Пятьдесят дней до счастья или смерти

      Сегодня первым проснулся Осаму. Он открыл глаза и тихо вздохнул, нежно проведя ладонью по мягким рыжим волосам.       Вчера его сильно напугала рвота Чуи от такого маленького приёма пищи. Это было явно не отравление: во-первых, оно проявилось бы не так быстро, во-вторых, Дазай был уверен в качестве продуктов в этом ресторане. Поэтому, Осаму был очень взволнован, что его любимый человек не может нормальное есть, и он должен сходить с ним к гастроэнтерологу, а потом и к психологу.       Дазай достаточно долго лежал рядом с Чуей, обнимая и гладя, наслаждаясь им. Но время уже подходило к одиннадцати, и Осаму решил приготовить что-то лёгкое на завтрак, чтобы Накахара поел, на что он очень надеялся.       Шатен закрыл окно, чтобы полуденная духота не смогла пробраться в комнату, и завесил шторы. Проходя мимо стола, он зацепился взглядом за толстую чёрную тетрадь, открытую на первой странице.

       «Сегодня 19.04.2021. Меня зовут Чуя Накахара, будем знакомы, дневник. Я сделал тебя для того, чтобы решить, хочу ли я жить…»

      Глаза Осаму округлились, а рука будто сама потянулась за тетрадью, она схватила дневник, и мужчина тихо, осторожно убежал на кухню.       Там он сел на диван, утопая в нём, и, тихо выдохнув, чтобы собраться с мыслями, открыл дневник. Глаза стали быстро бегать по строчкам, а внутри от каждой всё сжималось и разрывалось одновременно.       Дазай читал всё медленнее и медленнее, даже скорее заторможннее. В его голове никак не могла уложиться новая информация. Ещё ему было очень страшно осознавать, что любимый человек находился в такой глубокой эмоциональной яме.       Пальцы чуть крепче сжали страницы в непонимании.       «Почему он не рассказал? Неужели, он больше не доверяет мне…»       Дазай тихо усмехнулся и покачал головой, прикрыв глаза. Наверно, это был глупый вопрос. Сколько времени Чуя не получал ответа на свои сообщения, сколько времени он был абсолютно один. Конечно, теперь ему очень сложно открыться и довериться новому человеку. А Осаму для него и правда стал новым человеком теперь. Они не виделись четыре года, они не разговаривали четыре года. И они не могли пройти незаметно и без потерь. Они утратили, в первую очередь, доверие, у них ушла былая страсть. У них сильно изменилась любовь. Они оба выросли, стали по-другому воспринимать романтические отношения: теперь они не просто подростки, сейчас они уже взрослые мужчины, которые хотят спокойной жизни.       Осаму в шоке продолжал читать дневник, не столько вчитываясь в него, сколько размышляя над их отношениями.       В какой-то момент его даже взяла дикая злость на Чую за то, что он молчал и не мог ничего сказать. Дазай агрессивно, с громким хлопком бросил тетрадь плашмя на диван.       Осаму выдохнул и потёр виски, зажмуриваясь, чтобы успокоиться.

***

      Чуя проснулся около двенадцати один в кровати. Он резко сел, громко вдыхая: просыпаться одному уже было не так приятно, как в чужих объятиях. Накахара встал с кровати и вышел из комнаты, потягиваясь.       — Доброе утро… — Чуя резко остановился и замер. Внутри всё прошибло тревогой от вида Дазая, прячущего Чуин дневник себе за спину. — Что ты… — его глаза округлились, а ноздри начали раздуваться от злости.       — Чуя, я… — сердце Осаму забилось чаще от волнения. Только сейчас он понял, что читать чужой дневник — это не совсем правильно, и владелец может сильно разозлиться.       — Зачем. Ты. Читал. Дневник. — отделяя каждое слово интонацией, говорил Накахара, медленно подходя к Дазаю.       — Мне просто… — Осаму весь сжался на диване, всем нутром чувствуя исходящую от Чуи агрессию.       — Что тебе просто?! — крикнул Накахара, — Ты просто влез в моё личное пространство! Тебе совсем не стыдно?! Какого чёрта ты творишь! — продолжил говорить он на повышенных тонах.       — Не кричи на меня. — тихо, но твёрдо сказал Дазай, сглотнув ком стыда в горле. — Ты мне ничего не рассказываешь, тебя тошнит от еды, ходишь полудохлым.       — И тебе это не нравится? Раз не нравится, уйди, не приходи ко мне. — Чуя отвернулся и сложил руки на груди, громко вдыхая, потому что воздух в лёгких кончился.       — Ты не понимаешь. —хмыкнул Осаму и встал с дивана, — Я волнуюсь за тебя, дурень. За твоё физическое и моральное состояние.       — Ой всё. — Накахара закатил глаза и сделал шаг от Дазая, — Зачем за меня волноваться? Я уже взрослый.       — А ведёшь себя как ребёнок. — Дазаю пришлось увернуться от летящего в него подзатыльника.       — Я не ребёнок. Хватит. Хватит сюсюкаться со мной. — Чуя упёр руки в бока и пристально посмотрел на Дазая.       — Как же ты не поймёшь, что я люблю тебя, и ты дорог мне! — он вскинул руки, а потом потёр глаза. — Тебе нужно остыть.       — Осаму, я тоже люблю тебя. Но я же не лезу в твоё личное, не копаюсь у тебя в голове без согласия. — Чуя вздохнул и покачал головой.       — Хочешь сказать, что разрешил бы мне прочитать дневник, если бы я спросил? — усмехнулся Осаму, на что получил отрицательное качание головой в ответ. — Ну вот и всё.       — Ладно, я сегодня на работу. — Накахара развернулся на пятках и пошлёпал на балкон.       — Я уже написал Мори, что тебя не будет.       Чуя остановился и посмотрел на Дазая, процедив сквозь зубы:       — Я сегодня на работу.       Накахара громко хлопнул дверью балкона и закурил там, судорожно выдыхая дым в открытое окно.       Осаму же тихо вздохнул и покачал головой. Его мысли были забиты волнением за Чую, за его состояние и их отношения. Наверно, он всё же не должен был читать дневник, потому что это слишком личное, до чего не может касаться даже очень близкий человек.

***

      Чуя вышел из квартиры, даже не попрощавшись с парнем. Он решил идти пешком, чтобы развеяться.       Сакура в аллее уже не цвела розовыми облаками цветов, на ней были лишь зелёные листья, которые выглядели не менее примечательно, чем цветы. В лицо дул свежий ветерок, и после вчерашнего зноя он был как нельзя кстати. В голубой вышине медленно плыли большие кучевые облака похожие на воздушный зефир. Они иногда прикрывали солнце, отбрасывая причудливые тени на землю.       По пути Накахара потихоньку успокаивался. Ему всё ещё было обидно. Даже не столько обидно, сколько неприятно на душе, в ней будто покопались и вывернули всё наизнанку. Противно.       Он дошёл до офиса только к двум часам дня. Девушка на ресепшене удивлённо поздоровалась с ним, а Чуя приветливо махнул ей рукой.       Накахара поднялся в свой кабинет и закрыл дверь на ключ, садясь за стол с дневником.       Добрый день, дневник. Теперь я могу писать в тебе только на работе. Представляешь, Дазай взял и прочитал тебя! Я с него в шоке просто, как он вообще додумался до такого… я думал, что могу доверять ему, а он настолько подло воспользовался моим сном. Знаешь, вот просто неприятно от того, что в тебе так бесцеремонно покопались. Я, значит, изливаю свою душу, уверенный, что никто не увидит, а тут… мне очень противно.       Может быть, мне даже противно с самого себя, что свои слабости я выливаю в книгу. Нужно где-то попросить помощи у близких людей, я понимаю это, но не могу иначе. Это очень тяжело — говорить о том, что тебе сложно и что тебя беспокоит.       На самом деле, я бы рассказал всё постепенно Осаму… но я не хотел, чтобы он узнавал это сам, тем более вот таким вот образом. Я зол на него, я зол на себя.       На себя я зол из-за того, что, наверно, накричал на него, не выслушал, хотя Осаму пытался объясниться. И ушёл от разговора на работу. Может, правда стоило поговорить нормально? Так же в отношениях решаются проблемы?       Боже, я так давно не был в отношениях, что уже и забыл, каково это. После Дазая я встречался и с девушками, и с парнями, но не сказать, что это было что-то серьёзное. Просто приятное времяпрепровождение, просто приятные слова, просто иллюзия нужности. Я не говорю, что это было плохо, отношения на месяц или два тоже бывают хорошими и милыми. Но дальше букетно-конфетного периода я не заходил.       Интересно, сколько мы с ним сейчас продержимся? Сможем ли мы справиться со всеми трудностями, которые нам предстоят? Да даже с теми, которые уже есть… но с ними мы вроде постепенно боремся, и у нас получается.       Ладно, я сам дурак. Вернусь домой и поговорю с Осаму. Я не могу на него долго злиться.       Чуя закрыл дневник и тихо вздохнул. С мыслью о том, что Осаму хотел бы, чтобы Чуя поел, он спустился в кафетерий на пятом этаже. Там он взял себе булочку с шоколадом и зелёный чай, вопреки обычаю брать крепкий кофе.       Накахара сел за столик и достал телефон, открывая чат с Осаму. Он отправил фото булочки и чая с подписью:       «Я покушал. Прости, что накричал утром…»       Ответ, который обычно приходит сразу, в этот раз заставил ждать себя целых две минуты.       «Не буду говорить, что ничего страшного. Мне обидно.»       «Ты останешься сегодня? Купить что-то по пути домой?»       «Возьми данго и моти.»       Чуя начал писать сообщение «Хорошо», но стёр его, покачав головой, когда увидел, что собеседник вышел из сети.       — Чуя! — Накахара услышал голос Тачихары, а затем увидел и его самого, заваливающегося на стул перед ним, — Ты где пропадал два дня?! Ни слуху, ни духу от тебя.       — Дома был. — Чуя пожал плечами, — А что такое?       — У тебя работа, ничего так? — поднял бровь младший мафиози, не особо понимая такой беззаботности.       — Я не очень хорошо себя чувствовал, устал сильно. — Накахара тихо вздохнул и слабо улыбнулся.       — Ты не очень хорошо выглядишь… что-то плохое случилось? С Дазаем расстались? — тихо, но очень взволнованно спросил Мичизу.       — Нет-нет, — Чуя усмехнулся, —просто сильно устал, правда. Осаму наоборот помог мне справиться, поддерживал меня.       — Что же ты такой побитый сегодня, раз поддерживал? — он покачал головой, окидывая Чую, жующего булочку, пытливым взглядом.       — Да поссорились мы утром немного, не бери в голову.       — А ну-ка рассказывай. Я твой друг. — Тачихара улыбнулся и склонил голову к плечу.       — Ты ведь тоже не отстанешь. — Чуя закатил глаза, на что Мичизу довольно ухмыльнулся, — И за что меня судьба сводит с такими приставучими людьми? Ладно… он прочитал мой дневник.       — Он что?! — воскликнул он, а потом тихо зашипел, — прочитал твой дневник?! Вот сволочь…       — Не надо о нём так, он волновался обо мне… — пусть сам Накахара был согласен с другом, но оскорблять Дазая может только он, у других таких привилегий нет.       — Ну неужели он не понимает личных границ? Я не знаю, как так можно!       — А вот Осаму, оказывается, может. Его ждёт серьёзный разговор вечером.       — Вот и правильно. Поставь его на место. — Тачихара поднял кулак, чтобы ударить по столу, но вовремя понял, что так делать в публичном месте не стоит, и просто потряс им в воздухе.       — Я на него уже накричал. Так что, думаю, мы спокойно поговорим и, надеюсь, придём к компромиссу.       — Ну удачи тебе, что могу сказать. — Мичизу вздохнул и встал, — Ладно, я тебе на стол вчера положил отчёты за неделю. Посмотри, там нужны твои подписи.       — Мм… — Чуя потёр глаза и тоже встал, захватив стаканчик с недопитым чаем, — Хорошо, я посмотрю, что надо подпишу. Давай, до встречи.       — Пока-пока! — Тачихара помахал рукой и пошёл по лестнице. Его кабинет находился на шестом этаже, поэтому на лифте смысла ему подниматься не было, в отличие от Накахары.       Добравшись до родного кабинета, Чуя сел в кресло и придвинул к себе кипу бумаг, стараясь вчитываться в смысл документов, которые ему необходимо было подписать.       Накахара был рад, что сегодня вышел из дома и пришёл на работу. Он смог немного развеяться и действительно успокоиться. За пару дней он отдохнул дома, и этого ему действительно не хватало: проплакаться и поистерить. Но дома уже становилось тошно, он не мог вечность провести в стенах двушки.

***

      Чем ближе Накахара подходил к дому, тем тяжелее становилось на душе. На смену утренней злобе пришёл стыд за то, что он накричал на любимого человека. Писк домофона, гулкие шаги в парадной и поворот ключа в двери: всё казалось до невозможности громким и режущим слух.       — Осаму, я дома. — достаточно тихо проговорил Чуя.       Дазай осторожно вышел в коридор и молча забрал из его рук пакет со вкусняшками, которые он просил купить. Только на кухне он крикнул:       — Раздевайся и приходи, я приготовил ужин.       Сначала Накахара прошёлся по квартире, с удивлением отмечая, что дом просто сиял чистотой: идеальный, без разводов паркет, блестящие зеркала и ни единой пылинки на полках. А в воздухе и правда витал приятный запах запечённой рыбы.       Уже переодетый мафиози зашёл на кухню и сел на своё место за столом, где уже стояла небольшая порция рыбы и фунчозы.       — Я не стал много накладывать, чтобы тебя не стошнило. — Осаму сел напротив с чуть большим количеством еды.       — Спасибо… ты очень заботливый. И за то, что убрался, тоже большое спасибо. — Накахара мягко улыбнулся и тихо вздохнул, отводя взгляд в сторону, предчувствуя скорый не очень приятный разговор.       — Не за что, Чу. — Дазай пожал плечами и отправил в рот немного рисовой лапши, — Что утром случилось?       — Это я у тебя должен спросить. — в голову снова закралась ярость, которую Чуя пока успешно отгонял, — Зачем ты читал дневник?       — Утром ты не дал мне ответить на этот же вопрос. — фыркнул он, — Ты успокоился, я точно могу говорить?       — Не выпендривайся, пожалуйста, и просто скажи мне. — Накахара закатил глаза и попробовал рыбу, которая оказалась очень даже вкусной.       — Всё проще некуда. — Осаму грустно усмехнулся, — Я просто волнуюсь о тебе. Мне очень важно, чтобы тебе было хорошо. Но ты не даёшь мне делать так, чтобы нам обоим было комфортно. Ты просто не рассказываешь мне о своих переживаниях, и мне приходится вытягивать из тебя.       — Осаму… — он тихо вздохнул и покачал головой, — Я стараюсь разговаривать, правда. Но мне очень тяжело это даётся. Мы не виделись по сути четыре года, ты и я стали совершенно другими, нежели были в восемнадцать.       — Я понимаю. — Дазай кивнул, — Но и ты пойми меня, я хочу встречаться с тобой, я хочу построить доверительные отношения. Давай вместе пытаться это делать, а не кричать друг на друга.       — Хорошо, я постараюсь. — Чуя кивнул, ковыряясь в тарелке, — Но знаешь, как мне неприятно и противно было, когда мою душу вывернули наизнанку? — он уставился на Осаму.       — Нет, не знаю. — шатен вздохнул и тоже посмотрел на Чую, — Но ты мне сказал, и я так больше не буду.       Он протянул Накахаре вытянутый мизинчик и нежно улыбнулся:       — Мир?       Чуя закатил глаза и усмехнулся. Ну как можно долго на него злиться?       — Мир. Но больше так никогда не делай.       — Конечно.