Хитрый план

      Драко гордо крутился перед зеркалом в своей комнате и улыбался, ощущая себя настоящим королём. Нет, не королём, а вовсе даже императором! Ведь у него было абсолютно всё, что ему было нужно для счастья. У него был новый, безумно дорогой перстень-печатка на пальце, который подарил ему отец на день рождения. У него были очень мужественные волосы, белые, почти платиновые, красиво спускающиеся до лопаток. У него была великолепная улыбка и у него было не менее великолепное тело.       Драко ещё раз улыбнулся своему отражению и с любовью осмотрел себя. Нежная, аристократически бледная кожа. Изящные, тонкие руки, никогда не знавшие грубой работы. Узкие плечи и худой торс с двумя забавными кругляшками сосков. Мягкий, очень приятный на ощупь животик и стройные бёдра. Да, именно таким должен быть настоящий аристократ! Тонким, воздушным и невыносимо изящным. И ничего лишнего!       Взгляд Драко спустился ещё ниже, к символу его мужественности. Даже здесь он был идеальным. Всё строго функционально и без всяких излишеств. Идеального размера фаллос, который так удобно помещался в ладонь, и не менее идеальные тестикулы, которые никогда не выпирали, когда он ходил в узких брюках, в отличие от всяких плебеев.       Драко ещё раз ослепительно улыбнулся своему отражению и почувствовал, как его фаллос начал приподниматься. Его отец говорил, что настоящие аристократы ни в чём себе не отказывают, и Драко с радостью следовал этой заповеди. Что же, если ему захотелось расслабиться, он расслабится. Ведь это право дано ему от рождения, не так ли?       Холёная ладонь нежно обхватила его средоточие мужественности и начала двигаться вперёд и назад. Драко любовался собой в отражении зеркала и с упоением ласкал свой фаллос, находя эту картину достойной кисти величайших художников. Юный аристократ, тонкий и изящный, не стесняющийся своей наготы и своих желаний, он словно сошёл со страниц альбомов с лучшими шедеврами изобразительного искусства легендарных творцов прошлого.       По телу Драко прошла судорога, тощий зад сжался, и его фаллос начал толчками выбрасывать из себя его аристократическое семя, которое падало в услужливо подставленную ладошку. Его отец говорил, что аристократы не должны бездарно разбрасываться своими ценностями, а что может быть ценнее для аристократа, чем его семя, чем эта божественная амброзия, дающая жизнь новым поколениям сильных и гордых волшебников?       Двумя пальцами Драко выдоил из своего фаллоса последние драгоценные капельки, а потом поднёс ладонь к лицу и, жмурясь от удовольствия, слизал эту жемчужную эссенцию его мужественности, дабы не осквернить её уничтожающим заклинанием или, того хуже, смывом в школьную канализацию. Драко знал, в чём истинная сила аристократов, и всегда презирал всяких предателей крови, которые эту силу забыли, и грязнокровок, которые этой силы и не знали. Разве могли они познать истинное духовное, магическое и телесное величие, если всю свою жизнь ползали в грязи? Да тот же Поттер, например, в такой же ситуации наверняка либо смыл бы своё семя водой либо, что ещё хуже, скормил бы его своей грязнокровке.       Лицо Драко скривилось от отвращения. Скормить своё семя грязнокровке, что может быть хуже? Разве что только запятнать свою гордость и честь прикосновением губами к её гнилой утробе.       А что если?…       Отвращение с лица Драко моментально пропало, сменившись озарением и злорадной усмешкой. Он отвернулся от зеркала и подбежал к своему шкафу. Он открыл дверцу, порылся среди бутыльков и скляночек с маслами и бальзамами, а потом с ликующим возгласом вытащил небольшой фиал с нежно-розовым зельем. Амортенция!       Планируя свой ход, Драко заранее жалел благородных предков древнего рода Поттер. Мало того, что они выродились вот в это вот ничтожество, которое якшалось с грязнокровками и отворачивалось от лучших представителей высшего общества, так ещё и будут опозорены в веках! Поттер любит грязнокровок? Что же, Драко устроит ему настоящую любовь! И эта любовь испачкает, сломит и втопчет в грязь всё его мужское достоинство, гордость и честь! А ещё она станет причиной его исключения из Хогвартса, и он будет первым Поттером, которого с позором выгнали из этого достойного заведения. Бедные, бедные предки древнего рода Поттер!       Но как бы Драко ни было жаль его предков, он не собирался отступать.       На войне, как на войне!

***

      Примерно в это же время, когда Драко Малфой планировал свою интригу, в Выручай-комнате царствовали уют, тепло и спокойствие. Комната была погружена в приятный полумрак и в ней негромко играла музыка, в которую очень органично вплетался мелодичный смех красивой, пышноволосой девушки, которая сидела на мягком, пушистом ковре у большого камина. Рядом с ней расположился немного растрёпанный черноволосый юноша, который с любовью во взгляде смотрел на девушку своими ярко-зелёными глазами.       — И вот он стоит перед теми латами и глаза в панике таращит: они не двигаются, почему они не двигаются?! А ведь Филч уже почти добежал до последнего поворота, — посмеиваясь, рассказывал Гарри. — А я ему и говорю: Дин, ты заклинание-то наложил? Ты куда смотришь? Они же у тебя не светятся ничерта!       Гермиона рассмеялась, представляя себе эту картинку.       — Ну а остальное ты знаешь, — улыбнулся он. — Кинули заклинание, направили латы в одну сторону, а сами смотались в другую. И от Филча ушли, и от миссис Норрис, и от Амбридж.       — Да, я бы заметила, если бы факультет потерял ещё сотню баллов, а у тебя на руке появились свежие порезы.       Гермиона взяла его ладонь в свои руки и с болью во взгляде посмотрела на выполненную уже шрамирующимися порезами надпись: «Я не должен лгать». Она нежно погладила грубую надпись кончиками пальцев, а потом поднесла его ладонь ко рту и начала мягко целовать каждую буковку.       — Гермиона, — с какой-то сладостной мукой в голосе выдохнул Гарри, — ты же знаешь, что когда ты так себя ведёшь, то сводишь меня с ума?       — Знаю, — ответила она и лукаво стрельнула глазами, — но может быть я и хочу свести тебя с ума?       — Ну давай, своди, — улыбнулся он, после чего притянул её в свои объятия. — Или, может, это я сведу тебя с ума первым?       — Посоревнуемся, мистер Поттер? — шепнула она, практически прикасаясь своими губами к его губам.       — Посоревнуемся, мисс Грейнджер, — Гарри склонил голову, и они слились в нежном поцелуе.       Их отношения начались ещё летом. Перед началом каникул Гарри был совершенно раздавлен и смертью Седрика, и возрождением Волдеморта. Гермиона же и чисто физически не могла оставить его в таком состоянии, и, одновременно, не могла ослушаться просьбы, которая была больше похожа на приказ, Дамблдора не писать ему ничего важного. И это противоречие долго мучило Гермиону, примерно минут десять. Потом же её осенило, и она написала Сириусу письмо с просьбой о совете.       В ответ тот прислал пару связанных между собой зеркал. Одно было очень старое, а другое совсем новое и, судя по виду, купленное за пару фунтов в обычном маггловском магазинчике. В сопроводительном письме Сириус рассказывал, что откопал в закромах Сквозные зеркала, которые они с Джеймсом Поттером сделали ещё в школе, а потом добавил к ним ещё и третье, зачарованное специально для Гермионы.       Вот так и получилось, что это лето у Дурслей для Гарри прошло гораздо лучше всех предыдущих вместе взятых. Он целыми днями общался то с Сириусом, то с Гермионой. И если с первым они стали ещё ближе, то отношения со второй как-то рывком скакнули на новый уровень. Скакнули настолько высоко, что первым, что он получил от неё при заезде в дом на площади Гриммо, это нежный, трепетный поцелуй в губы.       С тех пор прошло уже четыре месяца. Гарри и Гермиона неторопливо строили свои отношения, но с учётом того, что они и раньше были очень и очень близки, для кого-то их неторопливость могла показаться едва ли не молниеносной. Ещё в начале августа они трепетно и нежно впервые пробовали губы друг друга на вкус, то сейчас, в конце ноября, они страстно целовались на полу Выручай-комнаты, расстёгивая друг на друге одежду.       Гарри оторвался от губ Гермионы, которая уже лежала на спине и окинул её горячим взглядом. Раскрасневшаяся, тяжело дышащая и настолько красивая, что это сводило с ума. Она с любовью смотрела на него своими глубокими и невероятно тёплыми карими глазами, а её припухшие, влажно поблёскивающие губки так и манили их поцеловать ещё раз, и Гарри снова не устоял.       Гермиона же улыбнулась и с готовностью ответила на его поцелуй, радостно, как дорогого гостя встречая его язык в своём рту. Она ласкала его губы, а её руки тем временем начали расстёгивать пуговицы на его рубашке, а потом и вовсе содрали её с его плеч. Гарри же в ответ на это завозился, не разрывая поцелуя, и вскоре его рубашка улетела куда-то в сторону, а потом уже его рука начала расстёгивать пуговички на её блузке.       — Может… перейдём… на кровать? — запыхавшаяся, возбуждённая Гермиона говорила отрывисто, с перерывами.       Гарри оторвался от её шейки, нежную кожу которой он покрывал горячими поцелуями, и посмотрел Гермионе в глаза.       — Кровать? — в его глазах блеснуло радостное предвкушение. — Ты уверена?       — Я люблю тебя, Гарри, — погладила его по щеке Гермиона. — И я уверена. Я хочу этого. Я хочу сделать это с тобой. Сейчас.       — А защита? — порозовел он. — Я своё зелье не брал.       — Приняла перед тем, как мы вошли сюда, — улыбнулась Гермиона.       — Ах, ты, ведьма! — восхищённо выдохнул Гарри и снова припал к её таким сладким губам.       Его рука скользнула по её груди, спрятанной в чашечки невинного белого бюстгальтера, и Гермиона глухо застонала, выгибаясь и прижимаясь к его руке.       Гарри оторвался от её губ, они с Гермионой поднялись на ноги и подошли к появившейся перед ними кровати.       — Можно я сам раздену тебя? — спросил он.       Гермиона посмотрела в его зелёные глаза, горящие жаждой и любовью, и не смогла отказать. Да и изначально не собиралась.       — Можно.       Гарри прикасался к ней как к самому величайшему сокровищу в мире. Чувствуя головокружение от восторга, он ласково и трепетно прикасался к её телу, когда снимал блузку, когда стягивал юбку. Когда же он расстегнул застёжку бюстгальтера и увидел её манящие, идеальной формы груди с вишенками сосочков на них, его дыхание перехватило от восхищения. Да, они встречались уже четыре месяца, но ещё ни разу не видели друг друга обнажёнными, и сейчас Гарри буквально потряхивало от желания.       Потряхивало и Гермиону. Тёплые ладони Гарри ласково оглаживали её тело, а когда он вдруг наклонился и взял один из её сосков в рот, из её груди тут же вырвался полный наслаждения стон, а её руки как-то сами собой прижали его голову к себе. Она таяла от удовольствия, чувствуя на себе мягкие губы Гарри, который увлечённо посасывал и играл с её сосками.       — Дальше, Гарри, — простонала она, мягко надавливая на его плечи. — Хочу уже лечь.       Гарри послушался. Он оторвался от её груди и опустился перед ней на колено и медленно, любовно оглаживая её бёдра ладонями, спустил с неё трусики, открывая своему взору её начисто выбритый лобок и припухшие, розовые складочки между ног. Гарри вновь провёл руками по её ногам, поднялся к аппетитной попке и сжал в ладонях её ягодицы, а сам припал горячим поцелуем сначала к её лобку, а потом и ещё ниже.       — Га… Га… Га-арри!       Гермиона едва не задохнулась от обрушившегося на неё удовольствия, когда его горячий и влажный язык раздвинул её складочки и медленно, с лёгким нажимом прошёлся от самого низа до самого верха. Гарри же ещё раз поцеловал её в лобок и со счастливой улыбкой выпрямился перед ней.       — Мисс Грейнджер, — голос его вдруг стал чуть ниже и чувственнее, — позвольте заверить вас, что вы безумно прекрасны.       Гермиона за шею притянула его к себе и горячо поцеловала, чувствуя на его языке свой вкус. Но её это не оттолкнуло, а, наоборот, возбудило ещё сильнее. Раньше она могла только мечтать о таких ласках с его стороны, теперь же это стало реальностью.       — Настала моя очередь оценивать вас, мистер Поттер, — провокационно облизнулась она.       Так как Гарри был уже без рубашки, она прижалась к нему грудью и снова поцеловала, а её руки начали расстёгивать пряжку его ремня. Когда его брюки и бельё упали к ногам, Гермиона сделала шаг назад и с горящим огоньком в глазах осмотрела его тело.       Гарри был дьявольски сексуален, и иного слова она просто не находила. Худой, жилистый, крепкий, подтянутый. Крепкие мышцы на руках, натренированные постоянным напряжением в полётах на безумных скоростях и в безумных пируэтах, крепкий пресс, натренированный тем же. И его высоко торчащий член.       — Оу, я вижу ты тоже подготовился, — приятно удивилась Гермиона, не заметив ни единого волоска в его паху.       — Мы оба знали, к чему всё идёт, — улыбнулся Гарри. — Вот и накидывал заклинание каждые несколько дней.       — И он ещё называл меня ведьмой…       Гермиона хитро блеснула глазами и прижалась к нему в очередном поцелуе, а её прохладная ладошка обхватила его член, исследуя его, знакомясь с ним. Теперь уже Гарри глухо застонал под её рукой. Одна рука Гермионы всё так же ласкала его член, а другая опустилась чуть ниже и мягко обхватила мошонку.       — Гермиона… — задохнулся от удовольствия Гарри. — Если ты продолжишь, то я…       Его ноги едва не подкашивались от неведомых доселе невероятно ярких ощущений, даруемых ладошками Гермионы.       — Я знаю, — улыбнулась она, не прекращая своих движений. — Так надо. Я читала. Давай.       Гарри обхватил её лицо ладонями и снова крепко поцеловал, глубоко вторгаясь в её рот языком, а Гермиона всё продолжала ласкать его член. Она наслаждалась этим, она чувствовала, как его тело отзывается на каждое её движение, и ей безумно нравилась такая его реакция.       Вот Гарри дёрнулся, вздрогнул всем телом и уткнулся головой в её плечо, а его член мощно выплёвывал белесые струйки его семени, украшая их животы живописными подтёками.       — Я… люблю тебя… Гермиона, — шумно дыша, сказал он.       — Я тоже тебя люблю, Гарри, — счастливо улыбнулась Гермиона.       Она одной рукой ласково ворошила его волосы, а другой нежно поглаживала его член, и всё это заводило её настолько сильно, что она едва сдерживалась от того, чтобы не завалить Гарри на кровать и самой не оседлать его бёдра. Или лицо. Или хотя бы руку.       Гарри наконец-то поднял голову и снова поцеловал её. Затем он начал подталкивать её к кровати и вскоре они упали на мягкий матрас. Гермиона обхватила Гарри руками и ногами и вся целиком отдавалась их поцелую, поглаживая его по спине.       Не в силах больше терпеть, Гарри оторвался от её губ и начал спускаться ниже. Упиваясь ароматом и нежностью её кожи, он целовал сначала её шею, заставив Гермиону что-то тихо простонать и запрокинуть голову, потом перешёл к ключицам, а потом снова взял в плен её восхитительные груди. И стоило только его губам сомкнуться на дерзко торчащем соске, как в его шевелюре снова запутались её руки, а из её груди вырвался очередной, полный удовольствия стон.       — Га… Гарри! — вновь выгнулась она. — Гарри, постой!       Он поднял голову и с непониманием во взгляде уставился в её глаза.       — Гарри… Перед главным мне тоже нужно дойти до края, — шумно дыша, сказала она и вдруг смущённо закусила губу. — Ты не мог бы… поцеловать меня… там?       — Я так и собирался, — дьявольски улыбнулся он. — Но ты должна мне подсказывать.       — Обязательно.       Она раскинула руки по сторонам и пошире развела ноги, а Гарри сначала приподнялся, с вожделением разглядывая бесстыдно открывшуюся перед ним Гермиону, а потом нырнул к её ногам. Сначала он хотел её поддразнить, целуя внутренние стороны её бёдер, но Гермиона быстро пресекла это, нетерпеливо дёрнув тазом и руками направив его голову куда надо.       Гарри тихо хихикнул, а потом вонзил язык между её ног, чувствуя интересный, ни на что не похожий вкус подруги. Он с любопытством пробежался кончиком от самых ягодиц до лобка, и Гермиона задрожала под его языком. Затем Гарри несколько раз широко лизнул её по всей длине и был вознаграждён ещё одним ласкающим слух стоном.       — Выше… Нет, ниже… Вот здесь, — перемежая слова всхлипами и стонами, командовала она. — Да, здесь! Чуть посильнее! И держи темп! Держи его-о-о-о!       Бархатные бёдра на миг сжали его голову, а потом разошлись ещё шире, давая ему полный доступ ко всему. Гарри старался, как мог, следуя всем её инструкциям, и его язык дарил ей божественные ощущения. А когда он вытянул руку и стал покручивать один её сосок, а она сама сжала второй, ощущения стали настолько острыми, что Гермиона не выдержала. Всё копившееся в ней наслаждение словно взорвалось, прошивая её тело от кончиков пальцев ног до макушки. Гермиона почти что закричала и выгнулась, одной рукой вцепившись в простыни, а другой прижимая голову Гарри к своей промежности. И это было прекрасно.       Гарри терпеливо ждал, пока Гермиону отпустит, и она ослабит хватку на его голове. Когда же её рука обессиленно выпустила его и соскользнула вниз, он приподнялся и в восхищении обозрел открывшуюся перед ним картину. Обнажённая, разгорячённая и пребывающая в абсолютнейшем блаженстве Гермиона была прекрасна. Её волосы покрывали почти всю подушку, её грудь высоко вздымалась, а длинные, стройные ножки были широко раздвинуты, открывая ему вид её влажных от её соков и его слюны нежных лепестков.       — Гарри… — Гермиона повернула голову и открыла глаза. — Это было волшебно… А теперь… Теперь поцелуй меня и наконец-то сделай из меня женщину!       — Мою женщину, любимая, — нависая над ней, поправил он.       — Да, твою женщину, любимый.       Гермиона счастливо улыбнулась, сцепила руки у него за шеей и медленно, ласково поцеловала, стараясь передать этим поцелуем всю свою любовь к нему. Затем снова откинулась на подушки, взяла в ладошку его член и приставила к своему входу.       — Давай, только медленно…       Гарри закусил губу и не торопясь, завороженно глядя на место соединения их тел, начал входить в Гермиону. Её губки раздвинулись, плотно обхватывая его член, а её узкое, влажное лоно было таким горячим, и таким невыносимо нежным, что Гарри задохнулся от восторга. Уперевшись же в её преграду, он поднял голову и вопросительно посмотрел на неё.       Гермиона же закусила губу от волнения, но решительно кивнула.       — Я люблю тебя, — сказал Гарри и рывком вошёл глубже.       Гермиона негромко вскрикнула раненной птицей, оповещая мир о появлении в нём новой женщины, на её глазах выступили слёзы, но она только лишь обхватила его ногами и толчком заставила его войти его ещё глубже.       Было больно, да, но это было нормально. Это её женская доля. Каждая девочка через боль становится сначала девушкой, потом женщиной, а потом и матерью.       В попытке отвлечься от этой боли, Гермиона притянула к себе Гарри и впилась в его губы требовательным поцелуем. Она долго целовала его, привыкая к боли, привыкая непривычному доселе чувству наполненности.       — Как ты? — нежно спросил он, с беспокойством глядя в её глаза.       — Более-менее, — выдохнула она, погладив его по щеке. — Ты у меня большой мальчик. Толстенький.       — Может, стоило как-то уменьшить? — обеспокоился он.       Гермиона даже хихикнула от неожиданности, а потом ещё немного потянула его на себя.       — Давай, Гарри, я уже почти привыкла. Двигайся.       Он ещё раз поцеловал её и начал медленно выходить, подрагивая от удовольствия, а потом начал так же медленно входить. Лоно Гермионы обхватывало его настолько плотно, что это сводило его с ума, но он всё равно не спешил, внимательно вглядываясь в лицо подруги. Отыграть своё они могут и потом, а сейчас главное не принести ей лишней боли.       — Может закончим позже? — предложил он.       Гермиона недовольно фыркнула и ещё раз ногами загнала Гарри в себя.       — Не дури. Давай.       И Гарри дал. Он начал плавно ускоряться, ритмично входя в её невероятно нежное лоно, подрагивая и зажмуриваясь от удовольствия. Он ещё никогда не испытывал такого и хотел всё больше и больше, а потому загонял свой член всё быстрее и быстрее.       Гермиона же запрокинула голову и шумно дышала, чувствуя, как член Гарри распирает и растягивает её, принося с собой какие-то новые ощущения. Смешанное с болью ощущение растянутости, какое-то глубинное ощущение наполненности, но больше всего ей нравился сам факт того, что они дошли до конца. Это распирающее скольжение внутри, этот его ласковый шёпот, его поцелуи и, главное, осознание того, что именно член её любимого мужчины входит в неё, заставляли её сердце подпрыгивать и трепетать от счастья.       И Гермиона наплевала на боль, ей двигала только любовь, и она подалась бёдрами навстречу ему, а потом ещё раз и ещё. И пусть боль не исчезла, она постепенно начала отходить на второй план перекрываемая другими чувствами: возбуждением и наслаждением. Она раз за разом подавалась ему навстречу и даже не заметила, с какого момента начала сама постанывать от удовольствия. Да и Гарри дышал всё быстрее и глубже, на его лбу выступили капельки пота, а из его рта тоже начали вылетать низкие, хриплые стоны.       Гарри и правда потерялся в этом сладостном скольжении, а когда Гермиона начала ещё и подмахивать ему, то оргазм полетел к нему бешеным гиппогрифом. Он был в Гермионе. В его любимой Гермионе. И она, похоже, уже немного привыкла к нему, так как сама начала подмахивать ему навстречу.       Вот. Вот-вот. И вот оно! Он выгнулся и захрипел, кончая в его Гермиону, прямо внутрь неё, прямо в её нежное и ласковое лоно. И это стало для него ещё одним, особым удовольствием, больше психологическим, нежели физическим. Гарри ещё несколько раз судорожно вошёл в неё и упал на локти, немного подёргивая тазом, чтобы ещё немного продлить эти секунды наслаждения.       Он шумно дышал, открыв рот в поисках воздуха, но всей своей сутью он был там, где внутри его Гермионы пульсировал, выбрасывая сперму, его изнемогающий от удовольствия член.       Когда же он поднял голову и посмотрел на Гермиону, то увидел на её лице счастливую улыбку, а в глазах её появилось какой-то новый свет, делая её ещё краше.       — Как ты, любимый? — с глубокой любовью в голосе, спросила она, поглаживая его по спине.       — Божественно, — простонал он.       Гарри завозился, нехотя вышел из неё и завалился на спину, а секундой позже Гермиона обняла его, закинула на него ногу и положила голову на его плечо.       — Я так люблю тебя, — выдохнул Гарри, приобнимая её и поглаживая по гладкому бедру. — Ты даже не представляешь себе как сильно.       — Я тоже тебя люблю, — улыбнулась она и чмокнула его куда пришлось. — Не менее сильно.       Они оба шумно дышали, переживая всё случившееся между ними этим вечером. Гарри блаженно улыбался, лаская её бедро, а Гермиона бездумно вырисовывала пальчиками узоры на его груди.       — Ты же так и не дошла до конца? — через некоторое время уточнил он. — Прости.       — Это не твоя вина, — она снова чмокнула его грудь. — Это нормально. Сейчас я почищу нас заклинаниями, выпью парочку целебных зелий, а уже завтра утром мы оба постараемся сделать так, чтобы мне тоже стало хорошо. Может даже дважды.       — Утром? — с недоверием переспросил Гарри.       — Утром, — с улыбкой кивнула Гермиона. — Для всех мы с тобой вместе с Хагридом пошли собирать Синеглазку Подснежную, а её нужно собирать только ночью. Вернёмся часов в пять утра, до того как все проснутся, никто ничего и не заподозрит.       Гарри счастливо рассмеялся и сграбастал довольную собой подругу в охапку.       — Гермиона, я тебя обожаю! — заявил он и приник к её губам.       И она с удовольствием ему ответила.

***

      Гарри проснулся от очень сладких ощущений. Его ноги ощущали на себе какую-то тяжесть, а грудь и живот оглаживали чьи-то ласковые ладошки.       — Гарри, просыпайся, — пропела Гермиона.       Он сонно захлопал глазами, нацепил очки и замер от восхищения. Обнажённая Гермиона сидела на его ногах. Её волосы роскошным водопадом стекали по плечам, её груди радовали его взор вызывающе торчащими сосками, а между её мраморных бёдер гордо торчал его член.       — Проснулся? — улыбнулась она. — С добрым утром!       Гермиона приподнялась над ним, направила его член прямо в себя и с долгим, неимоверно вкусным стоном начала опускаться вниз. Гарри завороженно смотрел, как её складочки растягиваются, обхватывая его, а её лоно дюйм за дюймом пожирает его член. Гермиона явно подготовилась и была уже крайне возбуждённой и насквозь влажной, и потому ничто не мешало ей медленно насаживаться на него, прикрыв глаза от удовольствия.       Дойдя до какого-то одной только ей известного предела, Гермиона прислушалась к себе, покачалась на члене и что-то тихо простонала. Затем она поднялась и уже гораздо быстрее насадилась на него, всхлипнув от удовольствия.       Потом поднялась снова, потом снова, снова и снова. И теперь уже ничего не отвлекало её от этого сладостного скольжения, от этого восторга, который дарил ей член Гарри, и от понимания, что она дарит ему не меньшее наслаждение. Она выгибалась над ним, стонала и всхлипывала, пока в какой-то момент не потеряла равновесие и не упала ему на грудь, и тут уже Гарри взял дело в свои руки. Он крепко обхватил её за ягодицы и начал быстро вдалбливаться в неё своим членом, а Гермиона только и могла, что изгибаться от удовольствия и невнятно выкрикивать его имя.       — Гарри! Ещё! Гарри! — хныкала она от этой сладкой пытки. — Быстрее! Ещё! Да!       Внезапно Гарри вышел из неё, перевернул на спину и раздвинул её ноги. Гермиона чувствовала себя безвольной куклой, но ей было всё равно. Он приставил свой член к её входу и вновь ворвался в неё одним мощным движением. Он ударил её настолько резко и глубоко, что у Гермионы едва глаза не вылезли на лоб, но ей это понравилось. Она обхватила его руками и начала с восторгом подмахивать ему навстречу.       Секунда, другая, и мир Гермионы взорвался. Она затряслась, забилась, закричала от острой волны неимоверно сильного наслаждения, прошившего всю её сущность. Она неслась куда-то к звёздам и ритмичные удары члена Гарри только подталкивали её вперёд. Она почувствовала, как сжимается вокруг него и выгнулась от удовольствия, слепо глядя широко открытыми глазами куда-то в потолок. Мир исчез, осталось только наслаждение…       — Знаешь, нам с тобой нужно отработать синхронность.       Именно такими словами поприветствовал её Гарри, когда она пришла в себя. Она открыла глаза и с неимоверной любовью во взгляде посмотрела на своего парня.       — Что?       Гарри, глядя на неё полными обожания глазами, в которых впрочем, была и добрая насмешка, приподнялся между её ног и продемонстрировал ей свой напряжённый и поблёскивающий от её соков член. Гермиона оценила его готовность и как-то неосознанно облизнула губы, но потом вспомнила про время, посмотрела на часы и разочарованно застонала.       — Мы не успеем на второй заход, — грустно сообщила она. — Придвинься поближе.       Гарри придвинулся и Гермиона обхватила ладошкой его влажный и скользкий член. Как и вчера вечером она одной рукой ласкала его ствол, а другой нежно сжимала его мошонку. После всего произошедшего ей не понадобилось много времени, чтобы довести его до оргазма, и всего через минуту интенсивных ласк Гарри запульсировал в её руке и оросил её грудь своим семенем.       — Боже, Гермиона, кажется, с каждой секундой я люблю тебя всё больше и больше, — простонал он, подёргиваясь в её хватке.       — И это очень правильная позиция, Гарри, — улыбнулась она.       Гермиона отпустила его, соскочила с кровати и принялась магией приводить их обоих в порядок. Нужно было срочно возвращаться в башню.

***

      Всё прошло успешно. Они пробрались в свои спальни, легли досыпать и через полтора часа просыпались и зевали вместе со всеми. Никто и не заподозрил, что между Гарри и Гермионой произошло что-то настолько интимное.       Утренние процедуры пролетели в мгновение ока. Гарри и Гермиона шли за завтрак счастливые, румяные, крепко держась за руки, но последнее уже мало кого волновало, за прошедшие четыре месяца все уже как-то привыкли, что они встречаются. Лишь только Рон подозрительно посматривал на их сияющие лица.       — Вы чего такие довольные? — поинтересовался он между делом. — Такое ощущение, что вы не в лес с Хагридом ходили, а травки какой галлюциногенной нажрались.       — Ты даже не представляешь, насколько Запретный лес красивый зимой! — улыбнулась Гермиона. — А ещё мы видели единорога, и он даже дал мне потрогать свой рог.       Гарри едва не фыркнул от смеха, оценив прелесть сравнения, но всё же как-то смог сохранить лицо, а Рон ответил полным недоумения взглядом.       — Вы совсем ударенные что ли? Так радоваться ёлкам, сугробам и рогатому коню?       — Чтоб ты понимал, Ронни, — оскорблённо фыркнула Гермиона. — Это природа.       — Нет, моя кровать мне как-то ближе, — хмыкнул тот в ответ. — Камин, кухня и кровать, вот моя природа.       — Гарри, ты только посмотри, с кем мы общаемся! — выразительно закатила глаза Гермиона. — Как мало надо человеку для счастья: поесть, погреться и поспать.       — И девушку! — гордо добавил Рон. — Голую!       — Голую… — проворчала она. — Пойдём уже в Большой зал, мечтатель!       В Большом зале они отдали должное замечательному завтраку, но как только они перешли к десерту и чаю, их прервали.       — О, посмотрите кто это тут, — раздался знакомый, смешно тянущий гласные голос. — Никак шрамоголовый со своими любовниками: грязнокровкой и предателем крови.       — А ну повтори, что ты сказал! — мгновенно побагровев, набычился Рон. — Ты же сейчас получишь, слизняк!       В этот момент на сцене появилось новое действующее лицо. В Большой зал ворвался какой-то хаффлпаффовский младшекурсник и громко и радостно заорал:       — Ура! Ура! Свершилось! Свершилось!       С этими воплями он принялся носиться по залу, вскидывая руки и иногда врезаясь в учеников.       — Ах, ты, погань! — рявкнул Малфой, когда тот врезался в него, откидывая на Гарри и Гермиону.       — Мистер Уилби! — прогремел по залу разгневанный голос профессора Спраут. — Немедленно прекратите! Почему вы кричите?! Что случилось?!       — Так до Рождества остался ровно месяц! — радостно завопил он и побежал к двери. — Ура! Свершилось! Свершилось!       — Вот чёртов дурак! — шипел Малфой, пытаясь подняться со скамьи. — А ну отошла от меня, мерзкая грязнокровка!       Гарри спихнул его на пол и от души толкнул в спину, заставив его смешно просеменить следующие пару ярдов.       — А за это ты поплатишься, Поттер! — выплюнул Малфой и пошёл к своему столу.       И почти никто не заметил злорадную усмешку, промелькнувшую по его холёному лицу. Уилби сполна отработал свои пять галеонов. Какой смышлёный паренёк.       — Мда, что ни день, то дурдом, — скорбно вздохнула Гермиона и взяла свою чашку с чаем. — Ну что, пойдёмте на уроки?       — Ага, — Гарри залпом выпил свой чай и озадаченно посмотрел в пустую чашку. — Однако, какой вкусный. Надо бы зайти к домовикам, узнать что они туда намешали.       — Чай как чай, — пожал плечами Рон. — Пошли уже.       Дальше день пошёл своим ходом. Сначала была трансфигурация с Рейвенкло, а потом зелья со Слизерином. Но теперь ни Гарри, ни Гермиону не волновали ни Снейп, ни, собственно, слизеринцы. Они всё ещё целиком и полностью витали в своих мыслях и воспоминаниях о их близости. Они то и дело переглядывались друг с другом, брались за руки или просто смотрели в глаза.       — Чего этот Хорёк так на вас пялился? — поинтересовался Рон, когда они шли обратно в свою башню. — Будто ждал чего-то.       — Разве? — удивился Гарри, озадаченно почесав затылок. — Я и не заметил. Гермиона?       — Вот мне как будто на занятиях делать больше нечего, кроме как наблюдать за Малфоем, — фыркнула она. — Гарри, отойдём в библиотеку? До обеда ещё час, а мне нужно кое-что уточнить.       — Меня даже не зовите! — мигом открестился Рон. — У меня турнир с Симусом за первое место в плюй-камнях.       — Удачи! — кивнул Гарри.       Они свернули в ближайший проход и не сговариваясь пошли не в библиотеку, а в Выручай-комнату.       — Ну наконец-то! — выдохнул Гарри, когда дверь за ними закрылась. — Я едва все брюки не изорвал стояком, пока мы сидели на занятиях!       Гермиона без слов стянула с себя трусики и так же молча продемонстрировала ему характерное влажное пятно на них, а потом выкинула через плечо и притянула Гарри к себе для короткого, но очень требовательного поцелуя.       — Люблю тебя, — шепнула она ему. — Хочу тебя.       Она улеглась животом на подлокотник дивана, запрокинула юбку и покрутила своей аппетитной попкой.       — Ну? Долго тебя ещё жда-а-а-а-ай!       Тихо подкравшийся Гарри резким ударом ворвался в её истекающее от любовного томления лоно, заставив Гермиону взвизгнуть от удовольствия, и сразу же взял самый высокий темп, сильно и быстро натягивая её на себя.       — Гарри! Любимый! — стонала Гермиона, вздрагивая всем телом. — Да! Ещё! Вот так!       И Гарри с радостью повиновался. Он крепко держался за её ягодицы и тихо постанывая раз за разом вгонял в неё свой член. Лоно Гермионы характерно хлюпало, его яйца бились о её бёдра, а она была настолько тугой, что перевозбуждённый за день Гарри громко застонал, ещё несколько раз вогнал в неё член и блаженно замер, выплёскивая в неё свою сперму.       — Прости, — выдохнул он, — но ты такая охренительная!       Он перевернул её на спину, встал на колени и впился губами в её промежность, снова заставив Гермиону взвизгнуть, и принялся методично повторять то, чему научился вчера. Вот только сейчас он имел возможность ещё и вставить в неё свои пальцы, и в результате совсем скоро он был вознаграждён её громким, больше похожим на крик, стоном и новой порцией её соков буквально выстреливших ему в лицо.       Завершив дело, он с чувством выполненного долга завалился набок и с самой блаженной улыбкой распростёрся по полу. А чуть выше его, на диване, с точно таким же выражением на лице лежала и Гермиона.       — Это было безумно! — чуть сорванным от криков горлом протянула она. — Гарри, я так тебя люблю!       — Я тоже тебя люблю, Гермиона, — шумно дыша, ответил он. — И как мы жили без этого раньше?       — Серо и скучно, — отозвалась она, а потом добавила: — Гарри, я хочу ещё! Только… давай ты у меня сначала полижешь, чтобы мы закончили вместе?       — Присаживайтесь, мисс! — фыркнул Гарри, даже не пытаясь подняться на ноги.       Гермиона подошла к нему, критически осмотрела, уделив особое внимание его снова поднимающемуся члену, а потом вытащила волшебную палочку, направила себе между ног и что-то прошептала.       — Очищающее, — ответила она его на невысказанный вопрос.       Затем она оседлала грудь Гарри, и, чувствуя немалое возбуждение, переползла повыше и осторожно разместилась над его лицом. Ладони Гарри крепко обхватили её ягодицы и подтолкнули её ещё чуть-чуть вперёд.       — О, боже, — выдохнула она, почувствовав его язык между своих ног. — О, боже!       Гермиона буквально сидела на лице Гарри и боялась пошевельнуться. Она боялась сломать ему нос или задушить или ещё что-то в таком же роде, но, в то же время, эта поза неимоверно сильно возбуждала её, заставляя громко стонать даже от самых лёгких ласк Гарри. Но Гарри, как назло, не ограничивался только лёгкими ласками. Произведя предварительную разведку, он сразу перешёл к самой главной кнопочке на пульте управления её удовольствием.       Гермиона стонала. Гермиона задыхалась. Гермиона боялась шевельнуться, чтобы не навредить Гарри, и это стало натуральной пыткой. Ведь его язык творил с ней такие ошеломительные вещи, а она просто не могла ничего сделать в ответ, ей только и оставалось что постанывать и попискивать, изнемогая от наслаждения. Когда же эта пытка стала слишком невыносимой, она соскочила с его лица и с какими-то нечленораздельными звуками, в которых перемешались стоны и хныканья, перебралась к его члену. Обхватив его рукой, она направила его в себя и с размаху шлёпнулась на его бёдра.       — О, да! — с неимоверным облечением воскликнула Гермиона и даже рассмеялась от счастья. — О, да, любимый, да!       Гарри уселся, обхватил её руками и перевернул на спину, а потом уже в третий за эти сутки раз начал вбиваться в её нежное и податливое тело. Гермиона стонала всё громче, да и Гарри чувствовал приближение конца, и на этот раз к финишу они пришли одновременно. Он почувствовал, как она плотно сжимает его своими стеночками и тут же кончил, а Гермиона едва не задохнулась от очередной порции всеобъемлющего, полноценного наслаждения.

***

      В то время, как Гарри и Гермиона предавались радостям любви в Выручай комнате, где-то под школой в слизеринских подземельях нарезал круги по своей комнате Драко Малфой. Он не понимал, почему лучшая амортенция из лучшей зельеварни Лютного переулка не сработала. Поттер и Грейнджер должны были забыть про уроки и начать неистово совокупляться в каком-нибудь закоулке, как грязные животные, какими они, в общем-то и были. Но они вели себя как всегда, и это было странно.       Драко открыл флакончик с амортенцией и осторожно понюхал. Пахло зелье как всегда, фисташковым мороженым, яблочным соком и духами его матушки. Могло ли оно быть испорчено? Или тут сыграл факт, что чёртов Поттер каким-то образом умудряется сопротивляться Империусу, да ещё и каким-то образом натаскал на это свою грязнокровку?       Впрочем, это не имело значения. Первый вариант плана провалился, а значит настала пора переходить ко второму варианту.       Драко покопался в своём шкафу и вытащил на свет ещё один флакончик, на сей раз с голубоватым с искорками зельем.       Напиток Сатира. Сильнейший афродизиак!

***

      Гарри и Гермиона шли на обед ещё более довольные и счастливые, чем утром. Они были расслаблены и удовлетворены и им обоим, даже Гермионе, так не хотелось идти на уроки, что просто ужас. Но деваться было некуда.       — Вы где пропадали? — поинтересовался Рон.       — Просто гуляли, — ответил Гарри. — О, еда!       — Приятного аппетита! — кивнула Гермиона.       Следующие пять минут Рон со всевозрастающим удивлением наблюдал, как его обычно не страдающие чревоугодием друзья, планомерно и методично подъедают всё съестное вокруг.       — Эй! — спохватился он, когда блюдо с котлетками почти опустело. — Мне-то оставьте!       — В большой семье не щёлкай клювом, — наставительно произнёс Гарри, накалывая вилкой ещё одну котлетку.       — Это ты мне говоришь?! — оторопел Рон.       — Ага, — невозмутимо отозвался Гарри и стянул ещё одну котлетку для Гермионы.       — Рождественский пунш! — завопил уже знакомый голос. — Рождественский пунш! Кому рождественского пунша! Всего два сикля за стаканчик!       В Большой зал вошёл тот самый паренёк, который устроил переполох во время завтрака, но сейчас он толкал перед собой четырёхэтажную каталку, на полках которой стояли бумажные стаканчики с пуншем.       — Рождественский пунш! — надрывался он. — Горячий рождественский пунш!       — Во паренёк даёт! — фыркнул Рон.       Паренёк же дошёл до гриффиндорского стола и встрепенулся. Он схватил три стаканчика и начал проталкиваться к Гарри, Гермионе и Рону.       — Рождественский пунш, для Гарри Поттера и его друзей бесплатно! — торжественно объявил он.       Гарри, Рон и Гермиона получили каждый по своему стаканчику, а паренёк охнул и побежал к своей каталки, из которой свистнули уже без малого полтора десятка стаканчиков.       — Эй! Гады! А заплатить! — надрывался он, потрясая кулаком вслед улепётывающим похитителям.       Гарри, Рон и Гермиона посмеялись, потом отсалютовали друг другу и оценили душистый напиток.       — Вкусно, — признал Рон, допив свой стаканчик. — Вот все бы твои фанаты такими были.       Гарри на это только недовольно фыркнул и покачал головой.       — Нет, спасибо, без них как-то спокойнее живётся.       Они быстро закончили свои дела и выдвинулись к следующему кабинету. Чары с Хаффлпаффом прошли очень весело, а защита от тёмных сил с Амбридж и Слизерином тянулась очень долго и нудно. И особенно долго и нудно она тянулась для Гарри и Гермионы.       Заняться было решительно нечем, Гарри и Гермиона переглянулись и дружно вздохнули, глядя друг на друга с одинаковой тоской в глазах. Гарри кивнул ей на свои колом топорщившиеся брюки, а Гермиона, воровато оглянувшись, залезла под юбку и показала ему влажно поблёскивающие пальцы.       — Тоска… — еле слышно выдохнул Гарри, вспоминая полные наслаждения стоны Гермионы.       — Полная… — столь же тихо поддержала его Гермиона, вспоминая сладостно растягивающий её член Гарри.       Так что когда урок закончился, не было ничего удивительного в том, что именно Гарри и Гермиона первыми вылетели из аудитории.       — Эй, погодите! — завопил за их спинами Рон.       Гарри и Гермиона страдальчески переглянулись, но всё же притормозили.       — Вы видели, как Хорёк снова на вас смотрел? — спросил Рон. — Будто вы украли его лучший лак для волос.       — Рон, я же уже говорила, — раздражённо выдохнула Гермиона. — Мне не интересен Малфой.       Раздражение её было понятно. Теперь, когда уроки закончились и дорога между ней и Гарри была официально свободна, она не хотела медлить ни минуты.       — Да, Рон, — кивнул Гарри. — Прости, но нам пора. Правда пора. Увидимся позже.       — Эй, вы куда? — удивлённо крикнул им в спины Рон, но они уже скрылись за ближайшим поворотом.       И вот уже в третий раз за день Выручай-комната впустила в себя двух новоявленных любовников.       — Боже, как я тебя хочу! — простонала Гермиона.       Она толкнула Гарри на диван, опустилась перед ним на колени и начала расстёгивать пряжку его пояса.       — Оу, у нас что-то новенькое? — игриво спросил Гарри, помогая ей стянуть с себя брюки и трусы.       — Просто сидя у Амбридж я подумала, что ты меня пробовал уже три раза, а я тебя ещё ни разу, — улыбнулась Гермиона.       Она набросила на член Гарри очищающее и обхватила его двумя руками.       — Боже, какой он у тебя… красивый, — шепнула она, во все глаза разглядывая этот крепкий, мясистый стержень.       — Красивый? — озадачился Гарри.       Вместо ответа Гермиона приблизилась к нему и поцеловала в самый кончик. Член забавно дёрнулся, и Гермиона, вскинув на Гарри весёлый взгляд, медленно провела языком по всей его длине. Её пальцы нежно, почти невесомо запорхали по стволу, то лаская мошонку, то сжимая головку, в то время, как Гермиона, склонившись, ласково лизала его язычком.       Гарри во все глаза смотрел на склонившуюся над его членом Гермиону и не мог припомнить, видел ли он сегодня картинку более эротичную. С этим мог сравниться разве что тот момент, когда лоно Гермионы медленно принимало его член в себя. Но там это было обоюдным удовольствием, а сейчас она старалась только для него, и осознание этого сводило его с ума и кружило голову.       Гермиона ещё раз посмотрела в его глаза и медленно, мучительно медленно обхватила его головку губами. Плотно обхватывая её, она выплюнула её наружу, а потом таким же образом вобрала обратно, и из груди Гарри раздался долгий, полный удовольствия стон.       — Тебе нравится? — лукаво, спросила она, ритмично лаская его член всей ладонью.       — Ты божественна! — содрогаясь от наслаждения, выдавил он.       — То ли ещё будет!       Гермиона очень сексуально облизнулась и снова, глядя прямо в его глаза, вобрала член в свой тёплый, нежный и такой ласковый рот. Она забрала его глубже, почти до середины и выпустила обратно, сосредоточив ласки только на головке, а потом повторила эту пытку ещё раз и ещё, вырывая из Гарри низкие стоны.       И эти стоны, этот его переполненный откровенным обожанием и какой-то беспомощностью взгляд, этот член самого любимого человека в её рту, всё это дико заводило и саму Гермиону. Она распалялась всё сильнее, и её ласки становились всё горячее, всё настойчивее. Она то максимально глубоко забирала его в себя, то оставляла во рту только головку, усердно посасывая её, лаская языком и одновременно обрабатывая его ствол рукой. Она уже и сама постанывала, изнемогая от желания, но не отрывалась, желая довести его до оргазма, желая попробовать его на вкус, как он пробовал её.       — Гер… Герми… она… — простонал Гарри, конвульсивно подёргивая ногами и тазом, но не отрывая взгляда от плотно сжимающих его член губ любимой. — Я сейчас! Уже! Вот!       Гермиона в этот момент снова ласкала его головку и потому резко дёрнула головой назад, оставляя во рту только самую-самую вершинку, из которой мгновением спустя выстрелили горячие струйки его спермы. Вовремя выставленный язык не позволил попасть им куда не надо, и через пару секунд Гермиона наконец-то распробовала вкус Гарри. Немного терпкий, чуть-чуть солоноватый, но не отталкивающий. Сглотнув его семя, она снова вобрала в себя член Гарри и спустя несколько секунд вытянула его обратно, чистым и влажно поблёскивающим от слюны.       — Гермиона… — блаженно выдохнул Гарри. — Любимая, я…       — Молчи, — понимающе улыбнулась Гермиона и лизнула его подтянутую мошонку. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Просто наслаждайся.       Гермиона так и осталась сидеть между ног Гарри, то ласково целуя его бёдра, то чисто выбритый лобок, то головку члена. И от таких лёгких, но действенных ласк, Гарри быстро набрал нужный уровень бодрости.       В последний раз чмокнув головку его члена, Гермиона сняла трусики, забралась к Гарри на колени и со счастливым вздохом до упора приняла его в себя.       Секс с Гарри определённо был одной из лучших вещей, что случились в её жизни. И она была этому безумно рада.

***

      Драко Малфой стоял в своей комнате и недовольно смотрел на два флакона с зельями. Он планировал написать отцу, чтобы тот разобрался с тем негодяем, который продал ему эти подделки. После Напитка Сатира Поттер и его грязнокровка должны были совокупиться прямо там, в Большом зале, но нет, они спокойно отсидели ещё два занятия и так же спокойно ушли в свою башню. Два зелья дали пшик. Это не могло быть простым совпадением, это было целенаправленным обманом. Но перед тем, как написать отцу, он решил сделать ещё одну, последнюю проверку.       Он налил в стакан воды из кувшина, щедро плеснул из каждого флакончика, кинул в смесь кусочек своего волоса и вышел в общую гостиную. Там он увидел Винсента Крэбба, беседующего с Миллисентой Буллстроуд. Её семья давно обнищала и потеряла всё своё политическое влияние, так что она была подходящим подопытным для его эксперимента.       — Привет, Миллисента, не хочешь выпить? — обворожительно улыбнулся он, подходя к парочке.       — О, я хочу! — обрадовался Винсент.       Прежде, чем Драко успел отреагировать, Винсент выхватил у него стакан и залпом опорожнил его содержимое.       — Спасибо, Драко, — пробасил он, возвращая стакан обратно.       Драко же настороженно посмотрел на него, а потом облегчённо выдохнул. Всё-таки зелья были поддельными, но впредь нужно быть более осторожным.       Он отмахнулся от вопросов Миллисенты и Винсента, вернулся к себе в комнату и в задумчивости замер перед зеркалом. Кроме просьбы разобраться с мошенником, Драко планировал ещё и заказать нормальные, рабочие зелья, дабы повторить попытку скомпроментировать Поттера и выгнать его из школы.       Вдруг скрипнула дверь. Драко обернулся и увидел Винсента, вот только тот выглядел весьма странно. Его лицо было красным, а глаза какими-то голодными.       — Ты чего это, Крэбб? — осведомился Драко. — Разве тебя не учили, что нужно стучаться?       — Учили, — кивнул тот, — милый.       Глаза Драко панически расширились, он огляделся в поисках своей волшебной палочки, но та уже была в руке Винсента. Этой палочкой он сначала наложил на дверь запирающие и заглушающие чары, а потом ещё одним заклинанием сорвал с себя всю одежду.       — Крэбб, какого чёрта?! — взвизгнул Драко, увидев возбуждённо оттопыривающийся фаллос своего союзника.       Тот же ещё раз взмахнул палочкой, и теперь уже Драко оказался абсолютно голым. Винсент похотливо улыбнулся и сграбастал Драко в крепкие объятия.       — Я люблю тебя, Драко, — пробасил он. — Будь моей женой?       — По-мо-ги-и-ите-е-е! — тонко заверещал Драко.       Спустя секунду его надёжно заткнули губы этого мужлана, но Драко был не в силах вырваться из его медвежьей хватки, их силы были слишком неравны.       Да, если бы Драко был в своё время более внимательным и усидчивым, то он бы знал, что зелья любви и страсти не работают на тех, кто уже до крайности одержим любовью и страстью.       Что же, это будет для него хоро-о-ошим уроком!