, словно хотел разорвать его на куски. Неужели такое возможно! Неужели оскорбленные чувства могут стоить чьей-то жизни? Елена сидела на земле и плакала, не понимая, что ей делать. Уйти отсюда куда глаза глядят, начать новую жизнь? Но вампиры живут долго, и прошлое рано или поздно настигнет ее и обрушится всей тяжестью, помноженной на груз прошедших лет. Да и как она может уйти? Ведь она оставила его там, забрала почти всю кровь, лишила сил и оставила один на один с обезумевшим братом. Это же настоящее предательство! И не важно, что двигало ей в тот момент. Со страхом тоже можно бороться. Сейчас важно лишь то, что он помог ей, а она его бросила. Она должна вернуться! Но даже мысль об этом обдала Елену ужасом. Она обхватила руками колени и спрятала в них лицо. Ей нужно было набраться сил. Всё возрастающее чувство вины не способствовало укреплению ее духа, поэтому она старательно гнала его от себя, взамен вспоминая все те события, когда Деймон не думая о себе вставал на ее защиту. Перед Элайджей, Клаусом, оборотнем… Странно, но раньше она никогда не думала, как сильно он рисковал ради нее. И пусть смерть не каждый раз ему грозила, но и поймать спиной арбалетный болт, предназначенный ей, тоже было ужасно. Чувство вины вырвалось из-под ее контроля и захлестнуло, терзая душу. Не только за сегодняшний побег. За все ее отношение к Деймону, в благодарность за помощь получавшему от нее лишь скупой кивок, или вовсе ничего. Конечно, он много дров наломал, частенько принимал неверные решения или действовал импульсивно, в порыве чувств, но, похоже, это семейная черта Сальваторов, и в Стефане она проявляется намного резче и ужаснее. Понемногу Елена успокоилась настолько, что смогла остановить рыдания. День успел закончиться, да и ночь почти прошла. Нужно было возвращаться. *** Ни днем, ни вечером Стефан не появился. Коннор и отец тоже пропали куда-то. Не знаю, почему они вдруг перестали доставать меня, но это радовало. Дом был погружен в тишину. Я лежал, растворившись в ней, стараясь не пропустить ни малейшего шороха. Я смог бы настроиться и слышать дальше, за пределами дома, но тихое, обычно незаметное шебуршение в кладовой полностью сбивало настрой. Мыши! Кто бы мог подумать! Мне придется завести кота. Конечно, животные не любят нас, вампиров, чувствуют в нас хищную нежить, противную природе, но именно с кошками в принципе можно договориться. Эти пушистые создания относятся к другим непредвзято, и судят только по делам. Я успел размечтаться, представить себе серьезную черную мордочку с немного торчащими вниз из-под верхней губы клыками. Да, именно такого кота я позову жить к нам. Он будет немного похож на своих хозяев-вампиров. Станет мне другом, будет ждать меня и радоваться каждый раз, когда я возвращаюсь домой… За приятными мыслями я чуть не пропустил тихие уверенные шаги. Стефан. Он вошел в дом, закрыл входную дверь на замок. Слишком быстро, похоже, он пришел один. Немного потоптался по кухне. Я мысленно видел, как брат подходит к буфету, достает бурбон… Послышался характерный звон горлышка бутылки по краю бокала. Неужели, Стефан решил выпить, прежде чем спуститься ко мне? Нервничает? Посмотрим… Тихие неторопливые шаги по лестнице вниз, словно идущий не был до конца уверен в своих намерениях. Он подошел к двери камеры и остановился, ничего не говоря, не открывая ее. Смотрит на меня через окошко? Хорошо, пусть полюбуется творением своих рук. Я срастил кости и закрыл раны, но моя одежда изорвана и вся в крови, как напоминание о случившемся. - Как ты? - Достаточно хорошо, чтобы дать тебе сдачи. - Не думаю. - Зайди, и выясним. Я повернулся и посмотрел на брата. Его ярость улеглась, уступив место сожалению. Не раскаянию, а скорее жалости. Ко мне. Ненавижу! - Или ты больше не хочешь драться? Выместил злость на Елене? Где она? Что ты сделал с ней? Клянусь, Стефан, если с ее головы хоть волос упал, я прикончу тебя… - Остынь. Я не трогал ее. Даже не видел. - Как это… - Знаешь, Деймон, мне искренне жаль тебя. Снова ты отдал девушке всего себя, и снова она подставила тебя и сбежала. Девушки разные, но история повторяется. - Сбежала? Нет, нет… нет! Это же не Кэтрин, это Елена! Она просто не способна так поступить! Это недоразумение. Она вернется и всё объяснит. Я же сделал всё, что она просила, хоть и знал, чем рискую. Я отвлек ярость Стефана на себя, чтобы она была в безопасности. Не могла она просто сбежать и бросить меня! Только не это! Стефан вздохнул, глядя на мое смятение. - Да, брат. Она выбежала из камеры, пока я… разъяснял тебе, как сильно я недоволен твоим поступком. Просто убежала, увидев, что дверь открыта. Она бросила тебя. - Нет… она не могла… не могла… - Что ж, продолжай тешить себя напрасными надеждами. Кстати, охотник не докучает больше? - Как ты узнал, что это был он? - Я действительно старался выяснить, что с тобой происходит и помочь. Похоже, у меня получилось. - Всё верно. - Вот и отлично. Не благодари. Неискренняя благодарность мне не нужна. - Но я действительно благодарен. Спасибо! Стефан смерил меня взглядом, полным разочарования, но все же кивнул в ответ. - Прощай, брат. - Куда ты? - Ты уничтожил все, что было мне здесь дорого. Больше меня ничто не держит в Мистик-Фоллз. - Ты уезжаешь? - Да. И немедленно. - Но… как же… хотя бы отопри дверь. Я обещаю, больше у тебя не будет проблем из-за меня. - Верно, не будет. Потому, что ты останешься здесь. Ты иссохнешь, превратишься в мумию и навсегда останешься в этой камере. - Нет! Не поступай так со мной! Нет! Стефан! Он ушел. Тихо захлопнулась входная дверь, щелкнул замок, повинуясь ключу. Мы с братом остались вдвоем, больше в этот дом никто не может прийти. Разве что воришки взломают дверь или выбьют окно в погоне за наживой. Но вряд ли им придет в голову открывать мрачную камеру в подвале, особенно когда они разглядят через дверное оконце иссохший труп внутри. Меня никто не будет искать. Кроме Рика у меня нет друзей. И Рика уже нет… Тишина. Такая тишина вокруг, что кажется, стены придвинулись ко мне вплотную. Даже мыши прекратили перед рассветом свое деловитое копание в моих припасах. Мне показалось, что время остановилось, и вместе с ним замерла жизнь… - Деймон, ты меня слышишь? Теплая рука дотронулась до моего лба. Похоже, у меня начались галлюцинации. -Деймон! Пей! В губы ткнулась трубочка, пахнущая кровью. Стерильная, из пакета. Но я не в том положении, чтобы привередничать. Я осушил пакет, пока открывал глаза. Передо мной сидела, беспокойно вглядываясь в мое лицо, Елена. - Ты здесь? Почему? Стефан сказал, ты сбежала и не вернешься. Ты бросила меня. - Дей, прости меня… Я была в ужасе, я просто не могла остаться здесь, с этим монстром, в которого вдруг превратился Стефан. Но я и не думала бросать тебя! Я вернулась, как только смогла. Прости, я понимаю, ты злишься. Я должна была не убегать, а вступиться за тебя, тогда бы ты не так пострадал… Мне так жаль, я такая трусиха… Выпитая кровь стремительно разлилась по телу, силы прибывали. Я вскинул руку и дотронулся пальцем до губ Елены, останавливая поток ее извинений. Она всхлипнула и покорно замолчала, ожидая, что я отвечу. - Я люблю тебя, милая. Ты всё сделала правильно. Из ее глаз брызнули слезы облегчения, она бросилась мне на шею, шепча невнятные признания. Мне не нужно было четко различать ее слова, я и так знал, что они значили.