Пилигримы

Мне намедни привиделся сон, будто в Индии я побывала И в пути повстречала его — мудреца из лесного ашрама. Тот мудрец, отложив все дела, позабыв про богов и про паству, Мне шепнул: «Бала*, девочка, глянь, как чудесен мир, жизнь как прекрасна!», И направился вместе со мной пыль дорог сбивать башмаками, Улыбался с прищуром, зарю залпом пил, обнимал океаны... Нам навстречу кто только ни шёл — бедняки, богатеи, бродяги, Разномастных артистов шатёр, и средь них — тунеядцы и маги, Экстрасенсы, безумцы, шуты, беспородные слуги и раджи... «Не свободен — в плену господин, и у страхов — не жизни! — на страже», — Видел каждого он изнутри — третьим глазом ли или душою: «Заливает как, посмотри — весь сочится тревогой тяжёлой... А вот с этим попроще — его жажда жизни уже захватила, Говорит он о чувствах легко, если только... не станет вдруг стыдно. Затопляет бессилье волной, волоча за собой раздраженье. Видишь? Тянет с поддона виной, где-то днище пробито сомненьем: "Не достоин, не нужен, не свой..." — самоедством погублена ясность, Вместо радости — гнев на себя, неуверенность, ревность и зависть». «Интересно [точнее — вот жесть!]... Может, будут потопы любовью?» «Отчего ж им не быть... Но сперва — нужно щели заделать от боли. Так же снизу страданьем сквозит, хлещет горе, и прошлое ранит. Сыт по горло? Но что ж ты молчишь, не-любовь принимая за карму? Ходят люди с мешками обид и пугаются собственной тени — Кто ж пробоину засмолит... Бог дал бремя — даст и терпенье». Что там дальше — увы, не узнать: в переполненной ванне очнувшись, Я немножко паркет залила, у Алисы спросить потянувшись Всё про сны и про что заливал дед Мазай, то бишь инди-философ... "В сновиденьях мы видим себя в анимации наших неврозов". Ха-ха-ха. Ну и бред. Во даёт! Это просто невообразимо... Снизу снова смывает потоп... Всё ж эмоции — страшная сила.