Домашний питомец для обезьяньего короля

– Мяу… мяуу… муррр… – Атобе улыбался во сне, слушая утробное кошачье мурлыканье. Внезапно кошка лизнула его ухо. – Брысь… я сплю… – Хётэец легонько отмахнулся и снова решил отправиться к Морфею, в его сладкое царство. Но кто бы позволил. Тихий шелест шелковых простыней, едва слышное хихиканье и… Кейго стало труднее дышать, потому что на него что-то улеглось. Даже не улеглось, а распласталось со всеми удобствами. И щекотало. Чем-то мохнатым. То ли хвост, то ли уши… через три секунды забвения на парня снизошло озарение, что в его доме может быть только одна кошка. Точнее, кот. А если уж быть совершенным капитаном очевидностью, то человек с электронной кошачьей атрибутикой – Эчизен Рёма. Распахнув глаза, первое, что увидел Атобе – это было лицо Эчизена. Положив руки на грудь Кейго, а голову на руки, Рёма с милой и немножко хищной улыбкой смотрел на Атобе. – Мяу! – Рёма, заметив, что “хозяин” проснулся, лизнул его, проведя языком влажную дорожку от шеи, плавно поднимаясь к кончику носа. Юное дарование в области садизма едва сдержал смех, когда увидел глаза Атобе. Решив добить его окончательно, Эчизен уселся на Атобе, ноготками проводя по груди опешившего парня и ёрзая (сексуальный паршивец, как окрестил его капитан Хётэя) на нижней части Кейго. Атобе судорожно выдохнул, прикрыв глаза, мысленно уговаривая Кейго-сама-младшего пока что НЕ ВСТАВАТЬ, и попытался сказать: – Эчиз… Договорить не получилось, потому что Рёма бухнулся обратно и, склонив голову набок, произнес: – Нэ, котенок хочет кушать. – После чего, плавно соскользнув с боящегося пошевелиться Атобе, прошмыгнул в дверь из комнаты. Правда, далеко он не ушел – прислонившись к двери ухом, Рёма, сдерживая смех, прислушивался. Минуты три ничего не происходило. Потом раздался приглушенный вздох и обреченный голос: – Зашибись. И что это было? – Больше Рёма ничего разобрать не смог, но счел за благо удалиться от комнаты на безопасное расстояние, потому что то, что он оставил в комнате после себя, приведет Атобе в сознание. Встретившиеся на пути Эчизена служанки несказанно удивились – они ещё не видели этого паренька таким улыбчивым. Само собой, они подумали, что произошло что-то хорошее. – Mada Mada Dane, обезьяний король. Мы ещё посмотрим, кто кого. – С этими словами сейгаковец подбежал к бассейну и с огромным удовольствием прыгнул в него. Не открывая глаз и пытаясь унять напряжение внизу живота, Атобе уселся на кровать, приговаривая: – Какое счастье, что ты не встал, пока Эчизен на мне сидел. Вот ведь бестия… это неспроста, он явно что-то задумал. Эчизен Рёма из Сейшун Гакуэн ничего просто так не делает. Почему у меня чувство, что меня одурачили? – Атобе пытался ногой нащупать тапок, но наткнулся почему-то на… клочки бумаги?! Распахнув глаза, он увидел то, что если не добило его, то контузило однозначно – весь пол был усыпан подранной бумагой, вазон с лилиями валялся где-то под занавесками, разумеется, в совсем неподобающем виде. На любимых шелковых рубашках красовались пятна чего-то, не поддающегося никакому описанию. Стены… обои… дорогие германские обои, которые Кейго выбирал сам - в течение четырех часов, были похожи… скажем точнее, они были ни на что не похожи. Бордовые шторы из ткани ручной работы от одной индийской мастерицы были похожи на юбки путан – бесполезные клочки. Сжав зубы так, что казалось, ещё мгновение - и они начнут рассыпаться, Атобе тихо прорычал: – Убью засранца. Нет, сначала я его… так, Атобе, спокойно, об этом потом… определенно потом. А сейчас - в ванную. Оре-сама надо расслабиться и успокоиться. Но вот только кто сказал, что у него это получится? Распахнув дверь в ванную комнату, Кейго моментально поскользнулся, навернулся, и только то, что он рукой ухватился за висевшие рядом полотенца, помогло ему устроиться на полу с максимальными удобствами. Сидя на своей восхитительной (ну, по его мнению) попке, Атобе ошалелым взглядом смотрел на миллиарды пузырьков в ванной комнате – она вся состояла из мыльной пены. Атобе выполз из ванной, впопыхах в комнате натянул шорты и единственную, непонятно каким образом уцелевшую, рубашку, и выскочил из комнаты с гримасой на лице а-ля “Франкенштейн - мой младший братик”. Увидев молодого хозяина в гневе, дворецкий прижался к стене и поинтересовался, так, на всякий случай: – Кейго-сама, может, апельсинового сока? Атобе притормозил рядом с ним и, глядя вдаль (“Взгляд в светлое будущее”, – подумал дворецкий и прослезился), сказал: – Крови. Кошачьей. Сколько выжмешь. А мясо - на жаркое. – Повернув голову и заметив в лице дворецкого неподдельный ужас, Атобе выдохнул и спросил: – Маташи, ты не видел моего котеночка? Дворецкий молчал. Потом разок икнул. Ну, от шока. – Маташи, где мой котеночек? – Примерно полчаса назад, очень радостный, промчался в сторону бассейна. Больше Кейго ничего не интересовало – он чуть ли не на крыльях полетел к бассейну - отлавливать своего водолюбивого котеночка. Стоявшая неподалеку горничная поинтересовалась у дворецкого: – Маташи-сан, соковыжималку для Кейго-сама принести прямо к бассейну? Через пару секунд дворецкого уже тоже ничего не интересовало – вряд ли что-то может интересовать практически в бессознательном состоянии. Рёма сидел на бортике бассейна и потягивал через соломинку молочный коктейль, когда услышал: – Эчизен! – Поперхнувшись и повернувшись, он подумал, что хочет заняться подводным плаванием, но в этой мысли его опередил Атобе, завопив: – Утоплю, засранец! Скинув рубашку, он прыгнул в воду за пытающимся отплыть подальше и побыстрее Эчизеном. – Не сопротивляйся, а то будет хуже! – Атобе сделал два больших броска и неожиданно наткнулся на что-то живое. Как оказалось, на Эчизена. Тот держался за бортик бассейна, потихоньку шевеля ногами, чтобы держаться на поверхности воды, и молчал, опустив голову. – Что, вредитель, понял, что убегать бесполезно? А ну, посмотри на меня! Атобе взял его за подбородок и поднял лицо так, чтобы видеть глаза Рёмы. Несколько мгновений он просто смотрел на Эчизена, не отрывая взгляд. Но самое интересное, как только он увидел его глаза, то сразу понял – злость вся испарилась. А вот желание осталось. Он вздохнул и, не выпуская из руки подбородок Рёмы, поинтересовался: – Что ты там вытворил, а? Ну, чего молчишь? В глазах Рёмы заблестели слёзы: – Ты же сам сказал, что я твой котенок и должен вести себя как котенок. – Ты же человек, Эчи, ты должен понимать, как ведут себя приличные котята. – Глаза Рёмы расширились, а до Атобе дошло, что он сказал. – В общем, ты меня понимаешь, правда? – Судя по выражению твоего лица, ты сам себя не понял, тогда уж куда мне-то… – Ты… значит так, за такое тебе придется ответить. – Атобе кивнул сам себе и порадовался, что смог вернуть себе ораторские способности. – Ответить… – Рёма задумался, отведя взгляд в сторону, и через пару секунд спросил: – Так пойдет? Он обвил руками шею замешкавшегося Атобе и прижался губами к его губам. Прикусив нижнюю губу Атобе, Рёма языком скользнул в его рот, руками ещё ближе притягивая его голову. Страстное танго языков… нежные покусывания, посасывания… мимолетные стоны… ближе, ближе и ближе… через пятнадцать минут этого марафона, тяжело дыша, они отстранились друг от друга. Смотреть в глаза почему-то избегали. В головах обоих кружилась одна мысль: “Черт, ну надо же… я кончил от одного поцелуя… но это было… да, это было здорово!” – Я искупил вину за сегодняшнее? – Рёма осторожно поглядывал на Атобе. – Ну, будем считать, что – да. Но это только сегодня я простил тебе такую выходку! – Атобе было рванулся в сторону Эчизена, как тот выскользнул на сушу практически из рук. Удирая от бассейна, сверкая пятками, Рёма всё ж таки не забыл прихватить хвостик и ушки, который снял до погружения в воду. Остаток дня прошел довольно мирно. Правда, Эчизену пришлось изображать настоящего котенка. “Хозяин” хотел, чтобы котенок играл с бантиком, клубком и опять дал почесать себя за ушком. Из-за погрома, устроенного сейгаковским диким кошаком, им пришлось перебраться на ночлег в другую комнату. Скажем сразу и прямо, не менее шикарную. – Ложись уже. – Битых полчаса Атобе уговаривал Рёму лечь в кровать. Вполне естественно, что тот отказывался. – Если не ляжешь, я сам прихвачу тебя за шкирку и положу рядом с собой. Подумав пару минут, Рёма скользнул-таки под одеяло, где его сразу же властно обхватила крепкая рука Атобе. Как ни странно, в таком положении было очень даже уютно и спокойно. Но близость и жар тела Кейго всё-таки волновала теннисиста. – Не ёрзай. Я не буду на тебя кидаться. Я не зоофил. – Днем в бассейне ты об этом как-то забыл. – Днем в бассейне ты был без ушек и хвоста. К тому же сам бросился на меня. – Я… – возмущению Эчизена не было границ, но договорить ему не дал пронзительный взгляд Атобе. – Спи уже. Спокойной ночи, Рёма. – Атобе сам не заметил, как назвал его по имени, а Эчизен даже поправлять его не стал. – Спокойной ночи… Кейго… – Имя Рёма добавил так тихо, что невозможно было понять этот шепот. Но только не ему. Атобе услышал и улыбнулся, ещё ближе притягивая Эчизена, который уже не сопротивлялся, а устраивался в кольце рук со всеми удобствами. “Ну, ничего… завтра я придумаю что-нибудь поизощреннее порчи имущества… может быть… может…”.