глупое молчание.

согласиться пойти на вечеринку с алкоголем, к которому чонвон относился скептически, казалось не самой разумной идеей. но идти туда, где будет присутствовать человек, из-за которого младший попросту начинает задыхаться от переизбытка чувств и собственной безысходности — куда хуже. чонсон ему как старший брат. такого мнения придерживаются все, кроме самого чонвона, в голове которого хëн был главной причиной наивной, и по глупому влюблённой улыбки, так и сладких стонов в душе, когда тот в который раз касается набухшего члена, и в немом слове проговаривает его имя. но никто никогда об этом не узнает. иначе чонвон соберëт свои вещи, и никого не предупредив, съедет жить в Антарктиду. он не готов. не готов признаться в том, что мысли о чонсоне преследуют его сознание каждую минуту свободного времени. не готов признаться, что его тëплые, и до жути родные объятия, давно перестали быть дружеским жестом. не готов признаться, что смотрит на его губы в попытках представить их на собственных. пак чонсон имеет слишком сильное влияние над младшим. и что самое удручающее, чонвон вовсе не знает как это исправить. а вообще, кто сказал что он этого хочет. вместо этого, он бы предпочёл утонуть в собственных фантазиях, и засунуть свои никому несдавшиеся чувства в дальний ящик, дабы не поставить крест на дружбе с чонсоном. он не хочет создавать лишних проблем. именно поэтому, ян лишь наблюдает со стороны. не сводит взгляда со старшего, пока его внимание сосредоточено на чëм-то другом, и он не видит намертво прикованый взгляд младшего на себе. но это ведь не означает, что этого не видят другие. ян готов поклясться, что если бы не постоянные замечания со стороны сонхуна, который любит поиздеваться над юношей, и его неконтролируемой одержимостью чонсоном, то чонвон со стопроцентной вероятностью не смог бы держать свои чувства под замком. он постоянно винит себя в своëм иногда неуместном интересе, когда буквально минутами наблюдает за тем, как хëн зачесывает непослушные пряди, пропуская их сквозь пальцы. ест, спит, листает ленту инстаграмма или закидывает вещи в стиральную машинку, ему не нужно делать что-то сверхъестественное, чтобы заставить чонвона просверлить в нëм дыру. младший вовсе не помнит, как из верного и надëжного хëна, пак превратился в главного героя его любовных сновидений. точно также чонвон вовсе не помнит, как ответил на звонок хисыну в 7 утра и согласился на эту авантюру. деваться было некуда, ибо он уже дал согласие, и остальные ребята расчитывали на его присутствие. единственное оправдание своему ответу он может скинуть на сонный полудрëм, и любезный тон хисына, но этому говнюку тоже нужно настучать по голове, потому что звонить в такую рань, да ещë в единственный выходной — высшая степень нечеловечности. тем не менее, это не помешало чонвону оказаться перед домом дяди хисына, в котором была запланирована вечеринка, и всё что ему оставалось — это в панике сминать лямку рюкзака в ожидании что хисын по скорее его впустит. ждать долго не пришлось, дверь отворилась спустя минуту, и перед ним появился хëн с воодушевляющей улыбкой на лице. внутри дом казался куда больше чем снаружи, взгляд чонвона приковала лестница, с которой доносились разочарованные всхлипы рики в перемешку с возмущëнным тоном сону. — ну хëн, закинь одну, тебе что сложно? — с раздражающей досадой, которую отчётливо можно было прочитать во взгляде, проговорил младший. — я не буду кидать кукурузные палочки тебе в рот, тебе не пять лет, в конце концов. - отрезал сону. кинув их взглядом, а позже заглянув в соседнюю комнату, где на диване расположились сонхун и джейк, чонвон непонимающе скинул бровью, пытаясь и не потеряться в количестве комнат в доме, которых было куда больше чем он думал, и найти чонсона, который наверняка расположился в одной из них. — чонвон-а! — крик вывел из собственных раздумий куда быстрее чем он думал. сону стоял возле той же лестницы, облокотившись на перила всем телом и приветливо махая пришедшему чонвону. — если и ты не поможешь мне с закусками, то я не выдержу, и всё-таки опрокину тарелку с читос кому-то на его слабоумную голову. — ким раздражительно провëл взглядом по силуэту макнэ, который спокойно спускался по лестнице с упаковкой кукурузных палочек. чонвон лишь пустил тихий смешок, похлопывая рики по плечу в знак приветствия. слушать возмущëнные упрëки сону, которые выглядели больше миловидно и забавно, нежели угрожающе, у яна не вызывало особого желания. всë таки у юноши есть талант получать то, что он хочет с помощью своей надоедающей болтовни, и именно это всë с каждым разом забавляет чонвона ещë больше. он устало перебирая ногами, поднимается по лестнице под самодовольную улыбку кима, и надеется что тот будет держать свой рот на замке, ибо их словесные противостояния с рики он будет выслушивать ещë целый вечер и следующее утро. закусок слишком много, но когда младший переводит взгляд на подоконник, который был буквально заставлен бутылками спиртного, у того пробегаются мурашки вдоль позвоночника. неужели они и правда думают что опустошат содержимое бутылок за один вечер, и дабы не натворить чего-то глупого, перебьются закусками? парень и предствить себе не может, в каком состоянии он будет завтра. — вы решили опустошить все полки с алкоголем? — обеспокоено спрашивает чонвон, кидая косой взгляд на абсолютного невозмутимого друга, который уже смирился с этим фактом. — джей-хëн сейчас вернётся с порцией виноградного соджу, так что это далеко не всë. нервный смешок. дверь на кухню распахивается, и чонвон с заглушëнным любопытством оборачивается, и видит опущенную, светлую макушку чонсона, который копается в пакете с той самой порцией соджу. младший нервно сглатывает, но не оборачивается, а лишь ждëт пока хëн подымет взгляд, от чего его ещë больше лихорадит. и он это делает. это как бомба замедленного действия, будто с минуты на минуту должна взорваться и уничтожить, разорвать в клочья, но чонвон продолжает смотреть, не боясь взрыва. единственное чего он по-настоящему боится, так это больше никогда не заглянуть в эти глаза. до жути знакомая тëплая улыбка озаряет лицо парня напротив, что так чертовски греет сердце. чонсон стоит в руках всë с той же бутылкой виноградного соджу, не двигаясь с места, но вместо этого разглядывая лицо чонвона. это длилось ровно до того момента, пока сону не подал голос, и не выхватил злощастную бутылку из рук старшего. — надо же, ты пришёл быстрее чем я думал. — колекция спиртных напитков пополняется, а чонвон решил вернуться к распаковке очередной пачки, чтобы скрыть свой растеряный взгляд. рядом с чонсоном вечно не хватает воздуха, младший в жалких попытках дышать размерено, а не так, словно пробежал кросс, пытается свыкнуться с этим чувством. иронично, но дышать от этого легче не становится. если бы открытое окно спасло бы его от жалких попыток зачерпнуть воздух, он при первой же возможности вышел бы в него. острый подбородок умостился в ямке на плече чонвона, пока тот возился с тарелкой. даже не поворачивая головы, можно было ощутить пристальный и заинтересованый взгляд чонсона. руки оказались на плечах младшего, медленно разгуливая от предплечь до локтей, а в воздухе повис немой вопрос, но никто из них не проговаривает ни слова, лишь наслаждается присутствием друг друга. по крайней мере, это делает чонвон. для чонсона это в порядке вещей. он никогда не обделял младшего вниманием. прикосновения старшего будто преследуют его, а ян лишь плавился в них как мороженое под палящим солнцем, пытаясь угомонить своë сердце, ритм которого отстукивает где-то в горле. он любит чонсона. безумно любит его объятия. любит когда он водит пальцами по его ладони. любит когда ни с того, ни с сего, взъерошивает непослушные волосы. любит когда обхватывает его плечи и прижимает к себе. он уже не представляет своей жизни без всего этого. чонвон чувствует холод. леденящий, и застывший в жилах холод, когда они находятся вместе, но он не может ощутить то тепло, которое без каких-либо просьб взамен, отдаёт ему старший. приходится на ватных ногах, нести свою, и без того дрожащую тушку, и прижиматься к чонсону самому, не ожидая от него первого шага. он знает, что хëн никогда его не оттолкнет. но не оттолкнет ли старший чонвона, когда узнает о его чувствах? эти мысли хоть и не дают покоя изо дня в день, вертясь в подсознани, выискивая негативные исходы событий, но чонвон старается срубить их на корню, дабы не впасть в истерику. — вам нужна помощь с заскусками? — мурлычащий голос, граничащий с шёпотом. так непривычно для громкого, импульсивного и спонтанного чонсона. но так…драгоценно? он будто видит другую сторону монеты. — нет, мы уже почти закончили. — младший взглядом указывает на последнюю запакованую пачку, на что чонсон понимающе кивает и отстраняется. ему нужно отнести это всё во двор. _____________________________ терраса оказалась ещë больше чем большинство комнат вместе взятых, от чего чонвону становится куда тревожней. ребята суетятся, каждый из них разбирает и решает что они будут пить первым, пока чонвон взглядом выискивает хëна, который что-то пристально выглядывает в своëм телефоне. подойти ли к нему? спросить что он будет пить первым, для поддержания диалога. но зная болтливость старшего, ему будет достаточно просто подойти, дабы тот уже начал говорить, но даже этот факт нисколько не успокоил младшего. не покажется ли он слишком навязчивым? — что-то чонвон сегодня слишком тихий. — подал еле слышный голос джейк так, чтобы его услышал лишь рядом стоящий сонхун. пак не сводил пристального взгляда с чонвона, который мялся на месте, и нервно теребил край своей футболки. — волнуется из-за большого количества алкоголя, не более. — умение врать — это целое искусство отработанное годами, в этом сонхун убедился когда джейк понимающе кивнул, наверняка поверив словам пака, переплëл их пальцы, заключив в замок и положил голову ему на плечо. сложно находиться рядом с другом не оказывая никакой поддержки, ведь она попросту не нужна. чонвон лично просил сонхуна не вмешиваться, а лишь время от времени отдëргивать младшего, когда тот начинал вести себя слишком подозрительно. он благодарен хëну за это. _____________________________ в ход пошла третья бутылка, которая смогла развеселить даже самого консервативного среди всех присутствующих — хисына. и вовсе неважно, что вечеринка проходит именно в доме дяди, несмотря на это он пытался пить как можно меньше, нужно ведь чтобы хотя бы кто-то один остался в трезвом уме, и приглядывал за остальными. но увы, на сегодняшний вечер этим человеком стал чонвон. он вертит в руках пластиковый стакан с содержимым, к которому даже не притронулся. это заметили все, сонхун в том числе. он прервал джейка который был занят важным делом, а именно смешиванием двух сильнодействующих напитков, всячески пытаясь доказать хисыну, что он не будет на следующее утро, полумертвый, скитаться по всему дому в поисках воды. сонхун шепнул тому на ухо, что отойдёт в уборную, и быстрым, хоть и не весьма ровным шагом, поплëлся во внутрь дома. чонвон мечется взглядом от стакана, до профиля чонсона. он выглядит по особенному привлекательным когда улыбается, рассказывает очередную глупую историю, амплитудно жестикулируя, сейчас же, когда в организме старшего как минимум 7 стаканов соджу, его движения становятся ещë шире, от чего тот едва ли не ударяет рядом сидящего рики, который в свою очередь, слушал увлекательный рассказ. сону заливается смехом, а затем и джей. после чего и чонвон, не сводя взгляда с профиля чонсона конечно же. чёрт возьми, и даже сейчас он не видит ничего кроме него. когда же старший успел стать центром вселенной, которая с каждым разом поглощает всë сильнее? он не знал, и знать не хотел. — ты сейчас просверлишь в нëм дыру. — липкий шёпот с присмастью алкоголя обдает ушную раковину младшего, в голосе явное чувствуется ухмылка. чонвон оборачивается, и видит перед собой сонхуна, который взглядом указывает на стакан и проговаривает: — пей давай, станет легче. — он отстранился и пошёл в сторону дома, не давая чонвону и секунды на раздумие. хëн снова вовремя, и снова в нужный момент. может и правда лучше забыться? выпить больше обычного, а в случае чонвона хватит и трëх стаканов спиртного, чтобы отключиться и благополучно забыть этот вечер. с этой мыслью младший большими глотками опустошает содержимое, и морщиться от того, насколько же сильно саднит горло, даже насыщенный виноградный вкус не спасает ситуацию. ян жмурит глаза до белых пятен, а со стороны сидящих ребят слышит аплодисменты. — я думал, что это не свершиться, чонвон-а, давай по второму заходу. — в предвкушении щебечет рики, протягивая бутылку, дабы обновить стакан младшего. его останавливает рука чонсона, сопровождая его действия твёрдым взглядом. — ты споить его хочешь? пускай сначала от первой отойдёт, а уже потом с бутылкой лезь. — несмотря на своë расшатанное расстояние, слова звучали осознанно, от чего рики стало не по себе, и тот сразу же вернулся на своë место. — нет, всë в порядке, хëн, я чувствую себя нормально. — как можно мягче отвечает чонвон, обращая внимание чонсона на себя. тот проходится по младшему взглядом, оценивая состояние, в котором он сейчас находится, и примирительно выдыхает. — вот видишь, не стоит с ним возиться как с хрустальной вазой. — сону мило тараторит разряжая обстановку, от чего выражение лица чонсона немного смягчается, и он позволяет ники налить чонвону второй стакан. а затем и третий, четвёртый, пятый. чонвон уже и вовсе сбился со счёта, ибо сейчас его это не очень то и волновало. он видел перед собой расфокусированую и плавающую картинку, словно он смотрит сквозь лупу которая всë искажает, поэтому причин для нелепого смеха и несвязных глупых шуток было куда больше, чем до этого. он забыл обо всех терзающих его переживаниях, которые попросту не давали дышать. а сейчас, вместе с джейком надевает на пальцы круглые снэки с отверстиями внутри, и радуется жизни. — предлагаю сыграть в правду или действие. — неожиданно выпалил ники, пока остальные кое-как догадались что он имел ввиду, из-за невнятной речи. сону тут же закивал головой, да и в целом, развеселить обстановку, эта идея пришлась по нраву. — сону, правда или действие? — внезапно спросил рядом сидящий хисын. — пожалуй начну с правды. — был ли у тебя первый поцелуй? — ребята внезапно переглянулись. всё же присутствующий в организме алкоголь даёт о себе знать. — а что дальше? про девственность распрашивать будешь? — выдал чонсон, в очередной раз обновляя свой стакан. слабый удар локтëм в бок пришёлся со стороны рядом сидящего чонвона, который не то что стал смелее, а попросту не контролировал ситуацию, и едва ли не ложился на плечо старшего. если бы только он знал, что даже в состоянии затуманенного сознания, чонсон пытается не затискать его щëки от умиления, то определенно бы впал в истерику. — даже если был, то я обязан это рассказывать? — опешил сону. — я тебя умоляю, максимум с кем мог бы случиться твой первый поцелуй, так это с картонкой с изображением диснеевской принцессы. — говорит тот, кто до сих пор спит с мягкими игрушками. — на лице нишимуры застыла угрожающая гримаса, после чего сону понял что самое время заткнуться. — вы определённо друг друга стоитестоите. сону задавай вопрос рики. — неожиданно присоединился к диалогу джейк. — правда или действие? — действие. — младший окинул взглядом присутствующих, на что сонхун одобрительно вздернул бровью, оценив рискованность нишимуры. — хмм, тогда поцелуй того, кто по твоему мнению самый нетрезвый среди нас. — через небольшой промежуток времени выпалил сону. ничего более оригинального он придумать не смог, ибо его пьяное сознание хочет шоу. и рики устроит шоу. устроит именно в тот момент, когда взглянет в сторону сидящего чонвона, который прикрывает рот рукой и тихо посмеивается, считая эту ситуацию до жути забавной. и когда рики произносит его имя, тот заливается смехом, ибо вовсе поверить не может что его выбрали как самого пьяного из присутствующих. и даже не в то, что ему предстоит поцеловаться с ним, об этом он вовсе не подумал. сейчас его подсознание отказывается работать, поэтому он не успел ничего возразить против действий младшего. ники перекатился по траве, и упëрся руками в землю оказываясь к чонвону куда ближе, чем был до этого. со стороны слышатся восторженные возгласы ребят, которые также как и сам ян не могут поверить в реальность происходящего. никто не может, а вот чонсон ещë как. он наблюдает за происходящим, всё ещё надеясь что у нишимуры хватит ума прекратить начатое. казалось бы ещë чуть-чуть. но тот лишь твëрдо сжимает челюсти, чтобы не сорваться и силой не оттянуть младшего от чонвона. и только когда рики своей ладонью касается его лица, и медленно скорачивает расстояние между ними, рука чонсона всë же оказывается на плече нишимуры и тот отталкивает его так, чтобы обратно сел на согнутые ноги. в этот момент он благодарил всевышние силы за то, что выбрал удачное место, сев между этими двумя. он смог предотвратить непоправимое. винить в происходящем хотя бы кого-то из них не разумно, ибо обоим ударило в голову алкоголем, но если чонвон и правда мало что соображает, то с ники на утро будет о чем поговорить. — ты слишком пьян, чëрт возьми. если хочешь разыграть шоу, то иди поцелуй рядом сидящего сону. — прошипел старший, и в тот же момент повернулся лицом к чонвону. — а ты идешь со мной. на сегодня хватит с тебя алкоголя, да и проспаться до следующего дня тебе тоже не помешает. — старший поднимается, расправляя уже давно застывшие в одном положении ноги, и хватает чонвона за руку, ведя за собой в глубь дома. казалось бы, что после этого ребята притихли, но лишь на лице сонхуна появилась едва заметная улыбка. — ну хëн, — протяжно и разачаровано стонет младший, легонько проходясь кулаком по плечу чонсона, — я не так уж и пьян, поэтому спать не собираюсь. — ты только что чуть не поцеловался с рики, серьёзно думаешь что находишься в здравом уме? — протараторил старший в надежде на то, что они молча дойдут до комнаты, но чонвон так не думал. — хëн ревнует, верно? — эту лукавую улыбку можно почувствовать даже затылком. чонсон не оборачивается. и не отвечает. но молчание — знак согласия, так ведь? тëмная комната, свет в которую не пропускали плотно задëрнутые шторы, а настольная лампа мало чем спасала. чонвон плюхается на кровать в одежде, даже не думая над тем чтобы лечь, а уж тем более чтобы уснуть. — бутылка с водой на столе, если вдруг станет плохо, уборная на этом же этаже, правая дверь. — чонсон и вправду собирался уходить, но ладонь чонвона, которая обхватила его запястье, заставила стоять на месте и затаить дыхание. — не уходи, пожалуйста. — это был размеренный шёпот который прошёлся горечью, и ударил в ушные перепонки. чонсон сомкнул губы, решаясь повернуться. он встретился с молящим взглядом младшего, что так робко перебирал пальцы стоящего в ступоре парня. он не может уйти, а точнее никогда не простит себе то, что уйдёт. неожиданно для обоих, чонсон словно отрезал расстояние между ними, оставляя жалкие пару сантиметров. тëплая ладонь оказалась на груди парня, плавно переходя на шею. чонсон аккуратен и терпелив, он даëт чонвону возможность отстраниться, но он не посмеет это сделать. ян заглядывает в глаза старшему, выискивая родное тепло, и оно будто обжигает расскалëнным углëм когда чонсон касается его губ. чонвон дрожащими руками обхватил шею старшего. земля будто уходила из-под ног. взвесив все "за" и "против", чонсон прикусывает нижнюю губу, и без того дрожащего чонвона, из уст доносится блаженное мычание прямо в сомкнутые губы. младший готов расплавиться под чонсоном, под его тëплыми руками что оглаживают бока, еле задевая комок нервов внизу живота. старший отстраняется, чувствуя на губах приятную прохладу, после чего бросает невесомый поцелуй в кончик носа. тело пробирает мурашками от одного взгляда во мраке тëмной комнаты, единственным освещением которой был сам чонвон. ян растеряно похлопывает ресницами, и открывает рот в немом слове, когда чонсон касается шеи. зарываясь в еë изгиб, тот оставляет влажные поцелуи, посасывая нетронутую кожу, которая тут же наливается кровью. он играет с ней, покусывает, оттягивает, а потом словно извиняясь, проходится по пятнышкам успокаивающими поцелуями. от контраста грубости и нежности у младшего голова идëт кругом, тот старается не заскулить во весь голос когда колючий поцелуй проходится ниже ключицы, а рука непослушно сползает на бусинку соска. чонвон запрокидывает голову назад упираясь в простынь кровати и рвано выдыхает. на лице чонсона проскакивает мимолётная улыбка, даже сейчас, находясь под старшим, и жадно хватая воздух искусаными губами он выглядит чертовски мило, но и одновременно так горячо. рука проскальзывает под футболку чонвона, слегка надавливая внизу живота. изо рта всë же доносится сдавленный стон, от чего тот тут же прикусывает губу. чонсон выискивал слабые места яна, и находя их торжественно ликовал. что нельзя сказать о чонвоне, он лишь с силой жмурит глаза, пытаясь востановить связь с реальным миром. задирая ненужную ткань, старший оставляет болезненный укус над спортивными брюками. со стороны младшего послышался слабый всхлип, а рука, которая оказалась на шее пака заставила отстраниться. чонсон забеспокоился. он поспешил? или сделал больно? почему он заставил остановиться? — я сделал больно? — чонсон прошёлся обеспокоеным взглядом по лицу чонвона. — нет, прошу. не останавливайся. — всë также рвано промямлил младший. рука оказалась на макушке пака, медленно перебирая и оттягивая пряди. тот стягивает футболку, когда младший чуть приподымается, теперь открыт вид на его торс, на котором виднелось красное пятнышко от укуса. штаны летят следом за футболкой, пока он лицезреет возбужденность чонвона через ткань. ткань собственных штанов становится невероятно тесной, набухшая головка мучительно пульсирует когда чонвон неловко сводит ноги, стараясь отвести взгляд. чонсон прилынул к губам младшего, на этот раз настырно проникая в рот, несмотря на мимолетное сопротивление. пока чонвон занят росписью спины старшего своими ногтями, тот разводит его ноги и кладёт мягкую ладонь на внутреннюю часть бедра. дабы восторжествовала справедливость, чонвон стянул с чонсона огромную футболку. он не знает, было ли это ошибкой или лучшим решением в его жизни, ибо ткань боксёров испачкалась предэякулятом. не стоит даже упоминать что это для него впервые. и что впервые он так сильно хочет прикоснуться к своему ноющему члену. тот слегка отодвигает белье и чонвон тут же прикрывает лицо ладонями. пак оставил это дело, давая младшему привыкнуть. ему нравится невинность чонвона, нравится то как он старается не издавать громких звуков, когда старший касается запретных мест, нравится то, что только он прикасается к чонвону. и поэтому, он ни за что бы не позволил рики провернуть его авантюру. и именно поэтому, сейчас, ян лежит под ним в одном нижнем белье. — стесняешься? — звучало более мягко, нежели насмешливо. тот одобрительно кивнул, не отрывая рук от лица. на что чонсон прилынул младшему убирая ладони над головой, и оставляя пару успакаивающих поцелуев в уголок губ. боксеры всë же покидают тело яна, вместе со здравым смыслом. рука чонсона без раздумий обхватила основание набухшего члена младшего. чонвон громко вздохнул, сводя ноги внутрь. он клянётся что его чувствительность его же и погубит. — тише, котёнок, я только начал. — пак готов был кончить от одних всхлипов чонвона, но умело держался. большой палец размазывает предэякулят по головке, а затем и по всей длине, пока ян давится воздухом. хочется выбросить это чëртово смущение и отдаться моменту. рука чонсона задаёт неспешный темп, сначала медленно массирует головку, надавливая большим пальцем на уретру. вновь наигравшись головкой, наращивает темп обхватывая и без того набухший до предела член у основания. о себе он думал позаботиться чуть позже, ибо сам внешний вид растрепанного, искусаного и до жути возбуждённого чонвона, заставляет собственный член наливаться кровью. горло яна дерëт, он пытается не издавать громких звуков, ибо, кто знает, может кому-то из ребят взбрело в голову посетить дом в самый разгар вечеринки. в который раз когда старший меняет темп, чонвон мучительно закусывает нижнюю губу, которая уже вся искраснела и вот-вот зальётся кровью. — не молчи, малыш, покажи мне насколько тебе хорошо. — голос прошёлся прямо по ушной раковине, вызывая цунами из мурашек. старший прошёлся по головке большим пальцем, плотно удерживая, нагло срывая из губ чонвона жалобный скулëж. чëрт, это слишком хорошо. движение ускоряются, а свободная рука чонсона закинула ногу яна себе на плечо. нежный, в отличии от действий пака, поцелуй прошёлся в содрогающуюся от наплывающего оргазма коленку. узел внизу живота становится невыносимо тянучим. но заканчивать на этом старший вовсе не собирался, поэтому темп замедляется, пока чонвон удивлённо переводит взгляд на старшего, чувствуя как только что наплывающий оргазм отступает и разочарованно стонет. только не сейчас, он ведь был так близок. чонсон словно довольный кот, любуется тяжело дышащим чонвоном, который пытается совладать своим телом и не ёрзать на кровати. ласковый поцелуй летит куда-то в плечо. ян лишь наблюдает за макушкой чонсона в полумраке с опаской надеясь что это не конец. разве он может оставить всё просто так? его рука скользит по ноге чонвона, и ловким движением сгибает в коленке, он тут же отстраняется и рукой заныривает под кровать. звук падающей крышки раздался глухим стуком. старший приподносит смазанный палец к колечку мышц и начинает медленно массировать. чонвон от неожиданности ухватился за первое что попалось под руки, это оказалась простынь. — хëн, что ты.. — не успел договорить  младший раскрывая рот в немом стоне, ибо в ход пошёл первый палец. внизу живота неприятно тянет а разум затуманился. что-то определённо новое. в яне узко, было не сложно догадаться, что это его первый раз, ибо пальцы входили с трудом, а сам младший непослушно ëрзал на кровати. чонсон добавляет второй палец, разводя их в стороны на манеру ножниц. стенки пульсируют, а чонвон терпит, пытаясь проглотить болезненные стоны. тот невзначай сжимает в себе пальцы старшего, пытаясь побороть дискомфорт, но со временем расслабляется, чувствуя как слегка покалывает в пальцах. чонсон одобрительно целует в лоб, а сам принимается вводить третий палец, и тот наконец-то позволяет паку свободно двигаться. чонвон чувствует как член вновь наливается кровью и твердеет, что вызывает новую волну мурашек. движения пальцев медленные и размеренные, и когда чонвон входит во вкус, бёдра словно сами двигаются на встречу пальцам, пытаясь протолкнуть их глубже. чонсон вынул пальцы, считая, что младший достаточно растянут, пока ян выжидающе провожал каждое действие младшего. — стань для меня на четвереньки, малыш. — произнес размеренным шёпотом старший. от одной этой просьбы член непроизвольно подрагивает. разломанное состояние мешает подняться, поэтому чонсон подхватывает младшего и разворачивает к себе спиной. щëки залились краской, но к чёрту смущение, ибо сейчас, чонвон больше всего хочет ощутить пака в себе. звон ремня раздаётся по всей комнате. младший приходит в себя только тогда, когда головка медленно проталкивается внутрь. ян опускается на локти, а из губ вырывается хриплый стон. в уголках глаз скапливается солëная жидкость, пока тот пытается зажмурить глаза. тëплая ладонь оказывается на талии, трепетно поглаживая. ощутив что больше не может терпеть, ян тихо проронил: — хëн, прошу — он уткнулся лицом в изгиб локтя, проглатывая утробный стон. — потерпи, котёнок. — ладонь поглаживала лопатки, плавно переходя на тыльную сторону шеи. он останавливается пока чонвон привыкает, и начинает медленно двигаться когда тот рвано кивает. чонсон машинально откинул голову назад закрывая глаза из-за резко накатившего блаженства. в чонвоне очень узко. стенки послушно обвивают член старшего, заставляя его тихо постанывать. спустя пару многновений ян слегка качнул бёдрами навстречу. чонсон принял это как зелёный свет и вошёл до упора, срывая с искусаных губ протяжный стон, который буквально вылетел из легких. чувство заполненности и тугого дискомфорта сменилось приятными ощущениями внизу живота. ян попросту перестал чувствовать ноги, они стали до жути ватными. тот клянётся что если бы он сейчас стоял, то неприменно бы обмяк и свалился на пол. хватка на талии ослабляется, а рука старшего перемещается на взъерошенные волосы, ухватывается у корней и тянет на себя. он не может больше сдерживаться, толчки становятся куда более интенсивней, вызывая дрожь по всему телу. череда тяжёлых вздохов которая ласкает уши чонсона, перерастает в неконтролируемые стоны. пак же входит под определённым углом, задевая простату. младший с силой прогибается в спине и хнычет, ему слишком хорошо. комната заполняется сладящими стонами который тот не в состоянии сдерживать. старший улыбается уголками губ, оглаживая бёдра яна. член снова проезжается по простате выбивая хриплый вздох. до изнеможения хочется толкаться на встречу, дабы попасть по чувствительному месту. и он попадает. младший готов был завыть от того, как сильно хочет почувствовать это ещё раз. голос саднит от постоянных всхлипов, которые срываются с губ, а чонсон лишь томно вздыхает. сердце непослушно отстукивает где-то в горле, а подсознание твердит двигаться быстрее. чонвон вновь утыкается в изгиб локтя, чувствуя как слегка начинают подрагивать бёдра от наплывающего оргазма. — хён, быстрее — выпалил тот, пытаясь подвинуться ближе, но крепкие руки удерживали его таз без возможности пошевелиться. пак резко входит по самое основание, задерживаясь в таком положении, будто дразня и не давая достигнуть пика так быстро. он знает, что сейчас младший особо уязвим, поэтому решил воспользоваться этим. сжимая бёдра до красных пятен, он наблюдает картину которая ещë долго будет всплывать в сознании. младший выгнулся в спине с протяжным стоном, что доставлял особое удовольствие ушам старшего. в глазах незапланированно начинает скапливаться солёная жидкость, которая юрко стекает по щекам, пачкая собственную руку. рука чонсона обвивает член яна надавливая у основания, быстро двигаясь вдоль. в планах чонсона не было доставить младшему дискомфорт, поэтому он возобновил темп, не убирая крепкой хватки с бёдер, на которых, скорее всего на следущее утро будут красоваться синяки. ян в свою очередь, не сможет перестать корить себя за чёртову чувствительность, которая оставляет дорожки от слёз на его мягких щеках. тёплые пальцы старшего повсюду, чонвон готов продать душу, за то, чтобы эти пальцы зарывались в его непослушаные волосы каждое утро, оглаживали бока, притягивали к себе. происходящее словно сон, ибо это парень мог представлять только в своих разыгравшихся фантазиях. узел внизу живота становится невыносимым, последнее скольжение вдоль набухшего члена, и младший выдыхает, обильно кончая в руку пака. небрежный поцелуй летит в тыльную сторону шеи. перед глазами чонвона словно густая пелена блаженства. пак лишь скользит довольным взглядом по обнажённой спине. чонвона окутали прохладным пледом, которое с контрастом горячего тела, вызвала табун мурашек. тело не слушалось, а в голове и вовсе гулял ветер, который мешал собрать все мысли в кучу. он хочет как можно крепче прижаться к чонсону и желательно остаться в его объятиях навсегда. но хочет ли этого старший, он понятия не имеет. несостоявшуюся дисскуссию с самим собой, прервала чужая рука которая притянула младшего за талию, прижимаясь к его телу своей оголенной грудью. чонсон поднимает взгляд на парня, разглядывая ещё не застывшие следы слёз на щёках. он смахнул их большим пальцем, затем оставляя на тех же местах невесомые поцелуи. даже во мраке тёмной комнаты, сквозь шторы которой пытался проникнуть свет яркой луны, ничего не мерцало ярче, чем глаза чонвона. они лежат в пустой тишине, не решаясь сказать ни слова, по крайней мере не решался сказать чонсон. сейчас не время говорить что-либо, намного действенней будет прикоснуться губами к макушке и прижать к себе крепче. он хочет оставить поцелуи на каждой частички его лица. водить пальцами по тыльной стороне ладони. разглядывать давным давно полюбившиеся ему глаза. пак чувствует тепло рядом с чонвоном. и чувствовал его всегда. ещё в начале их знакомства, когда младший столкнулся с ним в коридоре танцевального заведения и неловко извинился, заставляя разбиться сердце чонсона в дребезги. ещё с самого начала. образ милого, но до жути трудолюбивого юноши с крохотными ладошками и ямочками на мягких щёках, словно впечатался в сознание чонсона, не давая ему покоя. одного взгляда и дружелюбного приветствия, было достаточно, чтобы на постоянной основе выискивать знакомые ямочки, из тучи серых лиц. его хочется укутать в тёплый плед и напоить горячим чаем, под какие-то душевные истории из детства. хочется оставить поцелуи на мягких щеках. чонсон не мог найти правильный подход, дабы элементарно заговорить с яном, не то чтобы невзначай прикоснуться к его мягким волосам в дружеском жесте. он наблюдал издалека, пытаясь запомнить мельчайшие детали в его поведении. он очень мило жестикулирует при разговоре, и усердно потирает ладони, когда волнуется, жмурит носик, когда смеётся. он запоминал всё до малейших мелочей, но не мог смотреть открыто. и только тогда, когда чонвон с треском впустил чонсона в круг близких друзей, и возможность прижать к себе не казалась такой уж и невыполнимой, он всё ещё боялся его спугнуть. если бы он только знал, что младший всё бы отдал, дабы чувствовать объятия пака как можно дольше, то не выпускал бы из плена его рук ещё очень долго. иронично выходит. два друга, которые чувствуют гораздо больше нежели думают, старательно прячут собственные чувства, боясь показать больше чем нужно. кто же знал, что эта недосказанность которая была между ними, казалось бы, ещё со времён их первого знакомства, закончится так внезапно. сейчас. в прохладной постели и с тёплыми руками на чужой груди. чонсон не жалеет об этом поступке, и не пожалеет о сказаных словах. пальцы поглаживают мягкую, ароматную кожу шеи, а сладящие вздохи младшего превращались в тихое посапывание. чонсон переводит взгляд на чонвона, который уже дремал, это можно было понять по его мирно прикрытым векам, которые было сложно разглядеть в темноте. рука парня, которая сначала обвивала спину пака, ослабла. сейчас чонвон напоминает ослабленного котёнка, который прижимался к старшему в поиске тепла. и он его нашёл. а чонсон готов отдавать это тепло безвозмездно. готов любить и оберегать и заботится. лишь бы показать, что это взаимно. лишь бы показать что они ничего не упустили постоянным избеганием собственных чувств.