Любимец ветра

Зверёк сидел на задних лапках и наблюдал, как четыре пьяных портовых рабочих избивали молодого, прилично одетого мужчину. Тот поначалу отвечал лихо, но после пропущенного удара в голову потерял координацию и упал. Добивали его всей толпой. Внезапный свист и окрик с палубы рядом стоящего корабля мгновенно отрезвил нападавших. Будь они собаками, то тот час бы поджали хвосты и удрали куда подальше. Примерно так они и поступили, даже будучи людьми, так как знали, чей это корабль. — Как были отморозками — так ими и остались, — произнёс вслух капитан корабля и отпустил сознание крысёныша. Зверёк сразу же опустился на все лапки и ловко забрался по канату в трюм. Капитан до хруста потянулся, поднялся из кресла и позвал юнгу. — Торнаб. — Да, капитан! — подросток мгновенно нарисовался в каюте. — Там у сходней, за бочками, лежит человек. Подними его на борт. Да… Возьми-ка с собой лекаря. Ну! Живо. — Слушаюсь! — юнга бодро развернулся и исчез в ночной темноте. «Любимец ветров» вчера зашёл в порт только благодаря тому, что все военные корабли временно вышли в море. Похороны адмирала обязывали к присутствию всех его подчиненных. К досаде Зорана адмиралы умирают не так часто, как ему хотелось бы. В принципе, особой необходимости в высадке на берег не было, но соблазн был слишком велик, да и команде нужно дать пройтись по суше для острастки. Бесцельного мотанья по порту им хватало на нескольких часов, потом они начинали подтягиваться на корабль. Домой. Самой лютой угрозой для них было «спишу на сушу» и они знали, что так и будет. А на земле, если их не поймают и не повесят за пиратство, то сами через месяц удавятся от тоски по морю. Незавидная участь пирата. — Капитан! Дочка вернулась! — дверь со стуком распахнулась. На пороге стоял взволнованный старпом и, растерявшись от собственной бесцеремонности, уже тише пояснил. — Волнуется. Как бы чего не вышло! Вся команда на борту. — Почти вся, — не оборачиваясь произнёс Зоран. — Возвращаются, значит. Как только Торнаб и Юлиус поднимутся на борт — уходим. Старпом кивнул и исчез в темноте. Через пару минут капитан услышал его голос: «Руби швартовы, вантовые по местам, марсели отдать!» Весь корабль тот час загудел словно улей. Кэп прислушивался к звукам на палубе, затем в трюме, а после в ушах у него загудело так, будто он поглубже нырнул и заплыл под днище. Звуки на корабле стали слышны ещё сильнее, но не как обычно, он слышал их всей кожей. Это было слишком громко, поэтому мучать себя и бедное животное Зоран не стал и приказал дельфину отплыть подальше. Здесь, на глубине, можно было сосредоточиться и понять как далеко от них сейчас находится военный корабль. Только он мог растревожить Дочку. Собственно за этим Зоран и приручил этого дельфина, когда тот, раненый, подплыл к «Любимцу ветров» прося о помощи. Хотелось бы сказать, что он был дальновиден и проницателен, но нет. Зоран тогда просто помог дельфину, а тот возьми да останься при корабле. В один из дней, когда немного окрепшего дельфина выпустили из затопленной лодки, выполнявшей роль медицинской палаты, Зоран рискнул дотронуться до сознания Дочки. Имя, кстати, придумал для неё боцман — суровый бородатый мужик, похожий на куст колючего шиповника. Вот тогда кэпу и открылась вся дельфинья боль. Стаю из девяти самок с детенышами перебили матросы с военного корабля, они стреляли в любопытных дельфинов, подманив их рыбой. Уцелела только одна. Она и подплыл к «Любимцу ветров» за помощью, как решила команда, а на самом деле за смертью. «Отморозки» — думал капитан гладя дельфиний бок. Вот именно тогда Зоран понял, какой бесценный клад ему достался — Дочка за много миль чуяла военные корабли. — Капитан! — крикнул юнга в приоткрытую дверь каюты. — Торнаб, никогда больше так не ори! — сквозь зубы процедил Зоран. — Ещё раз и я тебя лично подвешу за ухо на рее. — Ой, — испугался юнга и вполголоса продолжил. — Я забыл. Я хотел сказать, что раненого мы подняли на корабль. Уложили пока у лекаря. Юлиус сказал, что ему так проще, чем постоянно бегать в трюм. — Как хочет, — отмахнулся каптан. — Позже приду, посмотрю кого опять нам судьба подбросила.