Пятьдесят дней до счастья или смерти

      Добрый день, дневник…       Вчера Осаму правда записал меня к психологу на сегодня. Я, конечно, понимал и знал, что он не шутит и правда запишет меня, но я не думал, что это будет так скоро… Емае, это слишком волнительно.       Я знаю, что нужно, потому что Дазай сейчас прав, как никогда: самостоятельно мы не выберемся из этого. Вот вроде всё начало налаживаться, но на душе всё равно очень тяжело. Я лучше себя чувствую, правда. Но всё ещё дико устаю, хотя работы стало меньше. Всё ещё не могу выспаться, сколько бы ни спал. Всё ещё чувствую себя измотанным до ужаса. Всё ещё не хватает сил чтобы порой просто встать с кровати. Я очень стараюсь выбраться из своей апатии, но… но не получается.       А вообще, я не понимаю, почему так не доверял Осаму, не пользовался его советами и указаниями. В смысле не сейчас, а тогда, лет в шестнадцать.       Помню, как сейчас, как мы встретились. Не могу сказать, что это хорошее воспоминание…       Сурибачи — трущёбный городок, который полёг от взрывов. Там постоянно воняло гнилью и затхлостью, занавески вместо дверей и истощённые люди не внушали ничего хорошего. Так называемый, иностранный квартал.       Я в те времена как раз узнал об Арахабаки и начал поиски информации, как оказалось, вместе с мафией. Конечно, группка детей была намного менее влиятельна, чем Портовая Мафия, поэтому я решил допытаться информации именно у них.       Я выследил Дазая и Хироцу, направился за ними в Сурибачи. На самом деле, я даже не думал, что они меня не заметят хоть и надеялся на это.       Осаму я легко сбил с ног. Этот дурень на задании читал свою книжку про самоубийства. Он казался тогда ещё более болезным, чем я, хотя на улице жили именно Овцы. Мне показалось это странным, но сейчас не суть. С Хироцу мы вступили в драку, пока Дазай пытался встать. Зря я не обратил на него должного внимания. Он оказался очень ловким, пусть и слабым. Осаму легко обезвредил мою способность в самый неподходящий для меня момент.       Я попал в плен Портовой Мафии. Я напридумывал себе всего самого страшного: что меня посадят на цепь, что будут пытать, а потом и вовсе убьют самым изощрённым способом. Но нет. Порту я тоже был нужен своей способностью.       Дазай мне вообще показался заносчивым придурком, который ничего не умеет и думает только о своей смерти. Странный и неприятный тип. Он, сволочь, назвал меня своей собакой. Да какое он вообще право имел на это?!       В итоге оказался он не таким уж и бесполезным. Умный, расчётливый, холодный и жестокий человек. Его человеком-то сложно было назвать. Демон во плоти.       Когда он крикнул про задание от Мори при Ширасе и Юан, я знатно так прихуел и готов был убить его прямо на месте, да чтобы мокрой лужи не осталось от ублюдка. Пришлось объясняться с Овцами, но мне это не сильно помогло… в итоге они сговорились с Федералами, хотя их мы тоже недолюбливали. Нож в живот от Ширасе и обстрел от солдат Министерства.       И Дазай предложил мне работу в Мафии именно в этот момент: когда я был потерян, сломлен и предан бывшими друзьями. Так может поступить только жестокий якудза. Выбрать худший момент человека, чтобы заманить в западню.       Я дал присягу Мори и ни разу её не нарушил. Мафия стала моей семьёй, которую я смог полюбить. Я полюбил многих людей там, полюбил саму работу, хоть она тяжёлая и иногда становится не по себе…       Ладно, вернёмся к сегодняшнему дню. Мне всё ещё очень тревожно перед психологом. Вроде надо, а вроде и не хочется совершенно.       Пойду-ка я к Коё. Может, что-то посоветует она. Ну или просто поговорим, и я отвлекусь.       До завтра, дневник.       Накахара тяжело выдохнул и потянулся, прикрыв глаза. На самом деле, всё правда шло неплохо: он состоит в здоровых отношениях, имеет хорошую работу с высокой зарплатой, у него есть близкие друзья и названная сестра. Казалось бы, чего не хватает? Ответ на этот вопрос Чуя, как бы ни искал, так и не смог найти.       На этажах никого не было, поэтому стук худых костяшек в дверь раздался громом среди почти мёртвой тишины. Тихое из-за хорошей шумоизоляции «заходите» последовало за стуком.       — Привет, Ане-сан, — Накахара зашёл в кабинет, аккуратно прикрывая за собой дверь и улыбаясь.       — Чуя, что-то случилось? — Коё встала из-за стола, поднимая уголки губ в ответ.       — Нет, ничего… поговорим? Ты не сильно занята? — чуть смущённо потупил он глаза в пол, потом заглядывая в лицо Озаки исподлобья.       — Для тебя у меня всегда найдётся минутка, дорогой. Присаживайся, — Коё прошуршала тканями своего кимоно к диванчику в углу, присаживаясь у одного края, чтобы Накахара мог сесть рядом.       Чуя тоже сел на диван и медленно провёл взглядом по кабинету: по изящному столу, всевозможным полочкам и стеллажам. Всё здесь было таким уютным и родным, навевало воспоминания о юношестве, пусть не совсем счастливом, но по-своему прекрасном времени.       Юношество — тот самый период жизни, когда мы совершаем глупости, и нам их прощают, нас поучают, а мы бесимся из-за этого. Но в мафии всё совершенно по-другому. В мафии никто и никогда не простит ошибку. В мафии за любую мелочь можно поплатиться жизнью. В мафии, если не слушать и не выполнять указания старших, легко можно попасть под вражескую пулю.       Но даже в таком жестоком мире есть те места, куда хочется возвращаться. Для Чуи это был кабинет Коё Озаки, где она всегда ждала его. Ане-сан — стала родным человеком в Мафии для Накахары, стала его сестрицей.       — Ане-сан… — Чуя мнётся, теребя пальцами ремни портупеи в волнении, — я сегодня иду к психологу.       — Ну это же хорошо, Чуя, — она мягко улыбается и касается его руки, чтобы успокоить, — Он может помочь тебе. Вы нашли хорошего?       — Да, конечно. Осаму записал меня к тому, к которому сам ходил какое-то время назад.       — Ну и вот. Ты разбирался, что именно тебя волнует?       — Ну… не то, что бы прям разобрался, — Накахара тяжело вздохнул, опуская голову, — просто я наслышан о многих историях, когда люди ходили к психологам, и им становилось только хуже. У меня и так есть прогресс, пусть и небольшой, и я не хочу его терять.       — Дазай — сложный человек, и ты это знаешь даже лучше, чем я. И если ему помог этот психолог, то тебе не стоит сильно волноваться.       — Ему он подошёл, но не факт, что подойдёт мне. Понимаешь, я не умею открываться людям? А он будет требовать именно этого, от того и тяжело.       — Ты же знаешь, что психологи не рассказывают никому и ничего о своих пациентах?       — Конечно, я знаю это, я не маленький мальчик уже, — обижено и немного по-детски фыркнул Чуя, на что Коё тихо усмехнулась.       — Так что он будет единственным, кто знает об этом. Представь, что ты записываешь дневник в диктофон. Может, станет легче. И тем более, если тебе не понравится, ты можешь не ходить, завершить сессию раньше, и больше никогда не видеться с этим человеком.       — Ладно, спасибо, — Чуя кивнул и встал, — Осаму должен встретить меня, и мы вместе поедем в клинику.       — Давай. Удачи, Чуя-кун, — Озаки махнула рукой ему на прощание, тихо выдохнув после того, как дверь закрылась за её воспитанником.

***

      — Осаму, ну ты где? Мы можем опоздать! — чуть ли не кричит Чуя в трубку, даже не пытаясь скрыть тревоги, он мнёт ворот пальто, сидя в машине на подземной парковке.       — Не волнуйся так, я уже здесь.       Дазай бросает трубку, и Чуя видит, как он бежит к машине, махая рукой. Шатен немного ёжится от сквозняка, когда дёргает дверную ручку авто.       Как только парень садится и закрывает дверь, Накахара дёргано трогается с места, и вот автомобиль уже несётся по шоссе, а механический голос навигатора говорит, куда надо поворачивать, чтобы не сбиться с маршрута.       — Волнуешься?       — Нет.       Каким бы смелым и самостоятельным не хотел казаться Чуя, Осаму всегда знал, когда его образ напускной. Сейчас он был именно таким: тревога, боязнь и страх прятались за гордостью и излишней самоуверенностью. Дазай видел, что рыжий слишком сильно сжимает кожаный руль, слишком резко тормозит и трогается с места. А ещё от него сильно пахнет сигаретами: он явно выкурил не меньше трёх за последний час. И он прекрасно понимал волнение парня, потому что когда-то сам точно так же дёргался перед приёмом.       — Да.       — Зачем тогда вообще спрашивал? — шипит Чуя. Его сейчас раздражает и бесит всё, что только можно: музыка слишком громкая, и он её выключает, машины едут слишком медленно, и он их обгоняет вопреки правилам, Дазай говорит, и он на него бурчит.       — Я покормил Амаи, — решил сменить тему Осаму, чтобы не так сильно нагнетать.       — Молодец, спасибо, — Чуя отстранённо кивает и вздрагивает, когда девушка в телефоне говорит страшную фразу «Вы приехали».       Он уже медленнее паркуется, переводя взгляд то на дом впереди, то на свои руки, дрожащие на руле.       — Чу, я рядом, — Осаму осторожно поворачивает голову Накахары за подбородок и целует краешек губ, — Всё будет хорошо.       — Спасибо, — Чуя вздыхает и мотает головой, — Ладно, пойдём.       Они вышли из машины, и Чуя нервно схватил Осаму за руку, стараясь прижаться ближе к нему, чтобы перенять спокойствие и непоколебимость.       На входе им приветливо улыбнулась девушка с ресепшена, а когда они подошли, она спросила нежным голосом:       — К кому вы?       — Юкими Отоша.       — Проходите в первый кабинет, — она указала рукой направо, и Накахара мысленно простонал, что не сможет оттянуть встречу ещё больше подъёмом по лестнице.       Дазай чуть крепче сжал руку Чуи в жесте поддержки и отпустил.       — Я буду ждать тебя здесь. Не волнуйся и будь собой.       Он ничего не ответил: только кивнул, сделал глубокий вдох и постучался в дверь.       — Можно войти?       — Чуя Накахара? Проходите.       Мафиози боязливо зашёл в кабинет и тихонько прикрыл за собой дверь. Он оглянулся по сторонам и мысленно досчитал до трёх, после чего опустился на небольшой, но очень мягкий диванчик.       Повисло молчание, прерываемое лишь шелестом бумаги блокнота Юкими Отоши. Чуя мельком рассматривал кабинет: взгляду было за что зацепиться. На полках стояли книги с не особо понятными названиями, песочные часы, счётные палочки. На стенах висели картины в приглушённых оттенках, на окнах колебались бежевые шторы от лёгкого сквозняка.       — Мы начнём? — задал первый вопрос психолог, всё это время смотревший на Накахару.       — Я не знаю с чего начать, — Чуя повёл плечом и медленно перевёл взгляд на старческое, пусть и достаточно приятное лицо Отоши.       — Что привело вас ко мне?       — Если честно, я не очень хотел приходить. Мне не нравится идея о психологе, — он тихо вздохнул, — Меня записал… м… — Чуя чуть замялся, неуверенный, что стоит говорить. Но Осаму говорил, что Юкими — толерантный психолог, знающий о Мафии, и их разговор действительно будет приватным, — мой парень.       — Хорошо, — Юкими кивнул и черканул что-то в своём блокноте. Для него не было сюрпризом, что некоторые люди идут к психологам не по своей воле, — Вы думали о том, почему он записал вас? Может, вы говорили об этом?       — Конечно говорили, — Накахара кивнул и нервно заправил прядку волос за ухо.       — Не волнуйтесь, наш разговор останется только между нами.       — Да, хорошо, — Чуя кивнул и, собравшись с мыслями медленно начал говорить, — Осаму, так зовут моего парня, говорит, что мы не справимся вдвоём с моим психологическим состоянием.       — А что с вашим состоянием?       — Ну… — рыжий заламывал пальцы, смотря себе под ноги, — просто тошно как-то на душе… ничего не хочу, быстро устаю.       — Это связано больше с работой или с вашими отношениями?       — Нет, ни в коем случае не от отношений! — Чуя помотал головой, — скорее от работы.       — Вы меняли рабочее место? Или же, может, наскучило прошлое?       — Ну не то, что бы наскучило… — Накахара схватил со столика рядом с диваном деревянный кубик, чтобы занять руки, — наш разговор точно останется здесь?       — Я вас слушаю, — Юкими уверенно кивнул.       — Я же работаю в Мафии на высокой должности… — он сглотнул и сжал кубик, — Готовлю шестёрок, управляю боевыми силами там… и вобщем, занимаюсь бумажной волокитой. Она меня просто съедает.       — Но вы, я так понимаю, не всегда занимали эту должность?       — Нет, не всегда. Я работаю так уже четыре года. До этого участвовал в миссиях, зачистках и перестрелках. И мне это, ну, действительно нравилось. Потом стало спокойнее. И это тоже неплохо.       — То есть, у вас была активная жизнь, и она вам нравилась, но вы и не против более спокойной? Я правильно понимаю?       — Да, абсолютно.       — Может, происходило ещё что-то важное, что могло поколебить ваше состояние?       — Да, — Чуя кивнул и остановился. Он не хочет этого вспоминать, только не сейчас, когда всё начало налаживаться.       — Продолжайте, пожалуйста, — спустя несколько минут тишины подал голос Юкими.       — Мне очень тяжело это вспоминать. Я не хочу этого делать, — Чуя снимает носками за пятки свои туфли и поджимает ноги под себя.       — Почему?       — Потому что сейчас всё хорошо, — и он держится на грани того, чтобы не заплакать.       — Если мы не будем говорить, то от беседы не будет смысла, — психолог слегка улыбается, — давайте вы мне расскажите, может, вам станет легче.       — Мы с Осаму встречаемся двенадцать дней. Но до этого мы встречались два года. И… — Накахара глубоко, шумно вздыхает и жмурит глаза, — И, когда мне было восемнадцать, он бросил Мафию и меня, будто исчез. Знаете, меня это сильно задело. Он предал меня. Он говорил, что мы всегда будем вместе. Он обещал мне домик на море и если не счастливую старость вместе, то хотя бы смерть в один день. Да, я служу в Мафии, но в душе я романтик!       Чуя загнанно дышал, кубик остался на диване, пока руки закрывали влажное от слёз лицо. Он не хотел этого вспоминать, потому что знал, что заплачет, потому что знал, что ему снова будет больно из-за этого.       Он делает судорожный вдох в безуспешной попытке успокоиться молится всем богам, лишь бы Юкими не стал спрашивать сейчас подробности.       — Я вас понял. Вы не хотели с ним съехаться?       — Что? — Накахара поднял глаза на психолога, не сразу осознав поставленный вопрос, — Ну… хотеть — одно, сделать — совсем другое… мы по-сути только начали встречаться, — из его груди вырвался очередной всхлип, — снова.       — Сейчас вам нужна поддержка именно от Осаму как никогда. Думаю, что вам стоит попробовать. Можно сказать, что с этого мы начнём терапию.       — Х-хорошо… на этом всё?       — Да, на этом всё. Думаю, что встреч раз в месяц вам будет хватать, поэтому запишу вас. Если почувствуете необходимость прийти раньше, я буду ждать вас.       — Да, спасибо.       Он встал и буквально вылетел из кабинета, даже не попрощавшись. За дверью его ждал Дазай, который поймал чуть было не споткнувшегося о порожек парня в объятия.       — Чиби? — сорвалось с губ старое прозвище.       — Не отпускай меня. Слышишь? Никогда не отпускай меня больше.