на полуслове

Жарко, очень жарко. Ужасно жарко. Так жарко, что тяжело не то что думать, тяжело дышать. К щеке прилипает пропитавшаяся потом простыня, подушка под грудью тоже промокла, но всё это – лишь ощущения, ни одно из них не заботит. – Син Цю, – хрипло тянет Чун Юнь, уже не пытаясь поймать его ритм. Перед невидящим взглядом растрепанный Рэйзор, способный только скулить и подвывать медленному движению пальцев внутри себя. Чун Юнь же чувствовал себя холстом. Черновым полотном, расходным листом бумаги, на котором в порыве вдохновения Син Цю чиркает слова, стараясь успеть угнаться за мыслью. В его движениях нет ритма, только скорость, сводившая Чун Юня с ума. Сквозь шум в ушах он слышит хитрые самодовольные смешки, такие же рваные, как толчки внутри. Пахнет шелковицей, так приторно, что не выходит вдохнуть. Юнь сжимает ладонь Рейзора, пытаясь поймать хоть глоток воздуха. Ему дурно. Ему так хорошо. – Син Цю, – имя слетает само собой, вперемешку со стонами и невнятными молитвами, как одно из многочисленных заклинаний. – Цю, сильнее! Син Цю проявляет милосердие, толкается пальцами резче, но четче, выбивая из Чун Юня оглушительный оргазм – мир на мгновение вспыхивает, и Юнь не сразу чувствует снежинки, посыпавшиеся на его кожу, но отчетливо ощущает, как сжимаются собственные мышцы вокруг пальцев, которые Син Цю и не думает вытаскивать, давая мнимую передышку медленными поглаживаниями. Для истинного милосердия время ещё не пришло.

29.11.2021