Вы знали, что с ебанцой?

      —Пап, а вы надолго улетаете? —стоя в коридоре и облокотившись на дверной косяк, жует яблоко Матвиенко, четырнадцатилетний шкед, —не хочу я с Окс сидеть, она ж не мелкая, сама справится со всем. —Во-первых, мы на неделю–полторы, максимум две, —внушает женщина заместо отца, завязывая пестрый шарф на тонкой шее, —а во-вторых, мы ответственные за Оксану, поэтому не возмущайся. —Тань, поехали, такси ещё за ожидание возмет, —Борис, отец Сережи, берет в руки немаленькие чемоданы с многочисленными вещами для отдыха в Сочи. Женщина кивает, целует сына в щеку на прощание, от чего тот показательно морщится, но все же улыбается, желая хорошего полета, после чего родители скрываются за входной дверью.

***

В тот день родителей не стало. Их самолет разбился. Серёжа лежит на кровати во мраке комнаты, свернувшись клубочком и тихо рыдает в подушку. Он думает, что его все кинули, оставили на произвол судьбы. Сначала родители, затем сестра, хоть и троюродная. С девочкой пришлось сдружился. Сначала это было похоже на пытку– Оксана была невероятно буйным и громким подростком, в то время как Серёжа больше предпочитал тишину и уютное времяпрепровождение. Со временем, ребята сдружились, Серёжа полюбил ее самой настоящей любовью, которая пологается между братом и сестрой. Их интересы поменялись на полностью противоложные: Оксана стала тихой и спокойной девушкой, а Матвиенко связался с плохой компанией, которая правила ему множество привычек бунтаря. Из компании он выбыл, но привычки никуда не делись, они и по сей день с ним. Ребят чудом не забрали в детский дом– дело в том, что заведующий одного из приютов– старый друг семьи и он, хоть с уговорами и небольшой суммой денег, но закрыл глаза на двух детей, чему те были безумно рады: лучше сами по себе, чем там. Конечно, было сложно устроиться в большом городе сразу. С работой проблемы были, да и неприятный осадок с прошлой школы остался. Просто святая удача была на их стороне, когда ребятам хватило ровно на то, чтобы снять студию где-то на окраине и прекрасный Арсений Сергеевич написал им согласие на работу в... достаточно интересных местах. Серёжа до сих пор считается лучшим продавцом-консультантом в «Розовый кролик», а Оксана...Оксана была хорошим администратором в каком-то непопулярном БДСМ-отеле...Была... ***** —Серж, чего такой кислый? "Опять этот Артём....Почему именно с ним мне ставят смену..." — пронеслось в голове у Серёжи. Артем– напарник Серёжи на работе. Высокий, симпатичный парень, блондин с карими глазами. Иногда, вернее, почти всегда надоедливый и доставучий, но в целом душка. —Тебе помочь?—Артём подошёл ближе, забирая из трясущихся рук коллеги серёжку и помогая вставить в ухо, —случилось что-то? Руки трясутся как вибратор с семью скоростями. Я... Блондин говорил еще что-то, но Сережа уже не слышал его. Лицо Артёма слишком близко. Сергей не понимает, что происходит. Чувствует чужие руки на затылке. Чужие губы на своих. Резко отталкивает напарника. —Ты больной? Только попробуй еще раз так сделать, —раздраженно сказал Серёжа, пригрозив указательным пальцем и направляясь в сторону уборной. —Хочешь чтобы я тебя в туалете выебал?—Артёму, кажется, вообще плевать, что только что случилось. Серёжа подозревает, что тот под наркотой. —Рот с мылом помою. Я же не педик какой-нибудь, —слегка ухмыльнулся Серёжа, включая воду и сам же сомневаясь в своих словах. —Ой всё, —Тема закатил глаза и встал возле прилавка в ожидание клиентов,—что случилось-то? Не, если не хочешь говорить не стоит, но что-то ты мне можешь объяснить? —У меня сестра умерла, —закончив в уборной, сказал Серёжа, наблюдая за реакцией коллеги. —Оу.. мои соболезнования, но можно поконкретней, если ты не против? —Суицид. Мы с ней слегка поругались, я ушёл, думал ей одной побыть нужно. Прихожу спустя пол часа, а там кофе по всей комнате, осколки зеркала, чашки и...она,—если вы не знаете Сережу, то можете подумать, что каждое слово даётся ему с легкостью и он рад этой потери, но нет. Совсем не так, —похороны были вчера. Сережа, несмотря на вечные подколы в сторону сестры, очень ее любил и эта потеря далась ему очень нелегко. Он прорыдал в подушку всю ночь, прокручивая в голове все моменты с Оксаной, в основном ее смех, который он больше никогда не сможет услышать, ее мягкие, светлые волосы, которые он больше никогда не сможет потрогать и... сама Окс, с которой он больше никогда не сможет обняться и услышать ее родной голос. Осознание этого било ниже пояса, поэтому он решил отвлечься, затеяв уборку в квартире. Это была плохая идея. Каждый сантиметр самой захламленной комнаты напоминал об Оксане. Каждый осколок будто впитал в себя все самое негативное, произошедшее здесь некоторое время назад. В помещении пахло застоявшимся кофе и запеченной кровью. Взгляд карих глаз метнулся по комнате, цепляясь взглядом за одежду, собранной кучкой. Парень подлетел к вещам и, схватив толстовку сестры, которая ей больше не понадобится, вдохнул запах Оксаны полной грудью. Именно запах Оксаны– легкий шлейф сладких духов, призрачный аромат порошка для стирки и... кровь. Сережа потряс головой, пытаясь выбросить из головы все нежелательные мысли о девушке. Не выходит. Она прочла его. За все годы жизни с ней. Он пропах ей и та стала ее частью. От него отрезали часть...Как в любимом фильме Оксаны...От него отрезали его дополнение...Ему больно. —Тебя кажется сильно флешбекнуло, —подметил Артём, наблюдая за другом. —А...Да, прости—Серёжа будто вышел из прострации, оглядываясь вокруг. —Иди сюда, —раскрывая руки для объятий, сказал Артём, слегка улыбнувшись. —Иди нахуй...—отмахивается Серёжа. —Я знаю, тебе это нужно, —настаивает коллега. —Педик...—ныряя в тёплые объятия, шепчет Матвиенко. —Легче? —Да...От тебя пахнет...Карамелью..?— Серёжа прильнул к шее блондина в попытках распробовать аромат,—карамель и киви...—Серёжа резко представил сестру, от которой доносился лёгкий аромат карамельных духов, а волосы излучали аромат шампуня с киви. Серёжа залип. Он вдыхал и вдыхал аромат друга(?), не в силах оторваться. —Э–э...Тебе не кажется,что ты слишком близко? Всё ещё не хочешь траха в туалете?—смущаясь, смеётся Артём. —От тебя пахнет девушкой, —констатирует факт Серёжа, отстраняясь и садясь на стол. —Так заметно, что мне вчера перепало?—с гордой улыбкой произнес Артём, становясь между разведенных ног Серёжи,—я в постели такой хороший...А ты ломаешься...Как так-то?—лицо коллеги вновь на опасном расстоянии от Серёжи. Тот начинает жалеть о том, что сел в такое положение, но выбраться никак нельзя. —Эй-эй-эй, коней притормо...—Серёжа не успел договорить и начал вырываться, когда почувствовал вкус чужих губ. У Артема губы мягкие, не покусанные, как у Матвиенко, с привкусом сладкого кофе и фруктовой жвачки. Серёжа начинает сомневаться во всем. Во–первых, он не уверен на сколько процентов ему сейчас противно. Во–вторых, он не знает, насколько Артём искренний во всем происходящем. В–третьих, он просто начинает отвечать на поцелуй, перестав вырываться. —Уже хочешь меня?—рука Артёма соскользнула на бедро брюнета, а губы потянулись за ещё одним поцелуем. —Да съеб...—Серёжа не успевает договорить, как чувствует, что Артём, набравшись смелости, слегка прикусывает губу младшего и переплетает языки. —Извините...? Серёжа слышит звук колокольчиков, весевших у двери. Кто–то зашёл. Его спасли от незапланированого изнасилования. Или он сам был готов...Боже нет. Он пока что натурал. Пока что. —Ой...Извините. Да, я вас слушаю. Вам подсказать что–нибудь?—сразу включается в работу Артём, привычно натянув рабочую улыбку. —Мы не помешали? —Нет, девушка, конечно нет. Что–то конкретное ищите или просто хотите разнообразить половую жизнь?—Улыбается Артём так по–блядски. От маски улыбки не осталось и следа, теперь он улыбается будто специально для Серёжи. —Ну я бы вибратор хотела...Партнерша как–то не особо в этом всем разбирается. Это будет её первый однополый секс. Не подскажите, чем новичка удивить?— робко спрашивает клиентка, явно смущаясь от места, куда она пришла. Ну конечно, здесь на полках расставлены вибраторы самых разных цветов и размеров, на пробковой доске висят различные игрушки для разнообразия в половой жизни, так же, как и на полке рядом. —Так ну смотрите у нас есть аналь...Серёж , ты куда?—Артём заметил уходящую фигуру коллеги. —Я по съебам. Иди нахуй со своим гейством. Чуть не изнасиловал блять...Прекрасной ночи, леди, —Именно с этими словами Серёжа свалил. С Артёмом на смену он больше не выйдет. Хотя бы пока не разберётся в себе. И в Артёме.

***

Антон идет по направлению к дому, погрузившись в свои мысли, когда к нему подлетает его парень математик. -Антон, пошли быстрей домой, на улице дубак, —неуютно ежась, Арсений подхватывает младшего под локоть, ведя к своему подъезду. Антон же, до конца не выйдя из своих раздумий, на автомате идет за Поповым, тупо улыбаясь, смотря на мужчину. Арсений Такое красивое имя, принадлежащее единственному ему знакомому человеку. Этот человек невероятный: начиная внешностью и заканчивая внутренним миром. Кстати, о внутреннем мире. Антону кажется, что в голове у Арса творится полный кавардак. Антону кажется, что голова Арсения– отдельный мирок, какая-то прекрасная планета. Антон мечтает заглянуть и понять, что же творится в мозгу этого чудесного человека. Антон надеется, что Арсений сам когда-нибудь расскажет ему о том мире. Арсений сам не знает, что происходит у него в голове.

***

По планировке, квартира у Арсения точно такая же– один и тот же дом все-таки. Но вот интерьер и соответственно атмосфера крайне различны. Если у Антона это мрачное помещение с современным темным интерьером и уточка в ванной, то у Арса это более уютное место, выполненное в приглушенных цветах, в основном это бежевый, коричневый и белый. В ванной у Арса даже емкости под мыло и подставка для зубных щеток обмотанны бичевкой, и так же есть резиновая уточка. . Сев на диван, Арсений выжидающе посмотрел на мальчика. —Тош, что случилось? —осторожно спросил Арс после затянувшегося молчания. —Мама привела в дом какого-то мужика, —тихо ответил Шаст, даже не поднимая взгляда на учителя, —она не нашла времени на меня, но выделила его на какого-то хахаля, —голос слегка задрожал, что не осталось без внимания математика. Тот поднял голову Антона за подбородок, вынуждая смотреть на себя. -Солнце... —на выдохе произнес Арсений, увидев накапливающуюся влагу в глазах шатена. Поддавшись мимолетному порыву, Антон крепко-крепко обнял своего учителя парня, утыкаясь носом в плечо брюнета и скрывая от того лицо, по которому успели прокатиться дорожки слез. Арсений, конечно, не ожидал этого действия со стороны мальчишки, но все равно обнял в ответ, слегка поглаживая спину юноши. Обычно Антон не любил показывать свою слабость и давить на жалость, но здесь он даже не обратил на это внимание– настолько ему было обидно и больно за себя. —Арс, почему?.. —начал негромко мальчик, иногда вздрагивая и тихонько всхлипывая, за что уже ненавидел себя, —почему я не нужен ни ей, ни кому-то другому... —вопрос был скорее как мысли вслух, но все равно был адресован Арсению. Тот, в свою очередь, оторвал от себя юношу и взял его лицо в свои руки, не давая отвести взгляд. От вида мальчика, у Арсения связался узел боли где-то под сердцем: красные глаза, обрамленные слипшимися из-за слез ресницами, пунцовые щеки с влажными дорожками от слез и взгляд... Он врезался прямо в океаны учителя, глаза смотрели с таким доверием и покорностью, что просто хотелось спрятать Антона в кокон, закрывая от всего-всего негативного и представляя взору лишь хорошие моменты жизни на Земле. Изумрудный цвет глаз был кристально чистый, его легко можно было сравнить со свежескошенной травой или с распускающимися весенними почками. —Тош, послушай, пожалуйста, внимательно, —начал Арсений, смотря на зеленые изумрудики, —я очень сильно хочу быть с тобой постоянно, —он видит, как неверяще метаются глаза Тоши от одного океана к другому, —ну давай, назови меня смешным и странным, —по-доброму усмехается Попов, —я хочу быть с тобой двадцать четыре на семь, каждую минуту, каждый день, —Арсений специально растягивает слова, что бы Антон понял –намерения учителя серьезные, —я хочу, что бы твоя рука как можно чаще была в моей, —брюнет взял обе кисти рук Антона и закрыл своими, образуя некий кокон вокруг лапок Тоши, —а твои и мои губы вместе, —Арс потянулся за поцелуем, но Антон его опередил– тот врезался в мягкие губы Арсения, целуя требовательно, но со всей нежностью, которая только у него есть, —солнце, ты нужен мне, —в самые губы прошептал преподаватель, затем срывая еще одну порцию поцелуев.

***

—Арс, а тебе Серёжу не жаль?—неожиданно спросил Антон, наблюдая за тем, как старший разливает по кружкам горячий напиток. Кофе. —Жалко,конечно...Родители умерли, сестра умерла..Совсем один парень остался...—Арсений ставит кружки на стол и садится на против Антона. —В школе уже три дня не появлялся...Дима почему-то за него волнуется сильно. —Наша жизнь–это просто большая прогулка перед вечным сном...Важно лишь качественно провести это время с любимым человеком и прогулками под дождём, —делая осторожный глоток, сказал Арсений. —А ты меня любишь?—Антон не прикоснулся к кружке, наблюдая за учителем. —Чего?—математик поперхнулся. Он не знает, что ответить. —Ну любишь...? Я у тебя несколько дней уже, а всё что между нами было за это время– пару поцелуев...Мы как будто не встречаемся, а просто..—Антону не даёт договорить нервный смешок Арсения. —А кто говорил, что мы с тобой пара? Никто, мальчик мой, никто, —Арсений с лёгкой и спокойной улыбкой пил кофе, а Антон наоборот напрягся от такого расслабленного вида Попова. —То есть как...Ты не хочешь со мной...?—в глазах Антона стоят слёзы. Ему больно. —Не-а. Зачем мне это? Ну чё ты ноешь сразу как баба-то? Успокойся. Зачем мне тратить драгоценную жизнь на отношения? Зачем вообще жить...—Арсений как будто впал в астрал, раз не заметил то, как его мальчик убежал, громко хлопнув дверью. Арсений умеет делать больно. Антон в этом убедился.

***

Антон впервые за долгое время заходит в свой подъезд. По привычке игнорирует лифт. Так полезнее, хотя о каком здоровье речь, когда по пути сюда он выкурил несколько сигарет. Вставляет ключ. Медленно открывает дверь. Никого...Он не хочет быть один. —Мам?—как бы проверяя, спросил Антон. Тишина. В комнате Антона ничего не изменилось. Такая же огромная шкатулка колец и браслетов стоит на углу стола, такой же пыльный ноутбук на широком подоконнике, незаправленная кровать и большой шкаф обклееный небольшими рисунками и надписями, либо же просто текстом песен...Антон в одежде заваливается на кровать. Она неизменно пахнет чернилами и вишнёвым соком. В детстве Антон пролил на матрас упаковку сока, а запах оказался очень едким, поэтому до сих пор не вывелся, как бы странно это не звучало. В подростковом возрасте Шастун умудрился пролить на почти тоже самое место баночку с чернилами, которые, оказывается,пахнут. Антон достаёт телефон, проверяя уведомления. Заходит по привычке в твиттер. В твиттере как в сказке. Налево пойдёшь– феменисток встретишь. Направо пойдёшь– твитты BTS найдёшь. Прямо– пойдёшь LGBTQ+ увидишь. Назад пойдёшь– рецепт пельменей найдёшь. Интересная соцсеть. Затягивает. Антон сам не заметил как уснул с телефоном в руках. Открыл глаза в глубокие 4 утра. Выходит на кухню за водой. Мама... —Мам...? Привет...—Антон растерялся. Для него встреча с матерью– редкость. «Что вообще в таких ситуациях говорят?»—спрашивает Антон у себя в голове и дальше продолжает просто смотреть на светловолосую женщину, которая нервно пьёт кофе. —Привет, Тош...Я деньги тебе оставлю, на пару дней дней думаю хватит. Надо будет еще– напишешь. Как оценки?—Антон уже заранее знал каждую фразу. Она это говорит каждый раз, когда они случайно встречаются ночью на кухне. —Ты ничего не заметила?—Антон в ахуе. Она не заметила его отсутствие? Настолько ей на него плевать? —А точно...ты же мальчик взрослый...Оставлю побольше. Только на школу не забивай. Всё иди спать. Спокойной ночи, —женщина встала из-за стола и, оставив кружку на столе, отправилась на выход. Она уходит. Как давно она пришла? Куда ей нужно в 4 мать вашу утра? Антон не понимает. Сразу, как слышит хлопок двери, по его телу проходит резкий холодок, а под сердцем появляется обида. Снова ушла. К глазам поступают слезы. Безумно обидно. Заходит к себе в комнату. Садиться на холодный пол. Видит не понятный блеск в углу комнаты. Точилка. Достаёт лезвие и рассматривает. Лезвие красиво переливается под лунным светом «Где точилка, Себастьян?!»,—пронеслось у Антона в голове и этот момент сейчас его знатно веселит. Снимает футболку. Проводит по давно за жившим ранам. Чувствует боль. Горячая кровь стекает на плоский живот. —Так вот, что Глэм чувствовал...—шёпотом сказал подросток, будто не замечая боли. В его голове мелькают персонажи из мультфильма и он, будто на автомате оставлял порезы и с каждым шипел от боли всё меньше. —И зачем я это делаю...Я не хочу чувствовать боль...Вы понимаете!?—Антон переходит с шёпота на крик, —хочу быть с ним и с мамой! Чтобы никто не откупался деньгами и чтобы Арсений не был будто под наркотой!—Антон с каждым словом оставляет более глубокие порезы—я не чувствую боль...—снова шёпотом, —хочу чувствовать любовь!—Антон снова кричит и оставляет последний порез, кидая лезвие туда откуда и взял. С глаз Антона льются горячие и солёные слёзы и смешиваются с кровью и падая на пол. На это раз в школу не идёт он.