На мосту

      — Ты проснулась? — голос Яси прозвучал слишком громко, слишком близко, словно прорвался сквозь толщу сна.       Сона приоткрыла глаза. В комнате царил мягкий дневной свет, судя по всему, было уже далеко за полдень. Голова гудела, во рту пересохло, а в висках пульсировала тупая боль. Она попыталась сфокусировать взгляд на подруге, склонившейся над ней с выражением раздражения на лице.       — Ты зачем так кричишь? — пробормотала Сона, натягивая одеяло до подбородка, как будто это могло защитить её от реальности.       — Слишком долго спишь, меня уже это бесит, — Яся упёрла руки в бока, но в глазах её читалась забота, которую она старательно маскировала под напускной строгостью.       Сона вздохнула, откинула одеяло и села, обхватив колени.       — Прости. Я вчера явно перебрала… Но было весело. Господин Мин прекрасный собеседник.       — Он же почти молчал! — Яся села рядом, скрестив ноги.       — В этом его прелесть, — улыбнулась Сона. — С Чимином всё иначе, мы перебиваем друг друга, спорим, смеёмся…       Яся помолчала, потом осторожно спросила:       — Кстати о нём. Что случилось вчера?       Сона замерла. Воспоминания нахлынули волной резкий разговор, обидные слова, хлопнувшая дверь. Она сжала пальцы, чувствуя, как внутри снова закипает смесь обиды и горечи.       — Я его прогнала, — тихо сказала она. — Он сказал, что специально провоцировал меня на ревность. Ему, видите ли, нравилось, как я реагирую. «Ты милая», — передразнила она, скривив губы.       Яся задумчиво покрутила кольцо на пальце.       — А ты не думала, что он так себя ведёт не просто так? Может, он просто не умеет говорить о своих чувствах?       Сона подняла на неё воспалённые глаза:       — Да ну… Всё это какая‑то ерунда.       — Послушай, — Яся заговорила мягче, но твёрдо. — У него сотни поклонниц, десятки друзей, все чего‑то от него хотят. Деньги, связи, фото на память, автограф, минуту внимания… Он звезда. И давно уже не знает, кто настоящий друг, а кто просто ловит свой шанс. А ты… ты другая. Ты не вешаешься на него, не требуешь ничего. Может, он просто растерялся? Не знает, как с тобой общаться.       — Ему двадцать семь лет, — упрямо возразила Сона. — Он взрослый человек.       — Но когда он в последний раз общался с кем‑то просто так, без выгоды? Лет десять назад? В семнадцать лет все мы творили глупости. Может, он до сих пор не научился иначе?       Сона помолчала, глядя в окно. Где‑то вдалеке слышался гул города, но здесь, в этой комнате, время будто остановилось.       — Ты его оправдываешь, — наконец сказала она.       — Нет, — покачала головой Яся. — Я просто прошу тебя подумать. Не руби с плеча.       Сона глубоко вздохнула:       — Ладно. Давай поедим. У тебя есть что‑нибудь?       — Рамен и пиво, — улыбнулась Яся.       — Моя идеальная женщина, — Сона наконец улыбнулась в ответ.       Ближе к вечеру Сона покинула квартиру подруги. Город окутывали мягкие сумерки, воздух был прохладным и свежим. Она шла к машине, чувствуя, как постепенно проясняется голова.       Дом встретил её тишиной и полумраком. В прихожей всё было аккуратно убрано. Вещи, которые она в спешке разбросала накануне, теперь лежали на столе. Рядом стояла ваза с букетом чайных роз с тонким, едва уловимым ароматом.       Сона застыла на пороге. Пальцы невольно сжались.       — Ох… И почему ты такой милый? — прошептала она, обращаясь то ли к цветам, то ли к человеку, который их оставил.       Она подошла ближе, коснулась лепестков, они были прохладными и нежными.       Сняв верхнюю одежду, Сона прошла в спальню. Переоделась в мягкую домашнюю футболку и штаны, легла калачиком под одеяло. Глаза закрывались сами собой, тело и разум требовали отдыха, передышки перед тем, как она снова столкнётся с реальностью.       Сон пришёл быстро. Ей снилась река широкая, спокойная, с зеркальной гладью воды. Она шла вдоль берега, а рядом шёл Чимин. Он не говорил ни слова, только улыбался. И в этой улыбке было всё то, что они так и не смогли высказать друг другу.       Дни опять потянулись вереницей, похожие один на другой: дом — институт — работа — дом. Ритм жизни стал монотонным, как будто кто‑то поставил мир на повтор. Чимин больше не приходил и не писал. Ни сообщения, ни звонка, ни случайного «встречного» появления у её двери.       В агентстве репетиции сократились, график стал свободнее, но легче от этого не становилось. Если они и встречались в коридорах агентства, то делали вид, что не знакомы. Никаких намёков на прошлое, будто между ними никогда ничего и не было.       Однажды Сона увидела, как он болтал с девушкой из стаффа, оживлённо и с улыбкой, чуть склонившись к ней, словно делился чем‑то очень личным. На её взгляд слишком мило. Потом он купил ей напиток, протянул с шутливым поклоном, а она засмеялась, прикрыв рот ладонью.       Сона не стала дальше наблюдать за этой сценой. Резко отвернулась, ускорила шаг, будто могла убежать не только от этой картины, но и от того, что она всколыхнула внутри. Всё было предельно понятно. Чимин не страдал от прекращения их общения. Он жил дальше легко, свободно, с той же улыбкой, что когда‑то была обращена и к ней.       Скучала и грустила только она.       Вечерами, сидя у окна с чашкой остывшего чая, Сона ловила себя на том, что машинально тянется к телефону. Пальцы замирали над экраном, несколько раз она порывалась ему написать. Просто «привет», или «как дела», или даже что‑то более откровенное: «мне не хватает наших разговоров». Но каждый раз останавливала себя.       Инициатором разрыва была именно она. Громкие слова и резкий тон, всё это было её решением. И теперь, глядя, как легко он двигается дальше, она вдруг остро почувствовала, что, возможно, перегнула палку. Что, может, стоило дать ему шанс объясниться. Что, быть может, она сама всё испортила.       Но назад пути не было.

***

      На одной из репетиций в зал зашёл наставник и объявил неожиданную новость:       — В агентстве будет проходить отбор, — его голос прозвучал чётко и громко, перекрывая фоновый шум. — У BTS запланированы гастроли в США, и необходимо набрать массовку для нескольких номеров. В том числе требуются девушки с хореографической подготовкой. Все штатные сотрудники обязаны присутствовать на кастинге, это приказ сверху.       В зале повисла короткая пауза, а затем поднялся гул: кто‑то радостно зааплодировал, кто‑то начал обсуждать шансы, кто‑то нервно теребил край футболки.       Первой мыслью Соны было попытаться «отмазаться» от кастинга. Она уже начала прокручивать в голове варианты: «внезапная болезнь», «семейные обстоятельства», «срочная работа в другом проекте»… Но тут же осеклась. Она наёмный работник. У неё контракт, чёткие обязательства, и приказ руководства не обсуждается.       Она вздохнула, опустив взгляд на свои руки. Гастроли в США… Ещё недавно эта новость вызвала бы восторг. Шанс увидеть другую страну, поработать с топовой группой, получить опыт, который может открыть новые двери. Но теперь всё выглядело иначе.       Потому что там будет Чимин.       Отбор проходил в большом танцевальном зале. Просторном, светлом, с зеркалами во всю стену и блестящим паркетом, отражающим огни софитов. Людей подбирали не только по способностям, внешние данные имели не меньшее значение. Рост, комплекция, даже оттенок кожи — всё должно было гармонировать, создавать единую картину. Участники стояли группами, перешёптывались, проверяли связки, разминали плечи.       Сона встала в дальнем углу, стараясь не привлекать внимания. Она была практически уверена, что её не отберут. Воспоминание о том случае, когда её в последний момент сняли с выступления, до сих пор саднило где‑то внутри, больно ударив по самооценке. Тогда ей сказали: «Ты выделяешься. Не вписываешься в общую картину».       Иногда она не понимала, зачем вообще здесь работает. Все её усилия казались напрасными. Из‑за комплекции и цвета волос она действительно сильно выделялась в массовке: пусть и не высокая, но стройная, с непривычно белыми волосами, которые даже при приглушённом свете зала отливали серебром. На официальные выступления её не выводили, она всегда была в запасе, на случай, если основной танцор не сможет. А такое никогда не происходило.       «Кто‑то буквально должен был умереть, чтобы меня выпустили на сцену», — горько подумала Сона, наблюдая, как наставники внимательно осматривают группы девушек, делают пометки в планшетах, переговариваются между собой.       Что уж говорить о массовке для BTS, иностранку с выделяющимися белыми волосами точно не выберут. Она это понимала, но всё равно пришла, потому что контракт обязывает. Потому что где‑то глубоко внутри теплилась крошечная, почти призрачная надежда: а вдруг? Вдруг именно сейчас что‑то изменится?       Рядом с ней переминалась с ноги на ногу девушка с короткими каштановыми волосами.       — Волнуешься? — спросила она, пытаясь улыбнуться.       — Да нет, — Сона пожала плечами. — Я тут просто для галочки. Меня всё равно не возьмут.       — Почему это?       — Посмотри на меня. Я не вписываюсь в их стандарты.       Девушка окинула её взглядом и вдруг рассмеялась:       — Знаешь, я сначала тоже так думала. Но может, в этот раз повезет?       Сона хотела ответить что‑то резкое, но замерла. В этот момент наставник громко объявил:       — Начинаем первый этап. Разбиваемся на группы по пять человек. Первая пятёрка — на центр зала. Показываем базовую связку, которую я сейчас продемонстрирую. Внимание на синхронность и эмоции!       Девушки вокруг зашевелились, стали выстраиваться в очереди. Сона глубоко вздохнула, расправила плечи и шагнула вперёд.       «Ладно, — подумала она. — Пусть не выберут. Но я хотя бы покажу, на что действительно способна».       Она встала в одну из групп, почувствовала, как внутри просыпается давно забытое ощущение азарта и страсть к движению.       Наставник включил музыку. Зазвучали первые такты.       Для отбора всем участникам предстояло выучить связки, которые им приготовил тренер. Движения были несложные, они состояли из базовых шагов, плавных переходов и синхронных поворотов. Сона всё же решила постараться, не хотелось бы, чтобы червячок сверлил душу мыслью, что она упустила этот шанс из‑за собственной небрежности.       Она сосредоточилась, отработала связку раз за разом, следила за точностью, вложила в танец эмоции. В этот раз чудо произошло и она прошла отбор.       Всё было как в тумане. В танцевальном зале оставалось всё меньше и меньше участников, кого‑то отсеивали после первого круга, кого‑то после второго. А её никак не отпускали. В итоге она прошла вместе с десятью девушками.       Не совсем такой удачи она ждала. В её планах было напиться с горя, что не прошла отбор, и поныть Ясе, что Чимин совершенно о ней забыл. Вместо этого ей нужно учить новую хореографию и собирать вещи.       Был составлен новый график. Тренировки практически каждый день. Пришлось взять отгулы в университете, но это было только в радость. Впервые за долгое время она чувствовала, что делает что‑то стоящее, что её усилия могут привести к чему‑то большему.       Напрягало только одно, что у них были совместные тренировки с группой. Приходилось проходить одни и те же связки бесконечное количество раз, до автоматизма, что движения начинали сниться по ночам.       Её позиция была с краю, с Чимином онане пересекались. Но зато у неё был отличный обзор. Она могла в режиме онлайн наблюдать за ним: как он отрабатывает свои партии, как поправляет кого‑то за плечо и улыбается кому‑то из стаффа.       Иногда казалось, что он специально выбирает такую облегающую одеждуи подчёркивающую линии тела. Сона смотрела на всё это жадными глазами. Воздержание длилось уже больше года. Не то чтобы её особенно беспокоило отсутствие секса, она была слишком занята, чтобы думать об этом. Но когда рядом с тобой всё время мужчина, излучающий сексуальную энергию, даже у самого сдержанного человека могут появиться определённые желания.       В бешеном темпе подготовки прошло несколько месяцев. Сона всегда старалась затеряться в толпе, чтобы даже взглядом не встречаться с ним. Или хотя бы чтобы он не видел её ненасытного взгляда, не заметил, как она следит за каждым его движением.       Однажды к ней подошла одна из танцовщиц, попавших в поток, невысокая девушка с короткими крашенными рыжими волосами. Она улыбнулась и сказала:       — Ты так пристально смотришь, тебе не стоит это делать, пока кто‑нибудь не заметил, — шепнула девушка, склонившись к Соне.       — А? — Сона как будто очнулась от дурмана. — Что, так заметно? Тяжело не пялиться, участники очень красивые, — попыталась она оправдаться.       — Я не о всех участниках. Ты пялишься на Чимина и, по‑моему, он заметил. Потому что тоже смотрит исподтишка, — девушка говорила почти беззвучно, едва шевеля губами.       Сона невольно бросила короткий взгляд в сторону Чимина, тот как раз отворачивался, будто и правда только что наблюдал за ней. Сердце пропустило удар.       — Ты права, мне нужно быть скромней. Я привлекаю ненужное внимание, — прошептала она в ответ.       — Это не особо заметно, думаю, большинство не видят, — успокоила её собеседница. — К тому же все тут так заняты собой и репетициями, что вряд ли кто‑то будет присматриваться.       — Спасибо, что предупредила. Не хотелось бы потерять работу из‑за нескромных взглядов, — Сона слабо улыбнулась.       Девушки тихо засмеялись, но в душе у Соны начали скрести кошки. Он заметил, что она на него смотрит.       Сам же Чимин, по её мнению, не подавал никаких признаков заинтересованности, по крайней мере, открыто они никогда не встречались взглядами. Ей вообще казалось, что весь этот год просто приснился. Не было ни тёплых объятий, ни ночёвок у него дома, ни разговоров до рассвета. Абсолютно ничего.       Весь этот период проходил мучительно. Если в танцевальном зале они не пересекались, то в коридорах агентства иногда разойтись не получалось. Спасало то, что кругом всегда были люди: стафф, другие танцоры, менеджеры. Сона опускала глаза в пол, коротко кланялась и проходила мимо, стараясь не дышать, пока он не окажется позади.       Из‑за тотальной занятости не получалось даже встретиться с Ясей, чтобы излить все свои переживания. Так и варясь в собственном котле чувств, девушка проживала месяцы подготовки к гастролям.