Вы знали, что с ебанцой?

—Матвиенко отсутствует...—на автомате Арсений ставит нужную букву напротив фамилии армянина в классном журнале. —Я здесь, —тихо сказал Серёжа, подняв голову на учителя. —О..Ладно,—Арсений зачёркнул уже поставленную "Н" и начал дальше проходить по отсутвующим, —Шастун где? —С утра не появлялся, —протянул Дима. —Так, ладно. С прогульщиками позже разберёмся. Записывайте тему. Дима не взялся за ручку, как прилежный ученик. Он не открыл тетрадь, как это сделали все. Он спокойно сидел и смотрел на Серёжу, как не делал никто из класса. Он рассматривал каждый миллиметр лица и тела. Он хотел к нему прикоснуться.

***

—Серёж...Ты как?—Дима подошёл к курящему однокласснику, который непривычно стоял один. —Нормально. Про Оксану пришёл спросить?—Серёжа нервно кинул окурок и потянулся за новой сигаретой. —Ну...Не совсем. Хотя, да. Я хочу о ней узнать больше, —замялся Дима. Он почувствовал резко подступившую вину. У парня недавно умерла сестра. Самый близкий человек, который сможет всё понять и не осуждать. —Ну что про неё рассказать. Балериной хотела стать, солёную карамель любила. Ела её упаковками. Спокойная и тихая девочка, которая со всем справлялась сама и не позволяла лезть в её дела и проблемы... Она впервые не справилась..—Серёжа сломал не начатую сигарету и, выкину на землю к первому окурку, собрался уходить—У вас бы с ней не вышло. Она лесбиянка была, —единственное, что сказал Серёжа перед своим уходом. Дима достал сигареты. Он курит редко и вообще собирается бросить, но когда ты только поверил в свою первую влюблённость или симпатию, а человек которого ты вроде как полюбил, так резко исчезает и не только из твоей жизни, без дозы никотина не обойтись. Дима не может обойтись без Серёжи и никотин тут не причём. Ему нужно срочно в себе разобраться.

***

—Антон, ты где блять?—Арсений оставляет уже более тридцати голосовых сообщений после ненавистной фразы голосом бездушного робота: «Перезвоните позже»,—еб твою мать....—Арсений нервно хлопает дверью своего кабинета. Этот мальчишка его доведёт.

***

—Тош, я пришла, —кричит с порога женщина. Она выбила себе выходной. Она обязана провести время с сыном,—Антоша, ты где? Тош,—Женщина зашла в комнату сына и увидела его спящем в кровати. Напрягает то, что её сын ложился поздней ночью и днём ложился только до трёх лет. «Совсем бледный...Ох уж эти экзамены», —пронеслось у неё в голове. Женщина действительно думала, что единственная проблема в жизни её сына– ЕГЭ и подготовка к экзаменам. Как наивно. Женщина думала о слишком сильной усталости ещё час...И ещё пару часов сна Антона. Она начала переживать. За всё время, пока Антон находился в спящем состоянии она успела приготовить ужин, убрать всю квартиру, посмотреть пару серий любимого сериала и пару сотен раз проверить сына. Она бы и дальше думала, что это всё школа и так далее если бы не дверной звонок. —Кто там?—женщина аккуратно взглянула в глазок и, увидев широкоплечего брюнета, слегка нахмурилась. —Майя Олеговна? Я Арсений Сергеевич, —Арсений пытался подобрать слово, —классный руководитель Антона, —и только после этого, женщина открыла дверь. —Проходите. Антон спит...Что-то случилось? —Нет...Тоесть да. Он в школу не пришёл. Я переживать начал и.. —Не пришёл? Может заболел...У него нет привычки прогуливать. Вы проходите. Чай может или кофе?—засуетилась мама Антона —Не стоит...Можно я Тошу увижу? —Он спит. Может пусть отдохнёт? —Пожалуйста, Майя Олеговна. Мы с ним вчера, так сказать, повздорили и я хотел бы убедиться, что он в порядке, —голос Арсения мягкий, лёгкий и конечно же он завораживает матушку Антона, от чего та всё таки перестаёт ломаться и открывает дверь в комнату сына. —Тош?—тихо зовёт Арсений. На кровати его ученик завёрнут в одеяло и видно только светлую макушку. Арсений обводит взглядом комнату. Такой же пыльный ноутбук, бардак на столе, лезвие у кровати, такое же белоснежное постельное белье, такой же шкаф и серые шторы. Что-то не то... До Арсения только сейчас доходит, что на белоснежном белье красные пятна и что лезвия быть не должно. Арсений быстро подходит к кровати и сдергивает с Шастуна одеяло, не зная за что зацепиться. Руки Антона слабо обнимают самого себя за плечи, торс в кровавых разводах, подушка мокрая от слез и крови,на щеках блестит вода. Антон не спит. —Звоните в скорую! Срочно!—кричит Арсений, взяв руку ученика и проверяя пульс, —он потерял много крови! Срочно! —Тошенька...Живи,мой золотой...Живи,сынок,—шёпотом бормотала мать, набирая номер.

***

—Серёж, может хочешь ко мне? Вместе переварим эту ситуацию за чашкой чая. У меня родители как раз уехали на ближайшие пару дней, поэтому никто не помешает, —аккуратно предложил Дима, догнав одноклассника у выхода из школы. —Чай...Ну пошли, —Серёжа не знает зачем согласился. Серёжа думает, что им есть о чём поговорить. Серёжа идёт рядом с Димой и говорит о всяких мелочах. —Бл...Тихо, —прошептал на ухо Диме Серёжа проходя мимо ненавистного им секс-шопа, у входа которого курил Артём и, судя по всему, их заметили, —О, Серёженька–пироженка. Как дела, мой золотой?—приторно сладко протянул Артём, подходя к ребятам и до последнего не замечая Диму, —не передумал еще?—Артём пошло ухмыльнулся и слегка двинул бёдрами вперёд пристально смотря на Серёжу, —ты с другом? Я Артём, но ты можешь называть меня папочкой, —Артём потянул руку Диме, но Серёжа резко прижал того к себе. —Дим, пошли. А то этот обкурился совсем, —Матвиенко крепко сжал ладонь одноклассника и быстро увёл. На работу он сегодня не выйдет.

***

—Ну,что могу сказать...Переливание мы сделали...Не повезло мальчику с 3-ей группой конечно, но донор нашёлся, —врач устало хмыкнул, листая документы, —что ж вы, дорогие супруги, за сыном не смотрите?—врач пристально посмотрел на сидящих рядом Арсения и Майю, и, махнув на них рукой, принялся изучать документы дальше, —У мальчика недовес. 49 кг при таком то росте! Ещё я заметил,что синяки от любого удара появляются и волосы ломкие. РПП у Антона. —И...И что делать?—на глазах женщины слезы. Она боится. Она винит в этом себя. Она не знает что делать. —Я так понял, воспитанием мальчика папа занимается? Так вот папаша...Следите за его питанием, поговорите по душам из-за какой он там девки перерезаться решил...А дальше свежий воздух, здоровая пища, общение и всё хорошо будет. Ещё к психологу его записать стоит. Не дай бог ещё раз потеряет хотя бы пол-литра крови и всё, летальный исход. Мальчик тут ещё на 2 дня минимум. Оплатите на кассе и можете быть свободны, —врач снова уткнулся в личное дело Антона Шастуна выпроврдив «родителей» за дверь

***

—Тош...Привет,сын...—женщина аккуратно заходит в палату к сыну. Садиться на стул рядом. Смотрит в слегка прикрытые зелёные глаза. Он улыбается. —Мам...Привет...Ты не на работе? —Нет, к тебе пришла...Почему ты это сделал, Антон? —Я захотел и сделал. Что не так? —Мы еле нашли донора...Знаешь ведь,что у тебя 3-я группа...Сын, это из за меня?—напрямую спросила мать. —Нет, ты не виновата —А кто? Ира? Арсений Сергеевич рассказал, что у вас не заладилось...— она не успевает договорить, как мальчик перебивает её. —Арсений Сергеевич? Он здесь? —Да, он... —Пусть уходит, —Антон отвернулся в сторону окна. —Тош, он хочет поговорить. Между вами что-то случилось?—мать нежно повернула голову сына в свою сторону и погладила по волосам. —Я не хочу его видеть. Пусть проваливает. —Хорошо, Тош...Хорошо...Тебе придётся ещё пару дней побыть здесь. Я возьму отпуск, сынок. Я буду рядом. —Не надо, мам, —как-то слишком резко ответил Шаст, в упор смотря на мать, —можешь идти, кувыркаться на квартире у своего ухажёра, хоть к нам его приводи, но со мной сюсюкаться не надо, не маленький уже, —фыркнул шатен, поворачивая голову к стене, показывая, что разговор закончен. Женщина лишь кивнула, после некоторого времени молчания и вышла из палаты. Опустив голову, она наткнулась на математика Антона, тут же вскидывая на него взгляд. —Ну что? Как он? —затараторил Арсений, бегая глазами по лицу матери Антона, —я могу к нему зайти? —Он.. в порядке, но не хочет Вас видеть, сказал, что б Вы уходили, — тихо проинформировала женщина и, не сказав больше ни слова, покинула стены больницы, оставляя Арсения смотреть ей в спину. Арс же, вопреки словам Майи, аккуратно заглянул в палату ученика. Сердце сжалось, когда он увидел бледного, почти под цвет постельного белья, мальчика, укрытого тонким одеялом. Антон, повернув голову на дверь, сразу изменился в лице. —Ты.. что ты тут делаешь? —зло и как-то растерянно смотря на вошедшего мужчину, проговорил Шастун, —уходи, я не хочу видеть тебя! —повысил он голос. —Тош, успокойся, пожалуйста, —попытался усмирить юношу Арсений, присаживаясь на стун около больничной койки, но Антон резко сел на кровати, пытаясь встать на пол. Тогда Арс несильно надавил на плечи Шастуна, заставляя лечь обратно, —Антон, пожалуйста! —Я не хочу тебя видеть, —прошипел Антон, гневно смотря на Арсения, непроизвольно вспоминая моменты с ним, которых хоть и было мало, но они были запоминающимися. Глаза предательски заслезились, что не укрылось от проворного взгляда Попова. —Ты из-за меня сделал это, Тош? —мягко, но все-таки с нажимом, да бы получить ответ, в лоб спросил Арс, не сводя глаз с Шастуна, желая уловить каждую эмоцию на лице, но в ответ получил лишь молчание и опущенный взгляд. —ясно. Почему? —он действительно понял, что он и есть причина нахождения Антона здесь, но была не ясна причина, по которой юноша сделал это, —Антон, не молчи, пожалуйста! —отчаянно взмолился Арсений, уже не терпя затянувшуюся тишину. —Правда не понимаешь? —усмехнулся Шастун, —а то, что ты буквально отверг меня, и даже не мягко, а напрямую сказал, что я тебе не нужен, а то, что ты находился будто под наркотой, а то, что... — и далее, далее, далее. Арс не выдержал и прошептал: «Остановись», но поток слов из уст Шастуна не прекратился, тогда он уже чуть прикрикнул эту же фразу. Антон наконец остановился, в упор смотря на Попова. —Я понял, о чем ты, —продолжил брюнет, —я расскажу тебе причину моего поведения, но не здесь и не сейчас. И мне, и тебе надо подготовится к этому. Тебя выпишут и мы поговорим, только, —он на мгновение замолчал, поднимая взгляд голубых, чистых, как небо глаз, —пожалуйста, дай мне шанс, —он интонационно выделил просьбу, моляще смотря на Шастуна. В ответ он получил несмелый кивок.

***

—Ты мне объяснишь, что это было сейчас?—все-таки спрашивает Дима, подходя к своём подъезду. —Да педик с работы. Не обращай внимания, —с явным отвращением проговорил Серёжа. —Ладно, —Дима прокрутил в голове, всё что произошло, тысячи раз. На душе почему-то больно. Почему-то неприятная ревность будто рвёт его изнутри. Почему-то хочется спрятать Серёжу в объятиях и не подпускать ни к кому. —Миленько,—зайдя в коридор произносит Серёжа, осматриваясь. —Какой чай будешь, или может, кофе?—быстро переместился на кухню Дима. —У тебя много чая?—Серёжа сел за круглый стол, вспоминая момент из фильма с чуть ли не миллионом видов чая. —У нас есть черничный, малиновый, с женьшенем, с травами, зеленый, зеленый с лимоном, зеленый с лимоном и медом, «больная печень», имбирь и мед, имбирь без меда, ваниль с миндалем, «белый трюфель», черника с ромашкой, ваниль и орехи, на сон грядущий и Эрл Грей, — с улыбкой перечислял Дима, загибая пальцы. Они поняли друг друга без слов. —Ты на ходу придумал?—улыбка Серёжи завораживает. Он улыбается. Кажется, за последнее время впервые. Он кажется таким живым и наивным ребёнком. Дима чувствует, что они настолько близки, что прочитали мысли друг друга, —давай твой любимый. —Я чай на самом деле не очень...—Дима замялся, перебирая упаковки чая и явно смущаясь. —Дим...На меня посмотри, —потребовал Серёжа. —Что?—Дима резко развернулся и не смог сдержать тихий вздох, когда увидел лицо друга буквально в полуметре от себя, к тому же, стремительно приближающееся. —Я. ненавижу. чай.—с полу улыбкой, прямо в губы собеседника прошептал Серёжа и, увидев страх(?), быстро сел на место. —Кофе?—дрожащим, тихим голосом спросил Дима. —Если можно. Так о чём поговорить хотел? —Оксана... Она правда предпочитала свой пол?—Дима сел рядом, пока кофемашина выполняла свою прямую задачу. —Да. Нравилась ей одна шмара из нашей школы...А та, видимо, гетеро, —Серёжа слегка напрягся, вспомнив тот неприятный диалог когда сестра призналась ему в этом, —тебя только это интересует? —Нет...Каким она вообще была человеком? —Ну, она очень упёртая была. Сначала была бунтаркой жёсткой. Из дома ночами сбегала, выпить любила, на нервах моих и родителей играла...Потом, после их смерти, видимо, поняла, что мне сложно её на себе тащить и перестала такой буйной быть. Сначала работу в кафе нашла, потом за учёбу взялась...Ну, вообщем, стала такой, какой перед вами впервые появилась... Дима смотрел в глубокие глаза, которые пропитывались грустью и тоской. Он смотрел на лёгкий тремор и печальную улыбку. От него веяло тоской. Он потерял родного человека и до сих пор сохранял покой... Ему так больно, страшно, одиноко, что хочется его обнять и поцеловать. И именно это он неприменно сделал. Ведь хочется отдать ему покой и счастье и всего себя... Тело хрупкое под крепкими руками стонет тяжко от тоски. И стало легче, и чувства не способны быть понятыми ни ему, ни парню с грустными, карими глазами.... На эту ночь, и вообщем на жизнь в целом, они друг другу отдались.