Цветы ванили

Немного не уверенными и быстрыми шагами нервный Разумовский обходил свой диван. Он был достаточно большим, чтобы там уместиться одному. Вот только Серёже не приходится выбирать. Он давно покинул его и, когда осознание этого наступило, Птица не стала медлить. И вот сейчас, после очередного приступа истерики… Этот диван… Такой удобный… Такой мягкий… Так и хочется провалится в него и никогда не вставать. Открывая свои усталые и такие сонные глазки, Серёжа ничего не узнаёт. Какое-то незнакомое для него место. Сам он в чем-то, что не даёт ему даже двинуть руками. Они плотно прижаты к телу, мешая дышать. Разумовского не на шутку пугает это, от чего он сразу начинает рваться и кричать.  — СНИМИТЕ С МЕНЯ ЭТО! ПОЖАЛУЙСТА… Прошу… Умоляю… С поглощающим кашлем и начинающийся панической атакой он сжимается, прижимая ноги к себе и начиная звать самое дорогое для себя имя: ⁃ Олег… Олег… Прошу… Забери меня отсюда… Прошу … Вот только Олег не мог его услышать. Наверное, единственный человек, что его любил, и тот мёртв.  — Он не придёт. Отдаётся эхом такой противный и режущий голос душу. По щекам ещё сильнее покатились слёзы и Разумовский замолк. ⁃ Как ты притих…. Язык проглотил? - Язвительно заявил Птица, заставляя рыжего вздрогнуть. Серёжа же действительно, как в воду опущенный, не мог теперь от ужаса сказать и слова. В таком состоянии голубоглазый провёл около трёх-четырёх часов. Серёжа так думал. Время для него тянулось безумно медленно. Он действительно считал, что пролежал около трёх часов, но на самом деле оказалось нет. Врач с медсестрой, что наконец удосужился подойти, разговаривали между собой о чем-то. Чуть прислушавшись Сережа услышал.  — Уже около сорока минут так лежит. То орет. То истерит. - Возмущалась медсестра, которой помешали пить чай. Теперь в горле после общения с птицей стоял ком и на все вопросы медсестры парень не отвечал, таращась в стену. Он подрагивал и сжимался сильнее. Та самая медсестричка смотрит на него и вздыхая говорит ⁃ У пациента явный шок и тремор. Она смотрит на главврача, что что-то пишет в своём планшете для бумаги. Возможно заполняет какие-то сведения о больном. Лёжа на полу было сложно разглядеть. ⁃ ничего страшного. Вколите ему Пантокальцин…. И пусть отдыхает перед вечером…. Он выдыхает и немного зло улыбаясь говорит мужчина. Серёжа уже сейчас затрясло сильнее. Ему стало безумно холодно и сам того не понимая тот не даётся медсестре, что пыталась ввести препарат. Рыжий начинает кричать ⁃ ОЛЕГ! ОЛЕГ!.. Зовёт тот ощущая на своём лице воду. Нет. Слёзы. Опять. Не успев опомниться Серёжа почувствовал огромное давление на своё, теперь уже хрупкое тело. Было тяжело и в глазах потемнело. А что-то у груди хрустнуло. Рёбра?….замок на рубашке….или пальцы…. Тот не понял по сколько когда почувствовал боль его внимание переключилось на шею в которую ввели препарат и тот отключился. 22:30 Резкий звон в ушах и все тот же Незнакомый для серёжи потолок. Рядом какие-то люди. В общем не удивительно. Лёжа на больничной койке он наконец очнулся и понял, что ему предлагают, а точнее говорят делать. Серёжу усадили на кровать и облокотив на стену, аккуратно поправила рыжие волосы, что закрывали такие красивые голубые глазки. Во всяком случае пока огонёк этих глаз не успели задушить. И вот сейчас все стало ясно. Видимо врачу, что отвечал за Разумовского за то время пока парень был в отключке, решил сразу пойти с козырей, и поставить капельницу. Разумовский все ещё был вялый, но, чувствуя свободу. С него сняли рубашку. Он тут же спрыгнул с кровати, к открытому окну. Почувствовал ветерок и шум моря. Открыв глаза он увидел далёкие морские просторы, но собираясь уже выпрыгнуть тот почувствовал холодное железо. Решетки. Конечно решетки! Кто же: кто же это придумал! Восклицает парень чувствую на себе прикосновения птицы. Он улыбался а в глазах был ужас. Сами глаза серёжи заискрились слезами и он сжался у самого подоконника истеря….