Кровь обратившего

Узкое зарешеченное окошко под самым потолком камеры пропускало тусклый свет. Его было достаточно, чтобы различать стены и пол, но все вокруг казалось серым. По мере того, как глаза привыкали к полумраку, предметы проступали все четче. У левой стены стоял массивный деревянный стул с цепями, прикрепленными к спинке. Елена поморщилась, но ничего другого здесь не было, и она нерешительно присела на краешек, словно ожидая, что цепи могут в любой момент ожить и наброситься на нее. Я уже не раз бывал гостем в этих апартаментах, а потому по-хозяйски расположился на соломенном тюфяке у дальней стены. Он лежал здесь сколько я себя помнил, по цвету давно сливаясь с полом. Разумеется, Елена не сочла возможным сесть на него. - Почему, Деймон? Почему он так поступил со мной? - Это зависит от того, что ты сделала. Я нашарил на полу камушек и принялся подбрасывать его вверх и ловить одной рукой. Время здесь течет очень медленно, я научился заполнять его такими невинными забавами. Но Елена продолжала напряженно сидеть на стуле, не расслабляясь ни на минуту. - Я укусила парня… Сколько раскаяния в голосе! А ведь это так естественно для вампира – укусить, для многих из нас это является смыслом существования. - И только? Даже не убила? - Нет, Бонни вовремя вмешалась. - Каким образом? – я приподнялся на локте, напряженно ожидая ответа. - Сложно сказать… какая-то сила сначала взорвала мне мозг, а потом оттащила от него на несколько метров. – она сосредоточилась, стараясь вспомнить как можно подробнее. – Нет, точнее я не могу сказать. Помню как кусала его, потом боль, и вот я уже лежу на земле, а надо мной Бонни. Такой я ее еще не видела! - Какой? - Она меня ненавидит… - Елена всхлипнула и закрыла лицо руками. – Что мне делать, Деймон? Бонни ненавидит меня, и я это заслужила. И Стефан… - А что он? - Когда он приехал, то так смотрел на меня… не знаю… словно случилось непоправимое, словно я больше никогда не стану для него прежней. - Ну, на самом деле, так оно и есть. Ты изменилась, став вампиром, и это нормально. И твое желание кого-нибудь укусить тоже вполне естественно. Да, тебе нужно учиться делать это правильно, чтобы не было последствий, но в целом ничего страшного здесь нет. - Но Стефан… - Он, как может, старается уберечь тебя от ошибок. Это называется забота. - Нет, он просто разочаровался во мне. – Елена всхлипнула. – Он никогда больше не посмотрит на меня как раньше, никогда не будет любить меня… Ну вот, только этого мне не хватало! Как же мне хотелось сказать ей, что она права, но это, на самом деле, даже к лучшему. Ведь у нее есть я. Но нет, нельзя. Кто я такой, чтобы своим вмешательством ломать их отношения? Коннор словно почувствовал мои колебания и отделился от стены, вышел прямо в центр камеры. - Твоя кровь обратила ее, и это разрушило их отношения. И Елена, и твой брат теперь несчастны. Из-за тебя. И ты уже ничего не сможешь изменить. Он – всего лишь призрак, даже скорее плод моего воображения, и я не должен его слушать. Не должен верить ему. Но почему тогда его слова так больно бьют в самую душу? Я всегда поступаю так, как мне кажется для всех будет лучше. По крайней мере, для тех, кто важен для меня. И как же получилось, что я сделал несчастными двоих самых важных для меня людей! - Да, Деймон, может быть ты и хотел как лучше, но получилось-то у тебя как всегда. – из-за спины Коннора вышел отец и остановился, глядя на меня с упреком. – Сколько тебя помню, от тебя всегда были одни беды. И сейчас ничего не меняется. Мне потребовалось усилие, чтобы отвести от них взгляд. Нет, я не стану отвечать им. Не хочу показывать Елене, что со мной что-то не так. Она не смотрела на меня, поглощенная своими переживаниями. Я встал и подошел к ней, осторожно положил руку на плечо. - Ну, что ты, не нужно так расстраиваться. Вот увидишь, у вас со Стефаном еще все будет хорошо. - Нет… не будет. - Знаешь, сколько раз мы с ним ссорились? И ничего, все еще братья. - Это совсем другое… - Конечно, тебя он любит. - Я изменилась. Елена подняла на меня свои огромные шоколадные глаза, кажущиеся сейчас еще больше из-за застывших в них слез. От этого прямого открытого взгляда меня бросило в жар. - Наверное, ты прав, и Стефан любит меня. Но когда мне было тяжело, ты единственный это понял и помог мне. И потом тоже. А Стефан предпочел ничего не замечать. - Да брось, ты к нему несправедлива… - прошептал я, цепляясь за остатки благоразумия, в то время, как ее глаза безжалостно крушили их. – Он просто очень старается сделать все правильно, поэтому и кажется излишне строгим… - Строгим? Нееет, он кажется уставшим и раздраженным. От меня уставшим! Елена вскочила. Ее напряженная фигурка трепетала передо мной, отчаянно сжимая кулачки. - Тише, тише, милая, успокойся. Все не так плохо, как тебе кажется. Я осторожно положил ладони на ее дрожащие плечи, готовый в случае вспышки негодования немедленно убрать их, но она, наоборот, чуть качнулась ко мне. Ободренный ее откликом, я привлек ее к себе, обнял, и гладя рукой по волосам стал шептать на ухо обещания, что все будет хорошо. Постепенно она немного расслабилась, положила голову мне на плечо и слегка обняла руками. Я готов был стоять так вечность, только бы чувствовать тепло ее маленьких ладошек на моей спине и дыхания на моей шее. Но всё хорошее всегда заканчивается слишком быстро. На лестнице послышались тихие шаги Стефана, мне пришлось спешно разорвать объятия и усадить Елену на стул. На самом деле, я всего лишь успокаивал ее, никто не усмотрел бы в моих действиях чего-то большего, но Стефан был просто помешан на своей ревности. Для него преступлением выглядело даже то, что я просто смотрю на его девушку. Не открывая дверь в камеру, Стефан внимательно оглядел каждого из нас через зарешеченное окошко. Луч его фонаря после темноты камеры слепил, мы с Еленой синхронно вскинули руки чтобы прикрыть глаза. - Деймон, что ты делаешь рядом с Еленой? - Это ты запер меня здесь, ты и скажи. У меня не было никакого желания уходить из камеры и оставлять Елену одну, но сдержаться я не смог. Я произнес это тем глумливым тоном, который Стефан особенно ненавидел, просто по привычке. По лицу Стефана прошла волна напряжения. Как же он, наверное, хотел открыть дверь и выгнать меня отсюда, чтобы я не мог быть к ней так близко. Клянусь, на его месте я бы так и сделал, но это я, а Стефан никогда не был гадом, он будет заботиться обо мне, несмотря ни на что. Брат глубоко вздохнул и спокойно, даже обыденно ответил мне. - Я еще не нашел твое кольцо. Ты уж прости, но сначала я должен был позаботиться о Елене. – С этими словами он поставил на окошко пластиковую бутылку, наполненную кровью. – Вот, Елена, возьми. Это кровь оленя. Пей понемногу, чтобы она могла усвоиться. - Стефан, я ведь сказала тебе, я не могу… - Никто вначале не может. Это нормально. Пройдет время, ты привыкнешь. - Ладно, хорошо. Я попытаюсь. Пока Стефан разговаривал с Еленой, Коннор снова привлек мое внимание. Но я лишь глянул на него, и уставился в пол. - Ты должен выйти отсюда. Ну конечно, так я и согласился. Что бы он про меня ни говорил, как бы прав он ни был, я не оставлю Елену одну с ее бедой. Я чуть заметно дернул головой. Стефан был поглощен разговором и ничего не заметил, но Коннор отлично всё понял. Он шагнул вперед и навис надо мной. Напугать хочет? Я ведь знаю, что ни призраки, ни плоды моего воображения не способны на самом деле навредить мне. Он усмехнулся в ответ на мои мысли и небрежно достал из-за пазухи острый деревянный обломок. - Ты правда так считаешь? Я изобразил скуку. Пусть наконец поймет, что такие дешевые угрозы на меня не подействуют. Его удар не заставил себя ждать. В левом боку вспыхнула боль. В тишине камеры мой судорожный выдох прозвучал подобно крику. И Стефан и Елена разом обернулись ко мне. - Убеди брата выпустить тебя, или остаток дня я буду делать в тебе дыры. Не такие, как эта, побольше. - Что? Что вы на меня уставились? Я полуотвернулся от них, пряча полыхающий болью бок. - Ты вскрикнул. Что-то случилось? - Да, Стефан, случилось. Меня достала ваша сопливая болтовня! Долго еще ты собираешься держать нас здесь? - Надеюсь, нет. Елену – пока она не привыкнет к крови животных. А тебя – пока не разберусь, что с тобой происходит и не найду твое кольцо. Мне бы помогло, если бы ты вспомнил, где бросил его. Тесная камера мгновенно наполнилась запахом моей крови. Брат, казалось, не замечал этого, хоть и смотрел на меня озадаченно. Елене должно быть тяжело сейчас. Она наверняка чувствует запах моей, самой желанной для нее крови. - Выпусти меня, Стефан! Ты должен меня выпустить немедленно! - Я должен тебе помочь. А ты пока подождешь здесь. В безопасности. По крайней мере, я буду уверен, что ты не сможешь причинить себе большой вред. - Ты не понимаешь!... - Я постараюсь всё выяснить быстро. - Стефан! Но брат был уже далеко, у выхода из дома. - Нееет… Мне не удалось выбраться. Теперь по моей вине Елена будет мучиться жаждой. - Что происходит? Что с тобой, Дей? – спросила она, подходя ко мне и заглядывая в глаза, как только она одна умела. Одна ее рука легла мне на плечо, другая скользнула по закаменевшей от напряжения щеке. Как же она была прекрасна! В ее огромных глазах плескалось беспокойство. Она волновалась за меня… одно это наполняло меня счастьем! Я хотел бы рассказать ей, как она прекрасна, но не мог подобрать слова, только смотрел на нее, лаская взглядом каждую черточку любимого лица… Я так отвлекся, что забыл о присутствии Коннора! Удар колом в поясницу словно расколол мое тело пополам, ноги подогнулись, не слушаясь больше моей воли, и я с громким стоном упал перед Еленой на колени. Камеру снова наполнил густой запах крови. - Прости… я ничего не могу поделать... - Деймон! Боже мой! Что с тобой происходит?! И за что ты извиняешься? Рана уже затягивалась, я быстро приходил в себя. - Запах моей крови. Прости, тебе должно быть тяжело чувствовать его. - О чем ты? Нет никакой крови, никакого запаха. Она, конечно, могла попытаться обмануть меня, чтобы успокоить, только вот недоумение на ее лице было совершенно искренним. Я провел рукой по спине, где, если верить моим ощущениям, была огромная дыра, и не сдержавшись зашипел от боли. Рана не спешила затягиваться. Возможно, его кол был пропитан какой-нибудь дрянью. Подтверждая свои слова, я показал руку Елене. - Здесь ничего нет. Смотри сам! Я перевел взгляд на руку. Совершенно чистую руку, без малейшего следа крови. Снова судорожно схватился за спину. Рубашка была цела, спина под ней тоже. Всё в порядке. - Так это всего лишь внушение! Невероятно, но стоило мне только осознать это, как боль прошла. - Здесь нет никого, способного внушить тебе. Или это можно сделать заранее? - Можно. Но не так. Я бросил взгляд на прислонившегося к стене Коннора. - Хотя, наверное, и так тоже. - Но кто? Кто мог это сделать? Ты что, опять перешел дорогу кому-то из первородных? - Возможно. Что ты от меня хочешь, Елена? Разве я могу упомнить, кому и когда насолил? Елена вздохнула. Она совершенно не обиделась на меня за этот выпад. Похоже, изучила меня достаточно хорошо. - Ничего, Стефан скоро все выяснит. А пока я помогу тебе бороться с этим внушением. Коннор и отец продолжали говорить мне гадости, убеждать, что я должен немедленно умереть. Даже делали вид, что ранили меня. Но больше у них не было шанса меня запутать. Я точно знал, что ни их, ни всего, что они делают не существует. Когда у меня вдруг возникали сомнения, я просто смотрел на Елену, и все вновь вставало на свои места. Я больше не был один. Ближе к утру Елена загрустила. - Что такое? Я осторожно повернул ее голову к себе, чтобы всмотреться в лицо. Ее красивые полные губки потрескались, под глазами залегли глубокие тени. - Я голодна… Ее глаза наполнились слезами, став совершенно бездонными. - Стефан принес кровь. Прости! – я поморщился с досады на свою черствость. – Ты так и не притронулась к ней, только со мной и занималась. Как эгоистично с моей стороны! Мгновение – и пластиковая бутылка была перед ней, но Елена лишь покачала головой. - Нет, я не буду это есть. Стефан, конечно, хотел, как лучше, только надо было принести еще тазик и кувшин с водой. Я не хочу сидеть в грязи. - Попробуй пить, как он сказал. Может быть понемногу, маленькими глоточками всё и получится? - А ты? Ты можешь пить это? - Без удовольствия. Даже, наверное, с отвращением, но могу. Ее взгляд оторвался от ненавистной бутыли и вновь устремился на меня, с такой мольбой, что я согласился бы на все, что угодно, лишь бы ей стало легче. - Помоги мне! Ты можешь! - Но как? - Ты выпьешь эту кровь из бутылки. А мне дашь своей. - Но это не выход, мы просто затянем решение проблемы. К тому же тогда Стефан точно догадается. - Ну и пусть! Он не слушал меня, я пыталась объяснить, что не могу питаться кровью животных, но он вообще не слушает, даже не пытается понять! Умоляю, Деймон! Ты знаешь, каково это – чувствовать такой голод? - Да, я знаю, поверь. Я подавил вздох. Если Стефан узнает, чем мы занимались, он будет в ярости. Впрочем, есть шанс, что и на этот раз всё пройдет незаметно. Никогда не мог спокойно смотреть, как девушки плачут. Никакие, даже те, на которых мне, в общем-то, наплевать. Но слезы Елены поднимали в моей душе настоящую бурю. - Хорошо. Иди ко мне, садись, вот так, - я сел на тюфяк, привалившись спиной к стене, посадил Елену лицом к себе и обнял, прижав ее голову к своей шее. Так ей будет удобно, из этой вены кровь идет самым сильным потоком. Из руки пришлось бы тянуть, во мне немного осталось, с тех пор, как Стефан ранил меня, поесть мне так и не удалось. Наверное, наступило утро. Из оконца под потолком полился слабый тусклый свет, позволяя яснее различать нашу убогую камеру, голые кирпичные стены, пыльные плиты пола, спину девушки, обтянутую кожаной курточкой с рассыпавшимися по ней мягкими как шелк волосами… Словно извиняясь за боль, она поцеловала мою шею, прежде чем укусить, вызвав волну разбегающихся мурашек. А потом вонзила клыки осторожно, нежно, и потянула кровь. Ее укус был подобен страстному поцелую. Моя шея горела, внутри, в самом низу живота скапливалось волнующее тепло. Голова понемногу начала кружиться, создавая ощущение полета. Я прижимал такую нежную, хрупкую фигурку к себе, наслаждаясь чувством глубокого единения. Боль и возбуждение слились во мне, грозя перерасти в экстаз. В этот момент я страстно желал только одного – чтобы Елена чувствовала такое же наслаждение. Когда ее стон подтвердил, что мое желание исполняется, я оказался на вершине блаженства. - Елена! Деймон! Что… Я огромным усилием воли выплыл на поверхность реальности, услышав знакомый голос. Елена вздрогнула и хотела отстраниться, но я продолжал сжимать ее в объятиях. Стефан увидел все, скрывать было уже нечего. Так зачем нам отскакивать друг от друга, как застигнутым врасплох школьникам? - Елена! Что ты делаешь?! – продолжал вопрошать брат. Она снова дернулась, силясь отодвинуться от меня и повернуться к нему, и снова я удержал ее, не дав даже приподнять голову от моей шеи. Я чуть повернулся и поцеловал ее в маленькое нежное ушко, прошептав «Ничего не бойся». Брат понял мои действия по-своему. - Так это ты ее заставил?! Как ты мог, брат? Я ушел, чтобы найти способ помочь тебе, а ты воспользовался ситуацией? Елена, скажи мне, ты хоть понимаешь, что он заставил тебя сделать? На этот раз она не вздрогнула. Ее рука нежно коснулась моей щеки, убеждая, что все хорошо, и я позволил ей наконец отстраниться. - Да, Стефан, я знаю. Он напоил меня своей кровью. Кровью, обратившей меня в вампира. Мне не пришлось нападать, отнимать жизнь. Это добровольный дар. Деймон видел, как я мучилась, и помог мне. - Хорошо, ладно. Я допускаю, что с твоей стороны это выглядело именно так, но ты на него-то смотрела? Поняла, что это значит для него? Он же нагло и беззастенчиво тобой воспользовался! Елена повернулась ко мне и внимательно всмотрелась в мое лицо. Догадываюсь, что она там увидела. Невозможно скрыть следы только что пережитого экстаза. И хоть вид мой, возможно, и был чуть виноватым, но невероятно довольным – это точно. Уголки ее губ слегка дрогнули вверх, глаза заговорщически сощурились. Она все поняла, и нисколько на меня не сердилась. Наоборот, она была так же счастлива, как и я. Но вот ее бровки нахмурились. - Ты совсем обескровлен… прости… ты же хотел сначала выпить это, - кивнула она на бутылку. - Что он хотел? – возмутился Стефан. – Да ты знаешь, как трудно нацедить кровь оленя в бутылку? Ты думаешь, что животное будет просто стоять и ждать, когда я закончу? Я вовсе не для него старался! Я хотел помочь тебе! Тебе, Елена! - Но разве я просила о такой помощи? Ты не слышишь, что я говорю, Стефан. Я не могу пить это. - Отлично. Тогда верни ее мне. - Но Деймон… ему нужно… - Ничего, потерпит. - Как ты можешь говорить так, ведь он твой брат! - Братья так не поступают. - Всё верно, милая, отдай ему. Это же его любимая вкусняшка, не лишай моего братишку последней оставшейся радости. С него довольно и того, что сегодня я отнял у него девушку! Стефан ворвался в камеру, едва не сорвав с петель дверь. Он выхватил бутыль из руки Елены, и швырнул ее об стену. Кровь брызнула во все стороны, по камере разлился ее тошнотворный запах. - Правильно, братишка, пусть не достанется никому. Надеюсь, ты не станешь из тех же соображений убивать Елену? - А если стану? Один рывок, и вот Стефан уже схватил Елену, заломив руку ей за спину. Она вскрикнула, не столько от боли, сколько от страха, и меня подбросило с места. Я не думал, что смогу стоять на ногах, но напал на обезумевшего брата. Короткий удар по плечу, и вот его пальцы разжались, Елена свободна. Стефан вскрикнул от боли и здоровой рукой ударил меня, впечатав в стену. Краем глаза я заметил, что Елене хватило благоразумия спрятаться от разбушевавшегося бывшего в дальнем углу камеры за массивным стулом. Потом я видел лишь мелькание стен, пола и темного потолка, появлявшихся в поле моего зрения поочередно, в зависимости от того, куда меня швыряли удары. Я слышал, как вскрикивала Елена, как умоляла его остановиться. Она еще не видела, как ее парня, такого мирного и правильного вампира, накрывает багровая ярость, и он принимается крушить все вокруг, совершенно не отдавая себе отчета в своих действиях. Такого Стефана она не знала, не удивительно, что это повергло ее в ужас. Наконец он выпустил пар и тяжело дыша отступил на шаг. Подумал немного, еще раз со всей силы пнул мой и без того отбитый живот, и ушел, ничего не сказав и с лязгом захлопнув дверь.