Хорошо прожитая жизнь (A Well-Lived Life)

Июнь 1978 Первым делом в понедельник утром я позвонил в офис доктора Мерсер, чтобы договориться о встрече. Она сказала, что хочет увидеть меня сразу, а Бетани рассказала ей о моем рабочем графике, поэтому она назначила прием на 7:00 утра во вторник. Я спросил об этом папу, и он сказал, что может завезти меня по дороге на работу. У него будет достаточно времени, чтобы зайти и подписать бумаги. Из кабинета врача я бы пошел пешком в гастроном. Мама Дженнифер забирала меня с работы, и у нас с Дженнифер было наше свидание. Единственными постоянными отношениями в моей жизни были отношения с метлой в гастрономе. Мы никогда не разлучались надолго, она никогда не предъявляла ко мне требований, и ей было все равно, где я — с тряпкой, шваброй или в холодильнике. О, другая работа пыталась вмешаться, но я всегда возвращался к метле! Я как обычно развозил вещи, а затем доставлял обед. Дженнифер пришла на обед в понедельник. Я надеялся, что это будет регулярным явлением. Я спросил ее, чем она хочет заняться во вторник вечером, и она предложила поужинать и поиграть в шахматы. Я согласился. Мне нужно было побыть с ней и поиграть в шахматы. Она сказала, что надеется, что я смогу сегодня лучше спать, и я ответил, что тоже на это надеюсь. Мне становилось лучше в том смысле, что я не так часто плакал, но меня, конечно, посещали мрачные мысли. Как бы я ни хотел продвинуть наши отношения с Дженнифер вперед, делать это было слишком опасно. Меня все еще швыряло в бурном море эмоций. Любопытно было бы послушать, что сказала бы по этому поводу доктор Мерсер. Я проработал до 17:00, а потом поехал домой. У меня была запланирована совершенно спокойная ночь, и мне предстояло сделать всего пару телефонных звонков. Мой первый звонок был Бекки. Я сообщил ей, что думаю о ней и с нетерпением жду ужина. 2 июля подойдет? Она побежала спросить и вернулась. «Папа сказал, что все в порядке. Ты можешь остаться допоздна? Может, останешься?» «Я не уверен, что это хорошая идея», — сказал я. «Ты можешь остаться в комнате для гостей. Я обещаю вести себя хорошо». «Это может произойти только в том случае, если твой отец позвонит моему отцу и уговорит его согласиться». «Посмотрим. Если он согласится, ты сделаешь это? Я хочу проводить с тобой как можно больше времени, чтобы мы могли поговорить. ОК?» «Да», — согласился я. Мой второй звонок был Анне. Я сказал ей, что у меня есть идея, но она немного дикая. Она может отказаться, и я придумаю что-нибудь другое. «Что это?» «Ну, если ты не против, мы могли бы вернуться в дом Мелани и воспользоваться ее сауной». «Я никогда не была в сауне. На что это похоже?» «Горячо. Парная. И ты сидишь там голая». «Что?!» — поперхнулась она. «Да, это нормальная вещь». «Это хитрый план, чтобы увидеть меня голой, не так ли?» «Ну, это не так, но раз уж ты об этом заговорила, мы так и не сыграли в шахматы на раздевание!» «Это правда», — сказала она, смеясь. «Но разве Пит и Мелани не были бы там тоже?» «Да». «Я не думаю, что смогу это сделать. В первый раз, когда ты увидишь меня голой, мы должны быть одни». «Это предложение?» «Подожди, я не совсем правильно выразилась». «Не волнуйся», — сказал я. «У нас будет ужин и кино. Мы можем приберечь голые вещи для того времени, когда твоих родителей не будет в городе». Смеясь, она сказала: «Ты плохой!». Я некоторое время писал в дневнике, слушал по радио «Редс» и, наконец, лег спать. Мне снилось, как в будущем мы с Биргит вместе, с детьми, живем в Швеции. Сон закончился, как разбившееся зеркало, но я спал дальше. Когда я проснулся во вторник утром, я чувствовал себя хорошо. Папа отвел меня в кабинет доктора Мерсер. Они коротко переговорили без меня, потом он подписал бланки, заплатил за визит и ушел. Секретарша провела меня в кабинет доктора Мерсер. Мы обменялись приветствиями. «Эта встреча будет отличаться от нашей предыдущей», — сказала доктор Мерсер. «Она отличается тем, что в центре внимания будешь ты. Но, как и на предыдущей встрече, чем честнее и открытее ты будешь, тем лучше я смогу тебе помочь. Ты понимаешь?» «Да», — сказал я, кивнув. «Почему ты здесь?» «Мне страшно от того, что я чувствую. Я расстроен из-за Биргит. Я расстроен, потому что разрушил трое отношений. Мне снятся кошмары. Я боюсь любить кого-либо, потому что мне кажется, что я всегда причиняю им боль. Я вышел из себя из-за мамы. У меня проблемы со сном». «Это очень много вещей. Ты знаешь, что могло их вызвать?». «Я». «Ну, если ты принимаешь ответственность за свои действия, нам будет легче. У меня есть несколько идей, но я спрошу тебя, с чего ты хочешь начать?». «Я хочу начать с того момента, когда я встретил Биргит в начале восьмого класса. И тогда же я потерял девственность». «Это были одни и те же события?» «Нет. Если вы не против, я просто расскажу вам эту историю». Я начал рассказывать, и она позволила мне говорить около пятнадцати минут без перерыва. Я рассказал ей основные подробности всего, что произошло. «Как ты относишься к этой старшей женщине?» «Повезло. Я не чувствую, что мной воспользовались, или что-то в этом роде. Я хотел заниматься этим. Мне очень понравилось, и она научила меня тому, что мне понравилось. И я вернулся во второй раз, чтобы мы могли сделать это снова!». Доктор Мерсер рассмеялась: «ОК. А когда Биргит ушла, что ты чувствовал?» «Немного грустно, но было обещание будущего. Я знал, что люблю ее всем сердцем». «А когда она вернулась домой, у вас начались отношения с ее приемной сестрой. И там был только секс?» «И да, и нет. Я люблю Мелани. Я просто не влюблен в нее. Но мы больше не занимаемся сексом, чтобы вы знали». «Ты можешь объяснить мне разницу между любовью и сексом?» «Ну, когда у меня был секс с Мелани, это было весело, очень весело, а когда у меня был секс с Биргит, он был более глубоким, более значимым, особенным. Нам с Мелани хорошо в постели, но ни один из нас не рассматривал другого как потенциального партнера». «Ты думал о таких вещах в четырнадцать лет? И они были для тебя важны?» «Занятия любовью с Биргит заставляли меня думать об этих вещах. Секс с Мелани — нет». Разговор продолжался более 20 минут, пока доктор Мерсер составляла карту последних двух лет моей жизни. Я видел по ее глазам, что ситуация с Мишель/Мелани немного шокировала ее, но она ничего не сказала об этом. «У меня есть для тебя задание, которое ты должны выполнить до того, как придешь в следующий вторник. В то же время, кстати». «ОК» «Веди дневник своих мыслей». «Я уже делаю это. Я принесу его в следующий раз, если хотите». «Это будет полезно. Еще один вопрос — ты сказали, что у тебя проблемы со сном. Нашел ли ты что-нибудь, что помогает?» Я думаю, она пыталась выяснить, есть ли у меня алкоголь, наркотики или что-то в этом роде. «Дженнифер.» «Что?» «Дженнифер была моей лучшей подругой, как я уже сказал. Я надеюсь, что она снова станет ею. Это, наверное, самые важные отношения, которые я испортил. В воскресенье вечером она пришла ко мне и обнимала меня, пока я спал. У меня не было кошмара». «Твои родители разрешили это?» «Мы были полностью одеты, и дверь в мою комнату была открыта. Папа неохотно согласился, когда я его попросил. Мама до сих пор со мной не разговаривает». «Нам нужно многое сделать. Не мог бы ты приходить два дня в неделю? Может быть, и в этот четверг в семь?» «Да. Увидимся в четверг в семь». «Я буду ждать». Я прошел около мили до гастронома и возобновил свои единственные успешные долгосрочные отношения. Я все еще пытался понять, как я могу подметать три раза в день и каждый раз находить что-то на полу или тротуаре. Это была одна из маленьких загадок Вселенной. Вроде того, куда исчезают носки в сушилке — возможно, их телепортируют на клингонские корабли, как Трибблов (Стар Трек). Если бы только грязь и мусор можно было отправить туда тем же способом. Почти весь прошлый год эта рутинная работа была благословением. Это давало мне время подумать. Но с тех пор, как умерла Биргит, это стало пыткой. Мой разум постоянно блуждал, и мне было все труднее подавлять тревожные мысли. Почему Биргит больше нет? Как мир мог быть настолько жестоким, чтобы забрать ее у меня? Я постоянно думал о том, как все могло бы быть, какие дети у нас могли бы быть и что мы могли бы сделать. Печаль уходила, ее сменяла злость на то, что такое могло случиться, и страх, что я могу причинить боль или обидеть кого-то, просто любя его. Я мог сказать, что это становится навязчивой идеей, и я изо всех сил пыталсяь бороться с ней. Мне нужно было что-то, чтобы отвлечься от этого. Я уверен, что именно это заставляло меня пытаться планировать так много мероприятий и быть с друзьями. Я вынырнул из этого состояния, когда Андреас позвал меня по имени. «Прости, Андреас, я задумался». «Я звал тебя три раза, прежде чем ты ответил. Это действительно беспокоит тебя, эта смерть твоего друга». «Дело не только в этом, Андреас. Дело в том, что за последний год я причинил боль стольким близким мне людям». «Быть подростком тяжело, Стив, я знаю. Но жизнь будет продолжаться — и поставки тоже. Заказы готовы. Прошу. Забирай как обычно». Я взял пакеты, положил их в седельные сумки на велосипеде и поехал. Я сделал доставку и обычный забор. Они не были готовы в борделе, как я предполагал. Я подождал в фойе, пока они укладывали все в сумку. Я видел некоторых девушек. Красивые, одетые очень вызывающе. Еще одна девушка появилась в поле зрения, и у меня отвисла челюсть. Я не знал ее лично, но знал, кто она — выпускница из школы Милфорда. Ну, она была такой, я думаю. Она только что закончила школу. Я не знал, что делать, поэтому просто слегка повернулся, чтобы она меня не узнала. Я обменялся спортивными сумками, завершив доставку и забрав свои, и вышел оттуда. Что там делала Стейси Нельсон? Ну, ладно, я знал, что она там делала, если мои предположения верны. Школа закончилась всего несколько недель назад, и она выглядела очень комфортно с парнем, с которым была вместе. Я сомневался, что она пробыла там всего две недели. Ну, это было не мое дело, на самом деле. И уж точно я не собирался об этом спрашивать! Я вернулся в гастроном и передал конверты и пакет Андреасу, который отнес их в свой кабинет, как он обычно делал. Он закрыл дверь, и я понял, что следующие полчаса или около того я буду главным. Дженнифер сегодня не пришла на обед, потому что у нас было назначено свидание. За мной заедет ее мама, мы поедем к ней домой играть в шахматы, а потом пообедаем. После этого планы оставались в воздухе. Вторая половина дня прошла довольно быстро, потому что у меня был большой заказ, над которым нужно было поработать. Проверка и перепроверка списков, чтобы убедиться, что у меня все правильно, помогла мне сосредоточиться на чем-то другом, кроме моих проблем. Я знал, что в конце концов время, проведенное с доктором Мерсер, принесет свои плоды, но сегодня утром мы даже не потрогали поверхность. Пока что я просто старался занять себя как можно больше. А это означало шахматы и девушки, и в основном девушки. Конечно, было несколько бейсбольных матчей. Дженнифер и ее мама появились в 16:00, мое обычное время ухода с работы на лето. Когда мы приехали к ним домой, Дженнифер взяла пару кока-колы и направилась в подвал, где была установлена шахматная доска, которая ждала нас. Дженнифер включила радио и предложила мне выбрать фигуры. Для начала я взял черную и сел на эту сторону доски. Игра продвигалась довольно быстро, и, несмотря на то, что я немного заржавел, мне удалось сделать ничью черными. Мы поменялись сторонами и снова сыграли вничью. До ужина у нас было время еще на одну партию, и мы поменялись фигурами, причем у нее были белые. «Может, сыграем на ставки?» Мне было интересно, что Дженнифер имела в виду? Она знала, что секс исключен, пока мы не разберемся во всем. «Это зависит от обстоятельств», — настороженно ответил я. «Помни, никакого секса на первом свидании». «О, я знаю. Итак, хочешь сыграть на ставки?» «Конечно». «Тогда сыграем в шахматы на раздевание. Если я выиграю, ты должен будешь обнимать меня, пока мы голые, по крайней мере, полчаса. Если выиграешь ты, тебе не придется». «Это слишком опасно. И ты это знаешь». «Ладно. Тогда давай просто поиграем». Она звучала покорно, а не расстроенно. Я не хотел, чтобы она расстраивалась. Мне было интересно, насколько она дразнит меня, а насколько она действительно хочет этого. Или, может быть, она проверяла меня? Я отвлекся, и она довольно легко победила. Может быть, это и было ее настоящей целью. «Если бы мы играли на ставки, ты был бы голым, а у меня остались бы трусики. Конечно, мне пришлось бы снять их, чтобы получить свой приз!» — сказала она с яркой улыбкой. «Дженнифер!» сказал я возмущенным голосом. «Пойдем поужинаем». «Еще бы!» Я был рад, что она сменила тему. Я бы затронул вопросы, которые у меня были во время ужина. Сегодня мы мало говорили о себе. Ее мама отвезла нас к Frisch’s. После этого мы пойдем в «Graeter’s " и позвоним ее маме, когда будем готовы. Мне не хотелось кататься на коньках. «Кажется, тебе сегодня лучше. Как прошел сеанс у терапевта?». «Сейчас у меня все хорошо. Сегодня утром я снова был одержим, пока подметал. Я не мог отвлечься от мыслей о Биргит. Что касается доктора Мерсер, то ничего особенного. Она просто заставила меня рассказать ей обо всем, что происходило в восьмом и девятом классах». «Обо всем?» «Да. Включая тебя, Дженнифер. Нам предстоит проделать большую работу над нашими отношениями. И мне нужно много работать над собой». «Я готова, хочу и могу…», — она оставила фразу без внимания. «Дженнифер», — предупредил я. «… помочь тебе во всем, в чем ты нуждаешься», — сказала она с ухмылкой. «Уверен, что так и есть. Никакого секса на первом свидании, помни». Я собирался придумать что-нибудь, чтобы отбиться от нее в четверг, если она серьезно. Что-то, что можно будет обсудить с доктором Мерсером в четверг. «Да, я помню. Ты хорошо спал прошлой ночью?» «Лучше. Мне снилась Биргит, но это был не сон об утоплении, это были мы в будущем, как это могло бы быть, но потом как будто разбилось зеркало, а потом ничего. Но сегодня утром я чувствовал себя хорошо. Надо посмотреть, как все пройдет». «Ты все еще много плачешь?» «Нет, похоже, что в основном уже нет. Я все еще бываю очень эмоциональным, но не плачу. Я думаю, может быть, я просто выплакался. Иногда я чувствую онемение. Но больше всего меня пугает то, что я так боюсь причинить кому-то боль, что не хочу быть влюбленным прямо сейчас. Это, кстати, часть причины, по которой я не хочу заниматься с тобой любовью. Дело не только в том, что наши отношения нуждаются в работе. Мне нужно работать над собой, много работать». «Ты знаешь, что я сильно люблю тебя», — сказала Дженнифер. «Я влюблена в тебя. Я никогда не переставала быть влюбленной в тебя. С моей стороны было глупо подталкивать тебя к тому, чтобы ты занялся со мной любовью. Это было глупо с моей стороны подталкивать тебя к любви с Бекки. Я действительно была причиной всего этого». «Ты ведь знаешь, что я умею говорить «нет»? Я мог бы. Может быть, я должен был. Я позволил своему члену слишком много думать, а мозгу — слишком мало. Мое сердце было в конфликте, и я должен был позаботиться об этом, прежде чем делать что-то с Бекки. Если я собирался быть с тобой, я не должен был ложиться в постель с Бекки. Если я собирался лечь в постель с Бекки, я должен был сначала закончить это с тобой. Я убедил себя, что поскольку в долгосрочной перспективе я собираюсь быть с Биргит, то в принципе могу иметь и тебя, и Бекки, пока я уверен, что вы обе знаете, что мое будущее с Биргит». «Я знала это, и она не была проблемой. Ну, по крайней мере, не сразу. Я знала, что ты поедешь к ней, будешь с ней в Швеции, а потом вернешься. У меня были бы годы, чтобы быть с тобой, и, учитывая нашу связь, я чувствовала, что у меня очень хорошие шансы оказаться сверху». «Я не думаю, что ты когда-либо была «сверху». «Действительно. Как насчет того, чтобы попробовать?» «Дженнифер!» Она высунула язык. Я только покачал головой. «Ты просто сама не своя, да?» «Нет», — вздохнула я. «Я сама не своя». Принесли еду, и мы перешли на менее напряженные темы, пока ели. Мы пошли в «Graeter’s " за мороженым. Как и положено, мы оба заказали мороженое. Я засмеялся, вспоминая Келли и Джойс. Я решил, что должен показать Дженнифер, что я все еще могу немного повеселиться. «Хм, я не знал, что у девушки может быть вишенка после секса!». Она засмеялась и сказала: «Ну, мою ты уже забрал, но ты можешь получить меня в любое время, когда захочешь». «Я знаю», — усмехнулся я. «Знаю. Но никаких обещаний по поводу времени. ОК?» «Могу я спросить тебя кое о чем? И получить серьезный ответ?» «Конечно; все, что угодно». «Ну, во-первых, твое правило «нет сексу» — это как нет половому акту? Или что?» «Как насчет того, чтобы не касаться друг друга ниже пояса и всегда быть одетым». «Хорошо. Во-вторых, правило «никакого секса» распространяется только на меня? Или ко всем?» Ай! Как я мог ответить на это? Я задумался на секунду. «Я сказал тебе «никакого секса на первом свидании», и это было отчасти в шутку, а отчасти для того, чтобы ты знала, что сегодня тебе не повезет». Она улыбнулась, и я продолжил. «Но я думаю, что лучше сказать «не заниматься любовью», пока я не буду готов. У меня был секс с Мэри на днях. Ты ведь знаешь о моих отношениях с ней?». Она нахмурилась: «Да». «Ну, когда она узнала о Биргит, она настояла на том, чтобы я пришел к ней, и попыталась утешить меня единственным способом, который она знает. Это вроде как сработало, а вроде как и нет». «Значит, я не могу утешить тебя таким образом?» «Мэри не любит меня. Она никогда не любила. И никогда не будет. А ты любишь. Подумай о том, как занятия любовью все испортили для нас. Ты сама это сказала». «Правда», — сказала Дженнифер с грустью в голосе. «Так что теперь, если ты хочешь меня, я имею в виду, действительно хочешь меня, то есть постоянно, долго, быть твоим мужем, тогда мы должны подождать». «Да. Значит, ответ такой?» «Никаких занятий любовью. Я могу заниматься сексом, но не любовью. С кем угодно. Включая тебя. Сейчас, на самом деле, нет никого, с кем можно было бы заняться любовью, кроме тебя». «Бекки?» — тихо сказала она. Я чувствовал страх и дрожь в ее голосе и ясно видел это на языке ее тела. «Я пытаюсь наладить отношения с Бекки. Но, хотя она хочет того же, что и ты, она получает точно такой же ответ — никаких занятий любовью, пока я не решу свои проблемы. Но есть одно отличие — она не получает обещания будущих отношений, как ты. Точка. Если я займусь с ней сексом, все вернется к той же чертовой проблеме, что и раньше». «Хорошо. Думаю, я понимаю. Я бы хотела быть с тобой, но ты прав. Я завидую тем, кому достанется твое тело, но похоже, что ты готов отдать мне свое сердце». «Если мне есть, что отдать, когда все закончится, то да, ты единственная девушка, которую я знаю, кому я мог бы отдать его». «Спасибо», — сказала она с довольной улыбкой. Мы съели наше мороженое и пошли к входу, чтобы воспользоваться телефоном-автоматом и позвонить ее маме, которая обещала заехать за нами через 10 минут. Как обычно, она была верна своему слову. Мы с Дженнифер пошли в подвал. Она села в центре дивана и похлопала по месту рядом с собой. Я сел. Она повернулась и легла так, что оказалась у меня на коленях, затем обняла меня и прижалась ко мне. «Итак, никаких прикосновений ниже пояса? Это правило?» — спросила она. «И одежда не снимается». «Верно.» Она взяла мою левую руку и прижала ее к своей груди, затем наклонилась и поцеловала меня. «Это ведь свидание, да? И мы можем целоваться на свидании? И вторая база — это нормально?» Я поцеловал ее в ответ. Нежный поцелуй превратился в тотальную битву языков. Она крепко обняла меня, и я нежно сжал ее грудь. Ее сосок затвердел, и она учащенно задышала. Так продолжалось несколько минут, пока она не прервала поцелуй. Она посмотрела мне в глаза и расстегнула пуговицу на своей блузке. «Дженнифер Блок, у нас есть соглашение». «Я знаю», — сказала она, расстегивая еще две пуговицы. Она взяла мою руку, просунула ее внутрь своей рубашки и просунула мои пальцы под лифчик так, что я прижался к ее груди. «Дженнифер?» «Это выше талии, и наша одежда надета». «ОК. Ты выиграла!» Я грубо поцеловал ее и сжал ее грудь так крепко, как только мог, не причиняя ей боли. Затем я начал пощипывать ее сосок, пока ее дыхание не стало прерывистым. Я остановился и просто обхватил ее грудь, пока мы целовались. Ее руки блуждали по моей спине и груди, но уже без одежды. Я прервал поцелуй и попросил ее сесть. Она надулась, но тогда я переместил нас так, что я лежал на спине, а она полулежала на мне, и просто обнял ее. Мы пролежали так некоторое время, пока наше дыхание не пришло в норму. Когда мы успокоились, я застегнул ей блузку и повел ее наверх. Мы сидели с ее родителями, смотрели телевизор и обнимались, пока не пришло время идти домой. В тот вечер я писал в своем дневнике, и записи были немного более обнадеживающими. Я только надеялся, что смогу проспать эту ночь. Но не смог. Кошмар с утопленницей вернулся. Я лежал без сна примерно с 3:00 утра до 6:00 утра, когда прозвенел будильник. Большую часть этого времени я провел в размышлениях о том, что я мог бы сделать с Джошем Бентоном, если бы смог придумать, как выйти сухим из воды. День предстоял долгий.