На мосту

      Настал момент, когда нужно было выезжать. Массовку разделили на две группы. Первая летела на одном самолёте со стилистами и участниками, а вторая должна была лететь несколькими часами позже. Сона попала в первый поток.       Участники разместились в первом классе, стилисты и танцоры, в остальной части самолёта. Всё проходило мучительно долго. Посадка заняла несколько часов, а впереди предстоял межконтинентальный перелёт.       Девушка нашла своё место, постаралась расположиться поудобнее, предстояло провести много часов в сидячем положении. Она огляделась вокруг суетились стафф, проверяя чемоданы с костюмами, танцоры раскладывали вещи, кто‑то уже доставал наушники и маски для сна. В воздухе смешивались в одном дыхании напряженое предвкушение и усталость.       Сона откинулась на спинку кресла, закрыла глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями. Перед глазами промелькнули месяцы репетиций, бесконечные связки, взгляды украдкой.       Вдруг телефон тихо пиликнул. Она вздрогнула, достала гаджет из кармана куртки и увидела сообщение:       JM: Ты уже села в самолёт? У тебя всё хорошо?       Она ожидала сообщение от кого угодно, но не от Чимина. Они не разговаривали уже почти три месяца. И вдруг он беспокоится за неё?       В голове мелькнула шальная мысль, что не его ли это стараниями она прошла отбор? Но девушка сразу же отбросила эту идею. Не стал бы он так подставлять себя. Их общение целый год оставалось тайной, никто в агентстве не знал о том, что между ними что‑то было. И если бы вдруг выяснилось, что Чимин повлиял на решение комиссии, это вызвало бы слишком много вопросов.       Сона посмотрела на экран ещё раз, будто пытаясь найти в этих простых словах какой‑то скрытый смысл. «Ты уже села в самолёт? У тебя всё хорошо?» — ничего особенного, обычная забота. Но от этого сообщения внутри что‑то дрогнуло. Будто тонкая нить, давно порванная, вдруг снова натянулась.       Она застыла с телефоном в руках. Пальцы слегка подрагивали. Что ответить?       Рядом соседка по ряду, одна из стилистов, громко обсуждала с подругой детали завтрашней репетиции. Звуки доносились будто сквозь вату. Сона глубоко вздохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца.       Наконец она напечатала:       Сона: Да.       Коротко. Лаконично. Безопаснее не придумаешь.       Больше сообщений не было. Почти весь полёт Сона спала, но из‑за сидячего положения всё тело ломило — шея затекла, спина ныла, ноги казались свинцовыми. В Лос‑Анджелесе они приземлились ранним утром, в Корее был вечер. Джетлага, к счастью, не было, в целом она чувствовала себя неплохо, разве что немного разбитой.       К обеду всех расселили по номерам. Сона попала в один номер с той самой девушкой, которая когда‑то предупредила её о повышенном внимании к Чимину. Они обменялись парой вежливых фраз, разбрелись по кроватям и молча отдыхали. Обе слишком устали, чтобы заводить разговоры.       Выступление должно было состояться на следующий день, причём запланировано было два подряд. Всех охватил мандраж, это было первое выступление после пандемии, масштабное, с полным залом, камерами, трансляциями. Для Соны оно и вовсе стало первым в карьере такого уровня. Не массовка на заднем плане в родном агентстве, а настоящая сцена, огни, тысячи глаз.       Первый день они отыграли на чистом адреналине. Движения отскакивали от мышц, эмоции били через край, а страх сменился восторгом. Второе выступление уже было более осознанным, она чувствовала каждое движение, слышала музыку не как фон, а как часть себя, видела зал, ловила взгляды. В какой‑то момент, стоя в глубине сцены, она поймала взгляд Чимина, он смотрел на неё чуть дольше обычного, кивнул едва заметно. Сердце ёкнуло, но она тут же отвернулась, сосредоточившись на связке.       Это была её первая поездка в США, и после двух напряжённых дней хотелось ещё погулять, посмотреть на здешнюю жизнь, впитать атмосферу города. Собравшись небольшой группой, танцоры отправились бродить по улицам: фотографировались у знаковых мест, ели уличную еду, смеялись над забавными вывесками.       Вечером все всместе решили зайти в бар. В группе нашлись люди, которые хорошо говорили по‑английски, так что проблем с общением особо не возникло. Бар, который они выбрали, оказался очень атмосферным, настоящий ирландский паб с тёмными деревянными столами, полками, уставленными бутылками, и приглушённым светом. Посетители тоже были колоритными: здоровенные мужчины‑дальнобойщики, байкеры в кожаных куртках, шумные компании местных.       На мгновение Соне показалось, что место не совсем безопасное, слишком брутальное и громкое. Но два вышибалы у входа внушали доверие, да и никто из посетителей особо на них не пялился. Все были заняты своими разговорами, пивом и музыкой.       Уже сидя за столом, потягивая тёмное пиво, Сона вдруг отчётливо поняла, как же сильно она устала. Напряжение последних месяцев, репетиции, перелёт, выступления — всё разом навалилось, а теперь, наконец, отпускало. Алкоголь приятно растекался по венам, расслабляя мышцы, снимая тяжесть с плеч. В запасе было несколько дней отдыха, можно было не думать о графике, не проверять расписание, не репетировать связки. Сейчас можно было просто быть.       В баре было весело. Е ним подходили местные парни и девушки, знакомились, шутили, звали сыграть в дартс. Кто‑то поставил песню, под которую все дружно запели — нестройно, но с душой. Сона танцевала, смеялась, на мгновение забыв обо всём: о Чимине, о прошлом, о своих сомнениях. Она просто жила — здесь и сейчас.       Постепенно группа начала расходиться. Кто‑то отправился спать, а кто‑то гулять дальше. Сона ушла одной из последних. Она попрощалась с друзьями, накинула куртку и вышла на улицу. Ночной Лос‑Анджелес мерцал огнями, воздух был тёплым и лёгким. Она глубоко вдохнула, запрокинула голову к звёздам и улыбнулась. Впервые за долгое время она чувствовала себя… свободной.       Вернулась в отель она глубокой ночью. В глазах немного двоилось, но в целом она держалась и могла идти сама, хоть её и покачивало из стороны в сторону. Жизнь в отеле ещё кипела. Посетители с сумками направлялись к ресепшену, пары неспешно прогуливались по холлу, персонал суетливо занимался своими делами.       Пройдя через оживлённый холл к лифтам, Сона нажала кнопку вызова. Ожидание показалось вечностью, голова слегка кружилась, ноги гудели после танцев в баре. Наконец, двери открылись, она шагнула из кабины лифта в холл и замерла.       На этаже перед лифтом стоял Чимин.       Сона не сразу поняла, что это реальность. Возможно, это действие местного алкоголя, или она от тоски совсем «крышей поехала». Хоть он немного двоился в глазах, но вроде был вполне реальным. И было заметно, что он сильно раздражён. Его брови были сдвинуты, а губы сжаты в тонкую линию, пальцы нервно постукивают по стене лифта.       Она инстинктивно отступила назад, но было поздно, он поднял взгляд и узнал её.       — Где ты была? — голос Чимина звучал жёстко, почти раздражённо.       — Тебе какая разница? Теперь я уже здесь, — заплетающимся языком проговорила Сона. Она прислонилась к стене, чтобы не покачнуться, и попыталась сфокусировать взгляд на его лице, оно то появлялось чётко, то снова расплывалось.       — Очень смешно. Я жду тебя уже час, — Чимин сделал шаг вперёд, словно пытаясь подчеркнуть серьёзность своих слов.       — И совершенно зря, — она махнула рукой, чуть не потеряв равновесие. — Ты что, мой охранник?       — Это чужая страна, и язык ты не знаешь, — он нахмурился, скрестив руки на груди.       — Чтобы заказать выпивку, не нужно в совершенстве владеть языком, — Сона усмехнулась, но усмешка вышла какой‑то жалкой. — Жесты и мимика, всё понятно без слов.       Речь становилась всё более путаной, всё‑таки она была пьяна чуть больше, чем предполагала. Мир слегка покачивался, слова цеплялись друг за друга, а мысли разбегались.       — С кем ты была? — Чимин задал вопрос тише, но настойчивее. В его голосе проскользнула нотка, которую она не могла точно определить: ревность или беспокойство?       Сона замерла на мгновение, потом резко вскинула голову:       — Да какая тебе разница? Зачем ты вообще пришёл? — её голос дрогнул, и в этом вопросе вдруг прорвалась вся накопившаяся боль последних месяцев. — Ты меня игнорировал полгода год. Делал вид, что мы незнакомы. А теперь вдруг заботишься, где я и с кем?       Она пыталась пройти, но, так как в глазах двоилось, никак не могла понять, где он находится. Мир вокруг покачивался, линии размывались, а ориентиры словно играли с ней в прятки. Остановившись перед ним, она вытянула руки вперёд, хотела нащупать пространство, чтобы не наткнуться на него. И, конечно же, не угадала направление, ладони упёрлись прямо ему в грудь.       На мгновение она замерла, осознавая, что сделала. Ткань его рубашки под пальцами казалась неожиданно реальной, в отличие от всего остального, что расплывалось по краям зрения.       — Отойди, я хочу пройти. Ты раздвоился в моих глазах. Я тебя одного не выдерживаю, второй мне точно не нужен, — Сона покачнулась, пытаясь сориентироваться в пространстве.       — Что? Ты сколько выпила? — в голосе Чимина смешались раздражение и неподдельное беспокойство.       — Много, — честно призналась она, чуть не упав, когда пол под ногами вдруг накренился.       Сказать, что Чимин был зол, ничего не сказать. Его лицо исказилось от смеси гнева и тревоги, брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию.       — Пошли со мной, — он сделал шаг вперёд, протягивая руку.       — Никуда я не пойду, оставь меня в покое, — Сона отступила назад, но упёрлась спиной в стену.       — Нет, ты пойдёшь со мной, — твёрдо произнёс Чимин и, не дожидаясь ответа, схватил её за локоть.       Он начал вести её в сторону лифтов. Девушка стала упираться, но её попытки были вялыми, алкоголь заметно ослабил сопротивление.       — Что ты делаешь? Отпусти! — она попыталась выдернуть руку, но хватка Чимина только усилилась.       Он продолжал идти вперёд, не обращая внимания на её протесты. Сона чувствовала, как мир вокруг кружится всё быстрее, а ноги отказываются слушаться.       Видимо, Чимину это надоело. Он резко остановился, на мгновение замер, будто принимая какое‑то решение, а затем одним ловким движением закинул девушку на плечо.       — Ты что, совсем обнаглел?! — вскрикнула Сона, слабо колотя его по спине.       — Не ори, сейчас народ набежит, — спокойно ответил Чимин, слегка похлопав её по пояснице, чтобы утихомирить.       — И пусть бежит, все увидят тебя! — она продолжала брыкаться, но без особого энтузиазма.       Он ничего не ответил и продолжил идти в заданном направлении. Сона повисла на его плече, чувствуя, как кровь приливает к голове. В какой‑то момент её возмущение сменилось нелепым весельем.       — Чимин, — вдруг тихо сказала она, — а ты сильный.       Он на секунду замер, но тут же продолжил путь.       — Спасибо, что заметила, — буркнул он, стараясь не улыбнуться.       Они уже подошли к лифтам, дверь сразу же открылась, и Чимин зашёл внутрь. Сона, всё ещё не смирившись с ситуацией, предприняла ещё одну попытку вырваться. Ей почти удалось. Она соскользнула с плеча парня, и они на мгновение оказались на полу, катаясь и пытаясь перехватить преимущество. Чимин, выругавшись сквозь зубы, снова сгрёб её в охапку.              В этот момент дверь лифта открылась на нужном этаже. На пороге стояли Чонгук и Тэхён, судя по всему, они направлялись в бар. Оба замерли, удивлённо глядя на эту картину: Чимин, взъерошенный и красный от усилий, и Сона, наполовину свисающая с его плеча.       — Чимин, ты в курсе, что так нельзя делать? — с ухмылкой спросил Чонгук.       Тэхён нервно хихикнул, прикрывая рот рукой, но глаза его смеялись.       — Завались, Гуки, — отрезал Чимин злобно, но без настоящей злости. Он поднялся с Соной на руках и двинулся в сторону своего номера.       Сона всё это время пыталась вырваться, извиваясь и дёргаясь, но Чимин держал крепко.       — Да какого черта, отпусти меня! — в очередной раз возмутилась она, но сил уже явно не хватало.       Тогда она решила прибегнуть к элементарной хитрости и громко, с театральным надрывом воскликнула:       — Ой, Чимин‑а, я сейчас блевану!       Чимин резко остановился и осторожно опустил девушку на пол, настороженно вглядываясь в её лицо.       — Правда? — спросил он с искренним беспокойством.       Как только Сона почувствовала, что хватка ослабла, она предприняла последнюю попытку вырваться и рванула в сторону, но была жёстко остановлена. Чимин без лишних церемоний снова закинул её на плечо и продолжил путь к номеру.       — Делай что хочешь, я сдаюсь, — выдохнула Сона, обмякая и позволяя себе расслабиться.       — Вот так и нужно было с самого начала, — буркнул Чимин, но в его голосе уже не было раздражения, скорее облегчение.       Чонгук и Тэхён остались позади, переглядываясь и беззвучно хохоча. Чонгук покачал головой:       — Ну и цирк.       — А он её тащит, как пещерный человек добычу, — хихикнул Тэхён. — Интересно, что там у них случилось?       — Не наше дело, — Чонгук хлопнул друга по плечу. — Пошли уже в бар, пока они тут разбираются.       Тем временем Чимин дошёл до своего номера, одной рукой нащупал ключ‑карту и открыл дверь. Через плечо Сона увидела, что их возня привлекла внимание его соседей и из номера вышли Юнги и Намджун.       — Чимин, твои хёны решат, что ты сошел с ума и крадешь женщин, — сказала Сона, приподняв бровь.       — Мне всё равно, — выдохнул Чимин, не оборачиваясь.       — Интересный поворот событий, — Сона повернула голову в сторону старших и качнула головой, имитируя приветственный поклон. — Добрый вечер.       Юнги и Намджун кивнули, как болванчики, переглянулись и едва заметно улыбнулись. Чонгук и Тэхён так и стояли у дверей лифта, Сона слышала, как они переговариваются и тихо смеются.       Когда дверь за ними закрылась, Чимин опустил её на пол.       — Всё успокоилось? — спросил он, слегка ослабив хватку.       — А я и не нервничала, — пробормотала Сона, пытаясь выпрямиться и удержаться на ногах.       — В душ иди. Сама можешь или тебе помочь? — Чимин посмотрел на неё с лёгкой тревогой.       — В смысле?! Конечно, смогу. Мне нужны мои чистые вещи, — она выделила слово «мои», пытаясь сохранить остатки достоинства.       — Я тебе свои дам, — передразнил её Чимин, выделив слово «свои».       — Очень хорошо, — фыркнула Сона и, шатаясь, держась за стены, поплелась в ванную.       Она никак не могла снять с себя футболку, та застряла на голове, потом треснула по шву.       — Ну что за блядство, я такая жалкая, — прошептала Сона, окончательно запутавшись в ткани. В попытке освободиться она потеряла равновесие и рухнула на пол, ударившись коленом.       В этот момент Чимин зашёл в ванную, присел рядом с ней на корточки.       — Тебе помочь? — тихо спросил он. В голосе больше не было насмешки, только искренняя забота.       Сона подняла на него глаза, размытые и пьяные, но вдруг такие уязвимые.       — Да, — выдохнула она.       Он осторожно помог снять футболку, аккуратно распутал её из ткани. Потом поставил на ноги и, чуть помедлив, расстегнул джинсы, начал медленно стягивать их вниз.       Сона почувствовала его теплое дыхание на животе. Лёгкое прикосновение губ к коже чуть выше пояса джинсов заставило её вздрогнуть. Как же она скучала по нему… По этим рукам и по этой близости.       Его ладони скользнули выше, погладили оголённую кожу бёдер, так осторожно, почти невесомо. В этом движении было столько нежности, что у Соны перехватило дыхание. На мгновение ей захотелось прижаться к нему, уткнуться носом в плечо и просто раствориться в этом тепле.       Но она резко одёрнула себя.       — Дальше я сама, уходи, — голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.       Чимин замер, потом медленно отступил на шаг.       — Хорошо, — кивнул он. — Я оставлю полотенце и чистую футболку здесь. Если что, я рядом.       Он встал и вышел из ванной. Только когда Чимин вышел, она смогла с шумом выдохнуть, оказывается, всё это время она практически не дышала. Справившись с нижним бельём, зашла в душевую кабину и включила холодную воду.       Ледяной душ тут же взбодрил её, опьянение ещё осталось где‑то глубоко внутри, но в глазах уже не двоилось, мир обрёл чёткие контуры. Капли били по плечам, стекали по спине, пробуждая каждую клеточку тела. Сона подставила лицо под струи, позволяя холоду прочистить голову. Только когда её уже начало ощутимо трясти от холода, она выключила воду и вышла.       Насухо вытеревшись полотенцем, она надела принесённую вещь. Футболка Чимина висела на ней мешком, рукава свисали, а подол доходил до колен. Трясущимися руками она умылась, провела ладонями по лицу, чувствуя, как возвращается ясность. В зеркале отразилась девушка с покрасневшими от холода щеками, растрёпанными волосами и глазами, в которых больше не было пьяной пелены.       В комнате был полумрак, горел один ночник и экран телевизора, беззвучно мелькавший картинками. Чимин сидел на краю кровати и бездумно перещёлкивал каналы, будто пытаясь найти что‑то, что отвлечёт его от мыслей. На звук открывающейся двери он обернулся.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. В воздухе повисло напряжение полное невысказанных слов и давних обид.       — Ты как? — наконец спросил Чимин, откладывая пульт. Его голос прозвучал непривычно мягко.       — Лучше, — Сона сделала шаг вперёд, потом ещё один, пока не оказалась рядом с кроватью. — Холодный душ помог.       — Тебе стало лучше? — тихо спросил Чимин, глядя, как Сона забирается на кровать и укутывается в одеяло.       — Да, только теперь я замёрзла, — призналась она, поёжившись.       — Ты что, мылась ледяной водой? — в его голосе прозвучало искреннее удивление и лёгкая тревога.       — Да, — кивнула Сона. — Помогло протрезветь.       Она подтянула колени к груди и зарылась носом в одеяло, наблюдая, как Чимин выключает телевизор и ночник. Комната погрузилась в полутьму, лишь слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы. Он тоже залез под одеяло и осторожно обнял её, крепко прижав к груди. Тепло его тела постепенно согревало, а ровное дыхание за спиной успокаивало.       — Я так испугался, когда не смог тебя найти в номере, — признался он, чуть понизив голос. — Обзвонил всех, кто мог знать, где ты.       — Зачем ты меня искал? — Сона слегка повернулась, чтобы видеть его лицо в тусклом свете.       — Я хотел увидеть тебя и поговорить. — Чимин провёл рукой по её волосам. — Просто… не мог больше так.       — А позвонить не догадался? — в её тоне проскользнула лёгкая ирония, но без злости.       — Нет, — он вздохнул. — Я решил, что так будет правильнее, прийти лично. Твоя соседка сказала, что ты осталась в баре, но почти все танцоры уже вернулись.       — О боже, — Сона закрыла лицо руками. — Теперь все будут судачить про меня. Наверняка пойдёт слух, что я поехала в Лос‑Анджелес по твоей рекомендации.       — Даже если это так, какая разница? — Чимин слегка сжал её плечи. — Что изменится от чужих сплетен?       — То есть я прошла отбор из‑за тебя? — она подняла на него взгляд, в котором читалась смесь обиды и неуверенности.       — Тебя выбрали не из‑за меня, Сона, — твёрдо сказал Чимин. — Ты достойна быть здесь. Разве ты плохо танцуешь?       — Да какая разница, как я танцую, — она отвернулась, голос дрогнул. — Меня бы не заметили. Не выбрали бы без твоей помощи.       — Тебя выбрали, потому что ты талантлива, — он мягко повернул её к себе. — Я просто обратил дополнительное внимание на твою кандидатуру. Подчеркнул то, что и так было очевидно.       — Значит, мне тебя стоит благодарить? — в её словах прозвучала горечь.       — Ты мне ничего не должна, — Чимин посмотрел ей прямо в глаза. — Я сделал это не ради благодарности. Я сделал это, потому что знал, что ты заслуживаешь шанса. И ты его доказала на сцене вчера.       Сона помолчала, переваривая его слова. Внутри что‑то отпустило, будто тяжёлый камень, который она носила в себе всё это время, наконец упал.       — Хм, — она слабо улыбнулась. — Я запомню.       Чимин выцеловывал загривок девушки, постепенно перемещаясь к изгибу шеи. Его губы оставляли едва ощутимые следы тепла на коже, а дыхание щекотало, вызывая лёгкую дрожь. Затем он развернул её на спину, Сона не сопротивлялась, наоборот, чуть приподняла голову, подставляясь под ласки.       Целуя её щёки и скулы, парень постепенно добрался до губ. Первое прикосновение было к краю губ осторожное, почти невесомое. Он легонько мазнул губами, словно пробуя на вкус, и только затем стал посасывать нижнюю губу. У Соны вырвался непроизвольный стон.       — Сона, я так скучал, — прошептал Чимин в губы, на мгновение отстранившись, чтобы заглянуть ей в глаза.       — Я тоже, — выдохнула она, и в этом коротком признании было столько всего. Месяцы молчания, украдкой брошенные взгляды, боль от непонимания и надежда, которая всё это время теплилась где‑то глубоко внутри.       Девушка уже сама потянулась за поцелуем, теперь инициатива была в её руках. Полноценный поцелуй получился долгим и тягучим, в нём чувствовалась вся накопившаяся тоска обоих.       Чимин углубил поцелуй, осторожно проведя языком по её небу. Сона отвечала всё смелее, обвивая руками его шею и притягивая ближе. Его ладони скользнули вдоль её спины, прижимая к себе так крепко, будто он боялся, что она исчезнет, растворится, как сон.       Только когда Чимин отстранился тяжело дыша, с потемневшими от желания глазами Сона произнесла, слегка улыбнувшись:       — Ты меня измучал своими играми.       Он замер на мгновение, потом тихо рассмеялся, уткнувшись лбом в её плечо.       — Извини, — сказал он уже серьёзнее. — Я был глупцом. Боялся, что если признаюсь в чувствах, всё разрушу.       Сона приподнялась на локтях, чтобы видеть его лицо.       Парень опять стал выцеловывать шею, спускаясь к ключицам. Одной рукой он уже залез под футболку, поглаживая живот и бока.       — Ты же по‑другому не можешь, — тихо произнесла Сона, но в голосе уже не было прежней резкости, только лёгкая усмешка и что‑то ещё, почти нежное.       — Иногда нет, само собой получается, — признался Чимин, на мгновение отрываясь от её кожи, чтобы заглянуть ей в глаза.       — Мне это не нравится, — повторила она, но рука, лежавшая на его плече, слегка сжала ткань футболки, будто не желая его отпускать.       — Я знаю, извини. Тебе не о чем беспокоиться, — он провёл большим пальцем по её боку, успокаивая.       — Я должна поверить тебе на слово? — она приподняла бровь, но в глазах уже не было вызова, только ожидание.       — Пожалуйста, попробуй, — его голос стал тише, серьёзнее. — Сона, ты же будешь моей девушкой?       Он просунул вторую руку под голову девушки и прижал её крепче к себе, словно боялся, что она исчезнет, если ослабит объятия хоть на секунду.       Сона замерла на мгновение, вслушиваясь в биение собственного сердца. В груди разливалось странное тепло.       — Сколько у меня есть времени подумать? — наконец спросила она, стараясь говорить с привычной иронией, но голос чуть дрогнул.       — Не очень много, — Чимин улыбнулся, снова склоняясь к её шее. — Я уже не могу остановиться.       — Значит, у меня нет времени, — она тихо рассмеялась. — Удачно ты всё подстроил.       Рукой, которой он гладил живот, Чимин приподнял футболку, а сам спустился ниже и стал целовать живот. Кожа горела от его прикосновений, дыхание стало прерывистым. Сона зарылась одной рукой в его волосы, слегка сжимая пряди.       — Просто идеальный момент, — простонала она, чувствуя, как по телу пробегает волна дрожи.       — Ты всё ещё не ответила, — напомнил Чимин, поднимая голову и глядя ей прямо в глаза. В его взгляде читалась едва сдерживаемого желания.       — Я всё ещё думаю, — попыталась пошутить она, но голос прозвучал слишком хрипло.       Он легонько прикусил кожу под рёбрами, совсем несильно, но достаточно, чтобы вызвать новую волну мурашек. Сона от этого движения опять застонала, выгибаясь навстречу его губам.       — Хорошо, — выдохнула она. — Так понимаю, вариантов у меня уже нет.       Чимин тихонько засмеялся, приподнимаясь на локтях. Подняв руку вверх по телу, он неожиданно обнаружил, что на девушке нет нижнего белья.       — Ничего не надела под футболку, — удивлённо отметил он, приподнимая бровь.       — Чимин‑и, — протянула Сона с лукавой улыбкой, — ты думаешь, что самый умный? Может, это не ты подгадал идеальный момент.       — Похоже, что так, — он тоже улыбнулся, глядя на неё с восхищением.       — Умный мальчик, — она провела пальцами по его щеке, затем притянула к себе за затылок.       Чимин сжал небольшую грудь Соны и через одежду прикусил сосок. От таких ласк девушку выгнуло в пояснице, она глубоко вздохнула, пальцы непроизвольно сжались на его плечах. Он опять поднялся к лицу и поцеловал девушку, на этот раз жадно, почти отчаянно, вложив в поцелуй всю накопившуюся страсть.       Затем Чимин стянул с неё футболку, полностью оголив ее тело. Его взгляд на мгновение замер, любуясь открывшимся видом, а затем он переместился между её ног и стал тереться своим возбуждением о её тело, создавая ритмичное трение. Теперь уже он сам начинал несдержанно стонать, утыкаясь в изгиб шеи Соны, вдыхая аромат её кожи.       Сона, преодолевая дрожь в пальцах, стянула с него кофту. Когда их оголённые тела соприкоснулись, по коже пробежал электрический ток, оба вздрогнули от интенсивности ощущений. Чимин отстранился лишь на мгновение, чтобы снять с себя брюки.       — Определённо я попал в свои же сети, — хрипло рассмеялся он, на мгновение застыв и глядя ей в глаза.       — Теперь тебе стоит быть осторожням, — Сона провела ладонью вдоль его спины, слегка царапнув ногтями.       — Теперь ты моя, — уверенно произнёс Чимин, подчёркивая каждое слово.       — Ещё не совсем, — она слегка приподняла бровь, но в уголках губ играла улыбка.       — Мы это исправим, — он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха. Его дыхание обжигало кожу. — Если ты этого хочешь.       Сона на секунду замерла, впитывая момент близость, тепло его тела, искренность в глазах. Всё напряжение последних месяцев будто растворилось в этом мгновении.       — Хочу, — выдохнула она, притягивая его к себе.       Чимин замер на мгновение стараясь запоминая этот момент. Затем он снова прижался к ней, целуя, на этот раз медленно, глубоко, вкладывая в прикосновение губ не только страсть, но и нежность.       Его ладони скользили вдоль её тела, от плеч к талии, от бёдер к спине. Сона отвечала на каждое движение, обвивая его ногами, прижимаясь ближе, будто пытаясь стать с ним единым целым. Её пальцы запутались в его волосах, слегка оттягивая пряди, когда он спустился поцелуями к груди.       — Ты такая красивая, — прошептал Чимин, на мгновение отрываясь, чтобы посмотреть на неё. — Вся. Полностью.       — Не останавливайся, — её голос дрожал, но в нём звучала абсолютная искренность.       Он улыбнулся, мягко и трепетно, а потом снова наклонился к ней. Их губы встретились в новом поцелуе, более спокойном, но не менее страстном. Руки Чимина продолжали исследовать её тело, запоминая каждый изгиб, каждое место, вызывающее у Соны прерывистый вздох.       Время потеряло значение. Мир за пределами этой комнаты перестал существовать, были только тепло кожи, нежность прикосновений и слова, которые больше не нужно было скрывать.       Чимин приподнял её ногу и стал целовать щиколотку, постепенно выкладывая влажную дорожку из поцелуев, от лодыжки вверх, вдоль внутренней поверхности голени, к колену, а затем к внутренней стороне бедра. Каждое прикосновение губ вызывало у Соны лёгкую дрожь и дыхание участилось.       Затем он отстранился.       — Подожди секундочку, — хрипло произнёс Чимин и потянулся к прикроватной тумбочке. В верхнем ящике он достал презервативы.       Стало заметно, что член стоял колом, а на головке проступило мокрое пятнышко от предэякулята. Он привстал на кровати, быстро вскрыв упаковку, раскатал презерватив по каменному члену. Вернувшись к Соне, устроился между её ног.       Одновременно с глубоким поцелуем он сделал первый толчок. У обоих по телам прокатилась волна удовольствия — острая, долгожданная. Стоны заполнили комнату, смешиваясь с прерывистым дыханием. Чимин постепенно наращивал темп, хаотично целуя девушку — в губы, шею, плечи, ключицы.       Резко выйдя из неё, он замер, упираясь лбом в её плечо.       — Подожди, — выдохнул он. — Я слишком долго ждал, сейчас очень быстро могу кончить.       Пока Чимин переводил дух, стараясь взять себя в руки, Сона мягко, но решительно повалила его на спину и уселась верхом.       — Ты мне совсем не помогаешь, — усмехнулся он, скользя ладонями по её бёдрам.       — А я и не пытаюсь тебе помочь, — она лукаво улыбнулась, глядя ему прямо в глаза.       Девушка поднялась, медленно ввела член в себя и опустилась до основания, снова прогнувшись в пояснице. Чимина всего скрутило от нахлынувшего удовольствия. Перед ним открылся прекрасный вид, её запрокинутое лицо с прикрытыми глазами, напряжённые ключицы, вздымающаяся грудь.       Задавая быстрый темп и упираясь руками в его грудь, Сона управляла процессом, контролируя ритм и движения. Она чувствовала, как разрядка приближается, волна жара поднималась от живота к груди, дыхание становилось всё более рваным. Чимин разделял эти ощущения. Он притянул девушку к себе на грудь, зафиксировал её бёдра и начал увеличивать темп, двигаясь навстречу каждому её движению.       — Чимин‑а, я больше не могу, — простонала Сона, чувствуя, что вот‑вот достигнет пика.       — Я уже близок, подожди чуть‑чуть меня, — он сжал её талию, стараясь продлить момент, но сопротивление становилось всё слабее.       Девушка протяжно застонала и обмякла на нём, содрогаясь от волны оргазма. Для Чимина это оказалось спусковым крючком, после пары рваных движений он также достиг финала, глухо застонав и откинувшись на подушки.       Они лежали друг на друге, приходя в себя. Дыхание постепенно выравнивалось, сердца замедляли свой бешеный ритм. Чимин аккуратно вышел из неё, снял презерватив, завязал узлом и отложил в сторону. Затем вернулся в постель.       Сона уже почти заснула, её веки дрожали, дыхание стало ровным и глубоким. Он переложил её, бережно укрыл их одеялом и прижал девушку к себе, обнимая так, чтобы она чувствовала себя в абсолютной безопасности.       — Почему мы раньше так не делали? — сонным голосом спросила Сона, едва шевеля губами.       — Я не хотел, чтобы ты думала, что всё ради секса, — тихо ответил Чимин, поглаживая её по спине.       — Ты же понимаешь, что перестарался с предосторожностями?       — Очень сильно. Я понимаю, — он улыбнулся в темноте. — Больше не буду.       Она не ответила, уже спала, уютно устроившись у него под боком. Чимин ещё какое‑то время смотрел на её мирное лицо, освещённое слабым светом уличных фонарей, пробивавшимся сквозь шторы. В груди разливалась непривычная, но такая желанная лёгкость. Всё наконец встало на свои места.       Он поцеловал её в макушку, закрыл глаза и тоже погрузился в сон — глубокий, спокойный, без тревог и сомнений.