Стеклянные аметисты

Темно. Все пространство вокруг нее поглотила пугающая темнота. Она медленно ползла по стопам наверх, забираясь внутрь, куда-то под кожу и скрываясь в районе груди. От нее похолодело все: мурашки, словно бьющиеся об берег волны, кололи тело. Кислород застрял где-то в горле, отчего попытка вдохнуть воздух приносила лишь тупую боль. «Где я?» Рико моргала так часто, что в обыденное время у нее бы закружилась голова. Вот только сейчас сколько бы времени не прошло, картинка перед ней не менялась. Все заволокло тягучей темнотой. Маленький клубок страха поселился где-то в груди. Минэко боялась темноты. Словно прочитав ее страхи, яркая вспышка света ослепила глаза. Девочка оступилась от неожиданности. Когда зрение смогло прийти в норму, сердце дрогнуло в груди. Душащий холод еще крепче сжал горло в своей стальной хватке. Синие. Синие-синие-синие. Синие глаза уставились на нее. Зеркало отражало ее истинность. Сколько бы она не пыталась скрыть, уничтожить себя, зеркало будет напоминать о прошлом. Оно будет отражать эти синие глаза. В отражении застыла Минэко; ее длинные черные волосы спускались по спине, освещаемые тусклым светом, а бледная кожа создавала сильный контраст с яркими сапфирами. Не имея сил смотреть на прошлую себя, Рико с ужасом отвернулась в сторону. Но это не закончилось. Зеркало. Еще одно зеркало. И она поворачивалась вокруг своей оси, в надежде найти хоть одно место, не уставленное этими дурацкими зеркалами. Но такого места здесь не было. Этот кошмар окружил ее, не давая и шагу выйти. Тревога завыла в груди, а холодный кислород пустился циркулировать в крови. «Выход. Где выход?» Выхода не было. Это бескрайнее пространство, а это было именно оно, ведь ни стен, ни потолка видно не было, уставлено зеркалами, в которых стоит совсем не Рико. В них застыла ее прошлая, ужасающая жизнь. Минэко мертво замерла, когда на ее плечи опустились крупные ладони. Мышцы под их давлением напрягались со скрипом. Словно завороженная, брюнетка перевела взгляд с отражения своих глаз на человека, стоящего позади. Она продолжала смотреть в зеркало, когда на лице мужчины расплылась жуткая, острая, маниакальная улыбка. Синие. Чужие. Девичьи глаза распахнулись с застывшим ужасом. Губы приоткрылись, выпуская ледяной воздух. Минэко ощущала, что не может пошевелиться, словно на ее тело набросили тяжелые оковы, припечатывающие ее к этому ужасу. И внутри она дергалась, кричала, пыталась спастись, но снаружи не могла и шелохнуться. — Ты — убийца. — голос отца был низким. Эта фраза звучала, как приговор, от которого ей никогда не сбежать. Проглотив слюну, Мико проглотила и все слова, которые вертелись на языке. Она захлопнула веки, словно это могло помочь ей спрятаться от этого кошмара. Минэко боялась темноты. Закрывая глаза, Имаи погрузила себя в глубокую темень. Время шло, но она все также продолжала стоять посреди комнаты, напичканной зеркалами. Мужские руки ощущались настолько привычно, что казалось, словно он убрал их, растворился в этой тиши. И когда она уже была готова раскрыть глаза, с надеждой спастись, уши уловили еле слышимый звук. Что-то капало на пол. Кап. Капли продолжали стремительно лететь вниз, разбиваясь об препятствие. Когда девочка впервые за долгое время сделала глубокий вдох, падение капель участилось. Догадка мельком прозвенела в голове. Минэко распахнула глаза, с паникой наблюдая за тем, как в ее грудь был воткнут острый, блестящий кровью нож с фиолетовой знакомой рукояткой. Протянув взгляд чуть дальше, она зацепилась за руку, держащую этот самый нож. Синие глаза невольно поднялись наверх, цепляясь за расплывчатые лица. Стояло двое человек, если судить по росту, одногодки с ней. И главный ужас заключался в их лицах. Они были словно изуродованы. Просто стерты в сплошное туманное месиво. — Минэко. — звучал холодный голос высокого парнишки. — Минэко. «Нет.» — Я не Минэко. — она не узнала своего голоса. Он был сиплый и заполненный страхом. — Минэко. — Нет… — Минэко. — он повторял это, словно мантру. — Нет! — она сорвалась на крик. — Нет! Заткнись! Закрой свой гребаный рот! — руки жестко вцепились в длинные локоны, начиная разрывать их на части. — Минэко. Она проснулась. Сердце отбивало сумасшедший ритм каждую миллисекунду, громко отзываясь эхом в ушах. Холодный пот медленно стекал по спине вниз. Рико ртом глотала кислород, с силой хватаясь за горло, словно ее душили некоторое время назад. Воздуха критически не хватало. Слезы бежали по ее щекам, унося с собой всю боль и страх, которыми был пропитан этот ужасающий кошмар. — Это сон. — для себя диктовала девочка. Руки отпустили горло, начиная разбегаться по простыне, в надежде найти защиту. Ее пальцы шарили по мягкому одеялу, но не находили знакомого предмета. Она ударила ладошками по бедрам, но и там знакомой тяжести не было. Нож. Ее тело все еще горело, словно ее окунули в ледяную воду, когда она в агонии сползла с кровати. Казалось, ее залили тяжелым металлом, конечности совсем не хотели слушаться. Рико плохо помнит, как добралась до кухни, но очнулась лишь когда распахнула ящик, где были ножи. Руки неистово дрожали, колени подкачивались, а глаза все еще были заполнены слезами. Ножей здесь не было. Весь ящик был полностью забит леденцами. Рико схватила руками конфеты, слыша, как хрустит обертка. — Что это за… Позади послышался тихий шорох. Она была истощена, чтобы найти силы обернуться на него. — Решила взяться за дело отца? — мужской голос был пуст, но девочка чувствовала ядовитые нотки. Рико так и замерла на месте, с разноцветными конфетами в руках, фантики которых больно кололи кожу. Она находится в квартире Вакасы. От кошмара девочка совсем позабыла, что уже успела переехать в другой дом. Сказанная им фраза застряла в ее голове, повторяясь, как раздражающая мантра. — Что? — прошипела вопрос со сжатыми челюстями. — Повторить? Брюнетка схватила рядом стоящий бокал, разворачиваясь и со всей силы кидая его в сторону блондина. — Не смей меня с ним сравнивать! Девочка ощущала, как находится на пике истерики. Она уже не могла сдерживать свои эмоции, свою агрессию и страх. Ей было страшно. Очень страшно. Воспоминания о кошмаре все еще стояли перед глазами, а в ушах звенела сказанная Имауши фраза. Со всех сторон ее словно окружили, не давая право на действия. Она заставила себя дышать, заставила держать эмоции под строгим контролем. Выходило плохо. Прошло некоторое время, но характерного звука разбитого стекла так и не последовало. Рико делала глубокие вдохи, пытаясь совладать с разбушевавшимися эмоциями. Утерев слезы, девочка подняла глаза. В руках Вакасы находился тот самый бокал. В обычное время она бы удивилась ловкости парня, но сейчас лишь устало опустила брови. Возможно, звук биения вещицы помог бы ей очнуться от этого кошмара. Парень стоял в совершенно расслабленной позе только побелевшие пальцы от силы, с которой он сжимал бокал, выдавали в нем напряженность. — Откуда ты знаешь какими делами он занимался? — вопрос вырвался из нее быстрее, чем она успела подумать. — Ты его знаешь? — Нет, я его не знаю. — совершенно спокойно ответил он. — Я прочитал дело о тебе и твоей семье. — Ясно. — что-ж, это звучит вполне себе логично. Вакаса оторвался от стены, на которую до этого опирался, после чего подошел к столу, опуская на него бокал. Парень отодвинул стул, присаживаясь и, таким образом, оказываясь ниже Рико. — Для чего тебе нужны были ножи? — А для чего ты их прятал? — вопросом на вопрос ответила девочка. — Я первый задал вопрос. — Поздравляю, а я вторая. Так и будем друг на друга стрелки переводить? — кажется, она начала приходить в себя. Руки наконец успокоились от тремора и смогли устойчиво прислониться к кухонному гарнитуру. — Не поверишь, аналогичный вопрос. Закатив глаза, Рико подумала про себя, что они вдвоем слишком похожи. Слишком упертые. И как бы ей не хотелось выиграть эту перестрелку, рассказать правду не было большой проблемой. Вакаса, скорее всего, досконально изучил всю информацию о ней и рано или поздно все равно догадается о причине ее тяги к ножам. Тогда пусть они просто сыграют в игру. — Правду на правду, — на губах дернулась улыбка. — Я говорю тебе правду на твой вопрос, а в ответ ты должен будешь сказать правду на мой. Сиреневые глаза чуть блеснули интересом, парень хмыкнул. — Заняться больше нечем? — Ну так? — Идет. — Еще с самого приюта со мной в целях безопасности был небольшой нож. — она пальцами очертила в воздухе фигуру, вспоминая привычную форму ножика. — К глубочайшему сожалению, в моей жизни в основном встречались недоброжелатели, поэтому нож — это была моя единственная надежда на спасение. До тех пор, пока я не начала изучать боевые искусства. После больницы он пропал, и я чувствую себя чуточку нервознее. Вакаса слушал ее внимательно, настолько внимательно, что Рико даже поразилась. Впервые кто-то так интересовался тем, что она говорит. Самое удивительное, что интересовался человек, который в целом ведет себя так, словно ему на все плевать. Прошлое несколько секунд, перед тем как ей ответили: — Ножи я спрятал по такой же причине, по которой ты их носила. — такой же привычный ровный голос. Брови взлетели вверх. — Безопасность? — по всей кухне раздался смешок. Губы распылились в легкой улыбке, больше напоминающей оскал. — Не думала, что кто-то вроде тебя будет бояться пятнадцатилетней девочки. — Ты уж прости, но в моих интересах было досконально изучить все твои данные. В конце концов в моем доме сейчас находится убийца. Почему я не должен беспокоиться за свою жизнь? На последнем предложении ее ухмылка была стерта, а глаза сильно потемнели. В груди засело неприятное чувство, словно ей плюнули в лицо. «Я не убийца.» — кричало внутри. — Убивать тебя мне незачем. — А вдруг появится причина? — Вакаса подложил под голову руку, с любопытством изучая чужую реакцию. — Не появится. — с кипящим раздражением шипела Рико. — Ты не можешь быть уверена в своих словах. — он не говорил, а резал. — Могу. Я всегда уверена в том, что говорю. К тому же, твоего дружка я же не прирезала. — Нельзя быть уверенной во всем. Это лишь подтверждает твою наивность. — нет, он рубил. — А Такеоми в априори глупый и доверчивый. Он даже не будет париться по этому поводу. Для него главное оставаться человеком. — и это звучало забавно, учитывая сколько они дружат, по рассказам самого Акаши. — Хорошо ты в друга веришь. — ехидство так и сквозило в словах, раздражение ушло на второй план. — Дело не в вере. Я смотрю на все реалистично. — парень отвел глаза от синевы, со скукой тыча пальцем в бокал. Наступила тишина, прерываемая тихим стуком часов. Рико погрузилась глубоко в свои мысли, анализируя странноватый диалог. И несмотря на то, что она не понимала его интереса к себе, в груди теплилось от осознания сдержанного слова. Ее жизнь очень часто была пропитана ложью. Лгали ей, лгала и она. И честность от такого человека, как Вакаса была удивительной. Он ведь ответил на ее вопрос, хоть и ей казалось до жути глупым прятать ножи (зато, она в который раз убедилась в его любви к сладкому). Но больше всего ее поражало отнюдь не это. А спокойствие. Спокойствие, которое было в ней, когда она рядом с ним. Спокойствие, которое он распространял. Он незнакомый для нее человек, почти чужой (если не читать документы), она его знает всего ничего и доверия к нему нет. Но каким-то образом, находясь вот так рядом с ним, она мгновенно успокаивалась, погружаясь в умиротворение. Рико уже забыть забыла про свой жуткий кошмар, про истерику и желания держать лезвие безопасности в руках. Неужели теперь, чтобы успокоиться ей достаточно находится рядом с ним? Бред. Скорее всего, дело в том, что она понимает его, а он ее. Она очнулась от мыслей в тот момент, когда парень встал, направляясь к шкафчику недалеко от нее. Открыв дверцу, Вакаса начал там что-то искать. Рико не стала спрашивать, что он ищет, вместо этого подумала попытать удачу, пока он отвлечен и, может быть, (ей просто хотелось в это верить), расчувствован ее душераздирающей (нет) историей. Короче говоря, попытка — не пытка. — Так ты купишь мне ножи? — монета полетела вверх. — Нет. — убил одним словом. Монета грохнулась проигранной стороной. — Ложись спать, завтра еще предстоит разобраться до конца с твоим будущим. — он кинул в ее сторону пачку таблеток. Опустив на нее глаза, девочка прочитала надпись, которая гласила, что это успокоительные. Не говоря больше ни слова, Имауши вышел, уходя в свою комнату. Рико еще долго смотрела на пачку таблеток, пока таки не схватила ее, глотая одну. Оказавшись в комнате, брюнетка тупо смотрела в окно, в котором виднелись только звезды. Ей до сих пор было сложно осознать, как именно обернулась ее судьба. Ей ведь, по сути, впервые выпала удача, даже поразительно. В это было сложно поверить, но стены чужой квартиры доказывали напрямую. Честно говоря, Рико все еще не понимает, какой она все-таки человек: несчастный или до жути удачливый? Глаза медленно перешли от звезд к потолку. Ее гложила еще одна мысль. Люди в ее кошмаре. Последние двое. Она их совсем не помнит. Их лиц было не узнать, они покрыты глубокой дымкой в голове. Но голоса отчего-то такие знакомые и родные, что в груди что-то екает. У Рико было предчувствие, что она что-то упускает. Какую-то важную деталь своей жизни. Очередной прошлый пазл, который так и не встал на свое законное место. Что-то было не так. И если анализировать логически, этих людей она могла встретить где угодно, ведь ее память и так продырявлена со всех сторон. Но отчего-то было предчувствие, что они были именно в колонии. И это плохо. Она еще не знает, насколько, но больно бьющееся об ребра сердце говорит, что достаточно, даже для такого человека, как Рико.

***

Лучи солнца, как бы играя, перебегали с одного глаза на другой, освещая глубокую синеву. Рико без всякого аппетита скучающе тыкала палочками в наполненную тарелку, передвигая еду то туда, то сюда. Когда еда перестала казаться интересной, она подняла глаза выше, наблюдая за Вакасой, сидящим напротив. Тот тоже без явного аппетита жевал завтрак, и посмотрел на нее в ответ, почувствовав прилипший к лицу взгляд. В глазах покоилась все та же привычная скука. — По поводу твоего обучения. — он начал разговор внезапно, отчего его голос в тишине звонко отозвался от стен. — Учиться в обычной школе ты не будешь, я перевел тебя на семейное-онлайн образование. — брови девочки тут же взлетели вверх. — Зачем? — Напомнить, что за все это время ты не изучала и года школьной программы? — он опустил палочки на стол, подпирая рукой щеку. — Ты не сумеешь догнать все упущенные годы обучения в обычной школе. К тому же, тебя все еще разыскивают, и это очень опасно. А так ты пройдешь экспресс курсы прошлых годов и будешь учиться в безопасности дома. Спросонья мозг отказывался работать, но шестеренки в голове все же медленно, скрепя, но закрутились. Рико пыталась понять, для чего Вакаса все это делает. И этот вопрос встрял в голове с ярким красным сигналом, этот вопрос горел сильнее остальных. Если проанализировать всю информацию, которую она знает об Имауши, то он — обычный парень в возрасте двадцати с чем-то лет, который относительно недавно закончил университет и начал работать. Он живет совершенно один, девушки у него нет, а про родителей ей ничего неизвестно. Вакаса не выглядит как благодетель. Он явно не горит желанием спасать всех детей подряд, даруя им нормальную жизнь и уж точно он не спонсор благотворительных организаций. Его глаза девяносто девять процентов от всего времени заполнены скукой, так с какого перепугу Рико смогла стать тем самым одним процентом, который вызовет в этом парне интерес? Все это — нелогично. Настолько нелогично, что у девочки в груди порождается огонек сомнения, что ее не отправят завтра же первым рейсом обратно в колонию. — Зачем так париться? — она задает вопрос спустя одну минуту тишины. — Какая тебе разница закончу я школу или нет? Он хотел ответить, даже сменил для этого позу, но Рико перебила его сразу же, как он открыл рот: — Нет. — это прозвучало как запрет ему говорить. — Для чего ты вообще меня забрал? — Вакаса не церемонился в тактичности вопросов, так с чего этики должна придерживаться она? Со временем раздумий в голове появилась еще одна мысль, и она была настолько несуразной, что Рико решила не оглашать ее. Ей показалось, что, возможно, Вакаса делает это ради Такеоми. Она не знает, насколько крепкая у них дружба, но уверена, что Такеоми пытался его уговорить. Вот только отчего-то Рико казалось, что Имауши вряд ли бы согласился, если бы сам не имел желания. Она уверена, что он человек, который способен легко сказать нет. А это все ведет к тому, что Вакаса был сам не против взять над ней ответственность. Вопрос «почему» все еще стоит. Хотя, даже если она услышит объяснение, Рико сомневается, что сможет понять. Вакаса совсем юный, а он берет и обременяет себя проблемной девчонкой, у которой прошлое — это один сплошной ужас. Он уничтожит самого себя, выбрав помочь такой, как она. — Это моя инициатива. — ответ на вопрос последовал почти незамедлительно. Рико нахмурилась. Ответ звучал еще более абсурдно, чем все ее догадки. Понятное, блять, дело, что он не станет брать на себя ответственность за человека, если бы это не было в его интересах. Но раскрывать причину этого интереса парень, видимо, не спешил. Ну и черт с ним. Его слова совершенно не сходятся ни с единым его действием. — Не понимаю. — Ты и не должна понимать. — Ты несешь какой-то бред. — девочка откинулась на спинку стула. — Может к психологу наведаешься? — Если не нравится мое решение, то могу выкинуть тебя за дверь. — ой, такая перспектива ей была отнюдь неинтересна. — Нет, спасибо. — Вот и не задавай вопросов, на которые не услышишь честный ответ. «Честный ответ.» Что-ж, Вакаса, видимо, сам не осознает, как невольно дает ей подсказки. Он только что признался, что его слова — очередная ложь, которую Рико слышит в своей жизни не впервые. И в этом нет ничего страшного. Если он не хочет говорить напрямую, она будет вытягивать из него ответы постепенно, для этого понадобится какое-то время, безусловно, но Рико готова пожертвовать временем, чтобы услышать хотя бы долю правды, которую она соберет по частям. — Что ты умеешь из бытовых обязанностей? Тащить на себе заботы о доме один я не буду. — он перевел тему настолько странно, что, если бы она сейчас ела еду, то наверняка подавилась бы. — Ничего. — это было правдой. Даже как-то обидно, что она на ложь отвечает ею. — Чего? — а вот ему не следовало бы сейчас кушать, Вакаса подавился. — А чего ты ожидал? — бровь вновь взлетела вверх. — Когда я жила с родителями, мне было около пяти лет и заботы о доме мне не доверяли. А потом, знаешь ли, прибираться в приюте не доводилось. Там со стерильностью не дружили. У Вакасы дрогнул глаз. А ведь он еще и верхушки айсберга всей проблемы не увидел. — Ясно, будем учить… — это прозвучало совсем обреченно. На это девочка ничего не ответила.

***

Рико лениво растянулась на большой двуспальной кровати. Лежать здесь было непривычно удобно. Ее тело с годами привыкло отдыхать на жестких пружинах, которые болезненно упирались в спину, поэтому сейчас она могла полностью расслабиться, наконец наслаждаясь нормальной мягкой, так еще и большой, кроватью. У Вакасы была двухкомнатная квартира, потому он выделил ей отдельную, представляете, отдельную комнату! У нее впервые в жизни есть своя комната с хорошей мебелью! И несмотря на то, что она все еще чувствует себя в этом доме чужой и не в безопасности, такое отношение к ее чувствам и комфорту не могут не греть душу. Девочка плавно прошлась взглядом по интерьеру. Около окна стоял стол во всю длину с полочками, на которых разместились книги. Отсюда Рико не могла разглядеть их названия, но это и не требовалось. Глаза упали на вещицу, которая располагалась прямо в центре стола. Это был компьютер. В детстве она пару раз уже видела его, но работать за ним не доводилось. Поэтому Вакаса любезно в течение часа объяснял, как именно им пользоваться. И слава богу девочка быстро схватывала информацию, потому что, судя по его раздражению, у него явно хрустальное терпение. И… Ее рука сжала еще одну вещицу, которой Рико никогда в жизни не обладала. Удивительно то, что она в целом много чего приобрела, стоило ей повстречать Такеоми и этот список нового начинается с ее жизни. Телефон в руке ощущался не менее странно, чем стоящий на столе компьютер. За неимением других дел, брюнетка монотонно открывала и закрывала его, утопая в тихих щелчках. Когда и это занятие ей наскучило, теперь уже Имауши откинула крышку телефона, начиная изучать программы. Она зашла в список контактов, который уже успела выучить наизусть. В строке стояло лишь три имени с номерами Вакасы, Такеоми и Сенджу. Отчего-то Рико кажется, что последняя сама настойчиво просила добавить ее контакт. Прошло некоторое время, перед тем как в коридоре послышались шаги. Рико все также лежала в кровати, поигрывая при этом в игру «Змейку». Змейка съела очередное яблоко, когда дверь распахнулась. На пороге стоял Вакаса. — Собирайся. — Рико чувствовала волны спокойствия, которые исходили от него. Протянув взгляд по его внешнему виду, девочка отметила, что тот был не в домашней одежде. — Куда? Но на ее вопрос не ответили. Парень развернулся и ушел, даже не подумав закрыть дверь. Брюнетка цокнула, закатывая глаза. Она терпеть не могла, когда ее вопросы игнорируют. Все же, пересилив свою лень, она сползла с кровати, начиная собираться. Ее выбор пал на обычные прямые, но широкие штаны и… Господи прости, топ. И о нет, не подумайте, что она имеет что-то против этой одежды. Ей очень нравится, что, несмотря на открытый внешний вид, он довольно удобный и хорошо на ней сидит. Вот только акцент идет именно на фразе «открытый внешний вид». А вот против этого она уже имела кое-что. А если быть точнее, она имела уродливые шрамы, которые остались после многочисленных побоев. И эти белые, кривые и отвратительные полосы вызывали в ней тучку неприязни, как к самой себе, так и к жестоким воспоминаниям. Она не хотела их видеть, но убрать шрамы — дело нелегкое и весьма затратное. Был вариант одеться в другую одежду, но большая ее часть — это темные водолазки или кофты, которые ну совсем не подходили к жаркой погоде. Рико вообще не уверена, что она не зажарится в штанах, что уж тут говорить про кофты. Топ она покупала с расчетом, что будет надевать его под что-то, но, судя по всему, этот расчет сейчас полетит нахрен. Времени думать у нее особо не было, потому она нацепила топик и штаны, после чего приблизилась к зеркалу. Надобность часто расчесывать волосы пропала, после того как она сделала каре, поэтому ей оставалось лишь одно дело — надеть линзы. Непростое, неприятное, но уже более быстрое, чем ранее, дело. За все это время Рико приноровилась их надевать, поэтому уже спустя пару минут она была полностью готова. Выскочив в коридор, она заметила в дверях заждавшегося Вакасу, который, увидев ее, сразу же вышел в коридор. Быстро надев спортивные кроссовки, Рико вылетела вслед за ним. Несмотря на то, что парень шел неторопливо, девочка за ним не поспевала, потому и залетела в лифт в тот момент, когда двери уже захлопывались. Хоть бы додумался придержать, придурок. Когда дверь подъезда была закрыта, Рико вдохнула задушенный разгоряченный воздух, после чего сморщилась. Она терпеть не могла жару. А еще терпеть не могла зиму. Для нее оптимальная температура — это семнадцать-шестнадцать, а то и ниже градусов. Поэтому она любила позднюю весну и раннюю осень. Очнулась от своих размышлений она только тогда, когда услышала рев. О нет. Только не то. Она очень не хотела смотреть на это сборщице металла. Очень не хотела. Но недовольный Вакаса, который сейчас сидел на мотоцикле и в очередной раз закатывал глаза, так и просил, чтобы она ускорилась. В ее лжекарих глазах стояло такое недоверие вперемешку с недовольством, что она лишь отшатнулась чуть назад. Вот адреналин адреналином, но мотоциклам она не доверяла никогда. Как вообще можно доверять этой железяке на двух колесах, которая в априори не может держаться в равновесии? Вот именно, что для нее никак. Поэтому ей понадобилось еще несколько переглядок с Вакасой, чтобы она наконец произнесла: — Я на это, — обвела она пальцем всю эту махину. — Не сяду. — У тебя нет выбора. — остро произнес парень, цокая. — Хотя нет, есть. Можешь пойти пешком. У Рико и так горело раздражение внутри от неприятной погоды, а сейчас оно вспыхнуло пуще прежнего. — Пойду. — процедила сквозь зубы она. — Только сообщи координаты, ты же до сих пор не известил куда меня везешь. И когда Вакаса в очередной раз закатил глаза, девочка уже сдерживала порыв врезать ему по смазливому лицу, как он внезапно встал. Его движения были плавными, спокойными и уверенными. Он подошел на расстоянии полуметра, после чего схватил ее за руку, утягивая к мотоциклу. — Ты оглох или что? — тут же возмутилась она, пытаясь вырвать руку, но хватка была сильнее. — Я же сказала, что не поеду на нем. — А я уже сказал, что у тебя нет выбора. Так что харе орать как резанная. Садись и цепляйся покрепче. И она не успела и слова более возразить, как ее закинули на мотоцикл и послышался рев. Сердце тут же гулко ударилось об ребра и за неимением других вариантов, она вцепилась в спину Вакасы, как за спасательный круг. — Придурок! — рявкнула она, сжимая пальцами одежду. Чувство злости сменилось тревогой. Она впервые ездила на мотоцикле. Будучи еще маленькой, Мико часто наблюдала, как молодежь рассекает на полной скорости по ночам и уже тогда думала, что на этом транспорте ездят либо полные идиоты, либо самоубийцы. Что-ж иронично, ведь сейчас она едет именно на мотоцикле, хоть и не по своей воле. А ведь ей казалось, что Вакаса благоразумный. Первые несколько минут она ехала с закрытыми глазами, уткнувшись в чужую спину. Ветер заглушал любые звуки, но при этом обдувал прохладой, которой так не хватало в эту жару. Только спустя некоторое время она смогла наконец открыть глаза; Вакаса рассекал воздух с такой скоростью, что они почти сразу заслезились от ветра. Рико все еще потрясывало от страха, но это ушло на второй план, когда она смогла сделать первый глубокий вздох. Легкие наполнились приятным ароматом свободы. Весь вид перед ней слился в пестрые яркие цвета, словно палитру сунули под воду, и она окрасилась краской, поэтому понять, где они проезжали, было трудно. Но Рико это было совсем неважно. Словно завороженная, она уставилась на это изобилие цветов, которое было так непривычно в ее сером мире. Впервые девочка смогла почувствовать себя настолько наполненной эмоциями, причем позитивными. В какой-то момент Рико даже ослабила хватку на одежде Вакасы, отпуская руки порыву ветра, но на нее тут же наворчали, мол, держаться надо, а не то улетишь в реку. Это был, пожалуй, один из редких случаев, когда девочка возвращала свои слова. Кататься на мотоцикле ей понравилось, и она даже капельку расстроилась, когда Вакаса остановился у двухэтажного здания. Со все еще бушующими эмоциями в груди она слезла с транспорта, разглядывая округу. — И куда мы приехали? — Ты говорила, что увлекаешься бойцовым искусством. — Рико действительно удивилась этим словам. Для нее было неожиданно, что такой человек как Вакаса (то бишь, незаинтересованный почти ни в чем) запомнил такую мелкую деталь, которая проскочила в диалоге единожды. Парень не продолжил свою мысль, лишь заблокировал мотоцикл, а после направился к тому самому зданию. Только сейчас брюнетка уже более внимательно начала его изучать. Здание было довольно новым, об этом свидетельствовал хороший фасад, но более о нем она сказать не могла. Никаких вывесок, реклам и того подобного не было, поэтому, с легким предвкушением, Рико зашла внутрь. Они прошли несколько коридоров, перед тем как остановиться. По какой-то причине Вакаса прождал несколько секунд и только потом открыл дверь. Громкий смех тут же резанул слух. Скривившись, Рико невольно сделала шаг назад, но встретилась с чужой рукой, толкающей ее спину вперед. Возмущено посмотрев на парня, девочка лишь закатила глаза, наконец проходя в комнату. Глаза тут же резанул яркий свет, отчего брюнетка нахмурилась. Когда зрение пришло в норму, она без особого интереса пробежалась по всей комнате. Почти все стены зала были перекрыты зеркалами. В голове Рико проскользнула мысль о том, что было бы с ней, будь она сейчас без линз и покрашенных волос. Честно говоря, даже представлять страшно, учитывая ее состояние после недавнего кошмара. Первое, за что зацепились ее глаза — это достаточно большая огороженная веревками площадка на возвышенности, чем-то напоминающая ринг, хотя, вероятнее всего, это он и был. На этой площадке она заметила два знакомых силуэта. Сенджу, услышав захлопывающуюся дверь, тут же оглянулась, выкрикивая: — Рико! Вака! Привет! — на ее лице расползлась радостная улыбка. После ее слов в комнате мгновенно стало тихо. Рико не обратила на это никакого внимания, пройдясь взглядом по-спортивному, что, впрочем, было неудивительно, телу девочки. Брюнетка даже больше поразилась тому, что Сенджу была одета не в цветастую одежду, а в обычный белый топ, плотно облегающий грудь и свободные черные штаны. Что ж, Имауши соврет, если скажет, что она выглядела некрасиво. — Привет, — без особого энтузиазма ответил ей парень, уходя куда-то в сторону. Рико не успела повернуть голову, как встретилась взглядом с человеком, с которым хотела бы избежать встречи. Харучие стоял к ней лицом, скрестив на груди руки и недовольно закатывая глаза. — А эта конченная что тут делает? — цокнул мальчик. Брови кареглазой тут же взлетели вверх. Он серьезно? — И тебе привет, мудила. — лениво ответила она. С боку послышался свист. — Хару, — раздался тем временем знакомый предостерегающий голос. Обернувшись, девочка увидела уголок, заставленный диванами, на которых сейчас вальяжно расположилась группа парней. Прямо перед ними стоял небольшой чайный столик, на котором были разбросаны игральные карты и стояли банки от газировок. Рико оглянула всех сидящих, узнавая только двоих из них. Такеоми, к слову, завидев брюнетку, радостно, почти как Сенджу, улыбнулся, кивком приветствуя. — Рико, познакомься, — Акаши встал со своего места, окидывая взглядом всех парней. — Это наши с Вакасой друзья — Шиничиро Сано и Кейзо Араши. — Можно просто Шини, — произнес один из них. Это был парень с небрежно уложенными короткими волосами и с глубокими черными глазами, в которых с трудом можно было разглядеть зрачок. Он был достаточно стройным, что не скрывалось даже под объемной одеждой. Шиничиро быстренько пробежался по ней взглядом, после чего его тонкие губы распылись в мягкой, несколько неловкой улыбке. Рико не успела ему ничего ответить, как второй парень также подал голос: — А ко мне обращайся просто Бэнкей. — раздался грубый басистый голос, от которого девочка чуть дернула плечами. Кейзо был полной противоположностью утонченного Шиничиро. У него были колючие, словно у ежика, белые волосы, квадратное типично мужское лицо, небольшая бородка, огромные глаза и широкий рот, растянутый в жутковатой улыбке. Признаться честно, Бэнкей ей понравился значительно меньше. Рико не нашлась, что сказать, лишь кивнула головой, посмотрев каждому в глаза. — Хо-хо! — послышался смешок со стороны Араши. Девочка нахмурилась, в который раз ощущая, что ей немного дискомфортна эта компания. — А она у тебя не слишком-то болтливая, да, Вакаса? — обратился он к другу. Парень на это закатил глаза, отвечая: — Поверь, когда ей надо она болтает не хуже Сенджу. — Неправда. — хмуро проговорила Рико. Имауши, лишь вновь закатил глаза, как бы говоря, что не нужно врать ни себе, ни им. Девочка удивилась, как у него еще глаза к обратной стороне не прилипли. — Да бросьте, — попытался разбавить угнетающую обстановку Сано. — Мои мелкие тоже не всегда разговорчивые. Это дело возраста. — Вот-вот, у нас Хару такой. — активно кивая, поддержал его Такоеми. — Даже не сравнивай меня с этой ненормальной! — послышался позади недовольный голос парнишки. — На хуй пошел. — развернувшись полу-боком, ответила ему Рико, наблюдая за тем, как ее одногодки спаррингуются. — Повторяешься, — кинул Харучие ей в ответ, стирая со лба проступающий пот. — Приходится. Ты с первого раза информацию не усваиваешь. Его лицо потемнело и нахмурилось, поэтому, Рико, довольная его видом, развернулась обратно к старшим. Но стоило ей поднять на них глаза, как она тут же об этом пожалела. Лицо Бэнкея уже покраснело от сдерживаемого смеха, а на глазах навернулись слезы. Шиничиро глядел на нее с неким восторгом, словно видел в ней кого-то близкого. Такеоми недовольно смотрел на младшего брата, скорее всего, в который раз делая ему замечание, а Вакаса даже не повернул голову в ее сторону, лениво потягивая газировку. Девочка сморщилась, понимая, что для них эта перепалка, как выступление, просмотренное в цирке. Это бесило. — Уху! А у тебя язык то подвешен, да, малышка? — на этих словах Рико сморщилась и поняла, что ее терпение лопнуло. Руки автоматически потянулись к ножу, но она вовремя вспомнила, что его теперь с ней нет, поэтому все, что ей оставалось — это с силой сжимать кулаки, четко ощущая, как ногти впиваются в кожу, отрезвляя. Вакаса тем временем внимательно, но незаметно, следил за каждым ее движением. — Не смейте меня так называть. — словно змея, прошипела брюнетка. И в этот момент все сидящие заметили, как через карие линзы сверкнула холодная синева. Бэнкей тут же вскинул руки и Рико заметила, как дрогнул уголок его широкой улыбки. — Воу-воу, хорошо-хорошо. — тут же смиренно согласился парень. — Я же просто шучу. — Засунь свои гребанные шутки в задницу. — фыркнул Имауши, опуская банку на столик. Они препирались еще какое-то время, но Рико их не слушала. Сейчас все ее внимание было сконцентрировано на себе и желании заглушить давящее раздражение. Она понимала, что, к сожалению, как бы она не старалась вести себя спокойнее, непринуждённее, ее истинная натура всегда о себе напоминала. Пока что, Рико не способна ее полностью контролировать, для этого нужно время и постоянная практика, но она придет к этому и неважно сколько сил на это потребуется. Сделав глубокий вздох, девочка медленно перевела взгляд на Вакасу, который, казалось, все это время не сводил с нее взгляда. — Зачем ты меня сюда притащил? — в лоб спросила она. Все разговоры тут же стихли, а через пару секунд послышался удивленный голос Такеоми: — Ты что даже не рассказал ей ничего? — он выглядел таким возмущенным, что Рико это показалось даже забавным. — М-да-а-а, так себе опекун. — Завались. — рыкнули ему в ответ. — А что, я правду говорю, — не прекращал говорить Акаши. — В общем, — обратился он уже к брюнетке. — Это центр борьбы, в котором я, собственно говоря, работаю. Вакаса рассказывал, что ты интересуешься боевыми искусствами и я предложил ему позвать тебя сюда для занятий. Сенджу и Санзу тоже здесь тренируются, так что тебе должно быть веселее, — на этих словах он искренне улыбнулся. Рико в этом ой как сомневается. — Тут свободная посещаемость, так что можешь приходить в любой день с четырех до восьми вечера. Рико долго обдумывала сказанное, словно смаковала каждую фразу, после чего задала вопрос Вакасе: — И почему нельзя было рассказать об этом заранее? — Потому что тогда ты бы точно не согласилась поехать. — Думаешь? — Уверен на все сто. Рико на эти слова закатила глаза, копируя привычку парня, после чего без слов двинулась в сторону постеленных на полу матов. Такеоми, кажется, сказал ей в спину, чтобы она чувствовала себя как дома. Спасибо, конечно, но ей такого счастья не надо. После этих слов, старшие перестали обращать на нее какое-либо внимание, углубляясь в свои разговоры. Скинув с ног обувь, она начала медленно разогреваться, постепенно пробуждая уже застывшие мышцы. Давненько она не тренировалась, следовало бы возвращаться в форму. Когда мышцы уже полностью разогрелись, она подошла к рингу, наблюдая за тем, как Сенджу с легкостью перекидывает через себя брата, припечатывая его к полу. Губы Рико расползлись в насмешливом оскале. Она внимательно следила за меняющимися эмоциями на лице мальчика, словно стараясь сохранить в памяти этот момент. Казалось бы, такая незначительная деталь, но Имауши чувствовала свое превосходство. Она наконец-то нашла за что зацепиться к Харучие, нашла его слабую сторону, и грех этим не воспользоваться. Девочка, не снимая с лица ухмылки, дернула пальцем веревку, привлекая внимание сверстников. Родственники тут же отвлеклись друг от друга, обращая взгляды на брюнетку, и она отчетливо слышала, как застонал Хару. — Что я вижу, — сладко протянула она. — А ты не так уж и хорош в борьбе, да? Мальчик почти до хруста сжал челюсть, уничтожая брюнетку взглядом. — Завали свое ебало. — буквально прорычал блондин. — Сама то и минуты небось не продержишься. — Да ну? — выгнула бровь. — Проверим? Ощущая накаленную обстановку, Сенджу осторожно спросила, приближаясь к ограничительным веревкам: — Рико, хочешь поспарринговаться? — Можно, — согласно кивнула ей девочка. — Только не с ним. — кивнула она в сторону Акаши. — А что так? Боишься проиграть? — мальчик криво улыбнулся, вскидывая голову. — Боюсь, что до смерти заскучаю, — с ее стороны послышался смешок. — Харучие, знал бы ты, как ущербно сейчас выглядишь. На твоем месте, я бы помалкивала. Не позорься уж полностью, в конце концов. — Ах ты… — Хару, иди отдохни. — тут же прервала его тираду Сенджу, утаскивая его за руку с ринга. Наблюдая за всем этим, Рико не могла не прыснуть в кулак. Когда блондинка вернулась с виноватой улыбкой, кареглазая лишь качнула головой, перелезая через преграду. — Сразу говорю, я никаких правил не знаю. — честно призналась брюнетка. — Хм, — протянула Сенджу, задумчиво прислонив палец к подбородку. — Давай так. Кто первый уложит другого на пол, неважно, на спину или на лопатки, тот и выиграл. Но без использования посторонних предметов, только вручную. Ну, и запрещается избивать соперника до полу смерти, хорошо? — Ага. Рико поправила выбившуюся прядь за ухо, сосредоточенно наблюдая за Сенджу. Она знала, что блондинка не заставит себя долго ждать и первой сделает выпад. И действительно, спустя мгновение, Сенджу с удивительной скоростью оказалась прямо перед ней, нанося сильный удар ногой в район плеча. Рико успела отскочить только в последнюю секунду, после чего последовал следующий удар. Первое время ей только и оставалось, что уклоняться от быстрых и мощных атак соперницы. Прошло около трех минут напряженной борьбы, когда Рико наконец решилась на ответный выпад. Сенджу начала резво, но её настрой не продлился долго — внимание блондинки чуть рассеялось. Ко всему прочему, она видимо почувствовала свое превосходство, поэтому слегка расслабилась. Именно этим Имауши и воспользовалась. При очередном ударе кулаком она увернулась, уходя в сторону, и буквально занырнула под руку легким, но невероятно четким движением ударяя по внутренним органам, не сильно, но весьма ощутимо. Сенджу тут же отшатнулась, тихо шипя и сжимая руками пострадавший бок. Не теряя ни секунды, Рико вновь нанесла удар — на этот раз по суставу руки. Однако в этот момент блондинка уже пришла в себя и с силой схватила чужую руку, выворачивая её и заставляя упасть на пол. Секунда — и брюнетку уже прижимали спиной к рингу. — Это было неплохо, — чуть оскалилась девочка, смотря в горящие мятные глаза и стараясь восстановить дыхание. — Да. — согласилась блондинка, мягко улыбаясь и отпуская подругу. Кто бы что ни говорил, Рико ожидала такой исход событий. Она еще в прошлую их встречу почувствовала какую-то глубинную и невероятно ужасающую силу этой девочки, скрывавшуюся под добродушной маской. Их первый спарринг стал тому доказательством: Сенджу обладала шикарными навыками во всех областях, потому и была сильным противником. Рико, которая давно уже не практиковалась, да и не облагала большой физической силой, только и оставалось, что хитрить, юлить и бить по слабым точкам. Несколько некрасиво? Возможно. Но какая разница, если итог будет таким же? — М-да-а-а, — послышался ядовитый голос со стороны. — Сколько было слов, а на деле пусто? Медленно повернув в его сторону голову, девочка вскинула бровь: — Однако заметь: я продержалась значительно дольше тебя. Дольше одной минуты. О победе речь не заходила. Харучие фыркнул и уже хотел было уйти обратно к стене, как ему в спину прилетел мужской гогот: — Хару, чё ты из себя строишь? Будь хоть где-то мужчиной: умей признавать свою вину и проигрывать. — Вот-вот! Сам дай бог пару секунд держишься, а еще на девчонку гонишь! Тебе самому не стремно? — Да что с него взять? Он же как тростинка… Смех так и продолжал раздаваться, когда блондин с силой сжал челюсть, почти скрипя зубами, после чего его лицо искривилось и он поспешно выбежал из зала. Это вызвало лишь еще большую волну смеха среди присутствующих. Рико безэмоционально смотрела на происходящее, никак не реагируя. Ей не нравился Харучие, однако сейчас она начала понимать некоторые его повадки. В конце концов у всего есть причина. — Продолжим, — спокойно произнесла брюнетка, внимательным взглядом пройдясь по обеспокоенному лицу напротив. — Хорошо. В этот раз их спарринг оказался намного проще: Сенджу уже знатно вымоталась, а её внимание значительно притупилось. Рико, которая уже привыкла к ее темпу и ударам, не составило особого труда за несколько точных ударов вывести ее из равновесия. Ударив ее ногой по коленному суставу, брюнетка надавила на чужие плечи, повалив девочку на пол и припечатывая ее животом к полу. — Устала? — все еще удерживая чужие руки за спиной, спросила Рико с легкой усмешкой. — Есть такое… — неловко улыбнулась блондинка. Со стороны сидящих на диване парней послышались тихие хлопки, сопровождающиеся поздравлениями Рико с победой. Сама девочка не особо чувствовала радость, скорей ей стало чуточку спокойнее от того факта, что ее навыки не совсем забылись. Освободив чужие кисти рук, Имауши поднялась и задумчиво осмотрела всех вокруг себя. Здесь царила какая-то странная атмосфера: непривычная спокойная обстановка наполняла пространство позитивом так сильно, что ей становилось от этого не по себе. Казалось, словно Рико находится не в своей тарелке. Где-то далеко от насилия, ужаса, страха и голода. Где-то далеко от ее темного, душащего прошлого. И в одно мгновение, всего на одну жалкую секунду в ее голове проскочила мысль, что, возможно, это не так уж и плохо, что, возможно, ей это даже немного, но нравится…

***

Ран редко когда в своей жизни следовал чужим советам. Он старался слушать себя, свои желания, свои эмоции. В его сознании на пьедестале важности всегда стоял он сам и его младший брат. Однако так было не всегда. Одного совета от другого человека он все же придерживался. Но это был отнюдь не чужой человек. Это были слова его матери, которая всегда твердила ему: «Ран, надейся. Всегда надейся на лучшее, но готовься к худшему». И Ран надеялся. Он заглушал в себе истерику, стирал подступающие слезы, игнорировал боль, но никогда не переставал надеяться. Но отчего-то жизнь с каждой его надеждой старалась сломить его все больше и больше. И он не знал, что ему делать дальше. Как чувствует себя человек, находясь на грани? На грани чего? На грани всего. Описать эту так называемую грань одним словом сложно, но возможно. Отвратительно. Ран чувствовал, что каждая его надежда — это тяжелый груз, который камнем ложиться на его плечи. Груз ожидания от других людей чего-то хорошего, даже несмотря на то, что эти люди не способны творить добро. Старший Хайтани осторожно, еле заметно запустил свои дрожащие, испачканные кровью и грязью пальцы в светлые, золотистые, такие детские и невинные волосы Риндо, лежащего у него на коленях. Маленький мальчик был ужасно измотан. В старой порванной одежке, с засохшими солеными слезами на глазах, свернувшись в комочек, он сопел, уткнувшись Рану куда-то в живот. Он и сам не понимает почему. По какой причине ему было так отвратно. И дело было отнюдь не в его физическом состоянии, отнюдь не в пытках, которые он теперь был обязан терпеть как наказание каждый чертов день. Все крылось в одном гребаном человеке. Одном! Как один человек способен вызвать такую бурю чувств? Ран не знал ответа на этот вопрос и чувствует, что не скоро узнает, если узнает вообще. Он не понимал по какой причине несмотря на то, что это было его решение, его выбор, он продолжал надеяться и верить ей. Это было так дико, так ужасно, но именно это вызывало в груди какое-то давно забытое чувство тепла и легкого трепета. Странно было осознавать, что физически он сам ее отпустил, но в голове не мог перестать об этом думать. И он соврет, нечестно соврет, если скажет, что он не надеялся. Ран Хайтани — человек, который всегда доверял только себе и брату, сейчас надеялся, что такой эгоистичный, порой жестокий, но безумно харизматичный, притягательный и все же, черт его дери, заботливый человек как Минэко придет и поможет им. Он ждал ее. Прошло уже достаточно времени, но он надеялся, что она их не забыла и ждал ее прихода, ждал ее руки помощи. Он ждал… Понимал, что это бессмысленно и странно. Понимал, что такая, как она не вернется. Понимал, что она не обязана возвращаться. Понимал, что он сам ее отпустил. Понимал, что его ожидания — это только его ожидания, а не то, как должен поступить человек. Но сколько бы дней не проходило, он мирно принимал наказание за проступок, выслушивал ругань и ненависть, чувствовал всеобщее презрение и ждал… Возможно, зря. Ран знал, что это так же глупо, как верить в чудо, но как, блять, ему забыть эти глубокие синие глаза, если они каждый раз появляются перед ним?! И ему было больно. Так больно, как не было уже давным-давно. До знакомства с Мико ему казалось, что он разучился чувствовать, что все его органы чувств атрофировались, оставив после себя лишь пустоту и безразличие. Но нет же! Каким-то образом эта девчонка смогла вызывать в нем покрытые пылью эмоции! Как?! Да он понятия не имел! И больно было не только за себя, но и за Риндо, ведь от его принятого решения страдал и он тоже. Не физически, так как Ран решил принимать наказание за двоих в одиночку, но морально, так как видел все пытки старшего брата и ничего не мог поделать. Риндо, который больше всех жаждал свободы, оказался загнанным в клетку психологических страданий. К слову, и младший ждал… По-другому, не так как Ран, но тоже ждал ее. Прикрыв глаза, парень сделал тяжелый вдох, который отозвался болью в груди, после чего осторожно погладил макушку брата. Пока что он ждал. Но если его последняя надежда в человека рухнет, он боится представить, что с ним станет. Вероятнее всего, от этого Рана Хайтани мало что останется. Вероятнее всего, этот Ран Хайтани просто умрет. Голову прострелило болью от всплывших воспоминаний… — М-мама?! — осипшим, дрожащим от страха и ужаса голосом воскликнул маленький малыш, который только-только начал осознавать свою жизнь, который только-только научился говорить. — Солнце мое, — ласково, почти мурчаще, словно кошечка котенку сказала Руна, поглаживая макушку своего сына. С каждой секундой в ее глазах гасла жизнь. Маленький Ран чувствовал, как умирает вместе с ней. Его трясло, как во время лихорадки, он не понимал, что происходит, лишь с силой сжимал ослабшую руку матери. Все это сопровождалась разрывающими душу криками новорожденного малыша, который лежал на женской груди. Блондинка, ярко улыбаясь, тепло смотрела то на комочек рожденного счастья, то на заплаканное и обеспокоенное лицо мужа, то на наполненное ужасом личико старшего сына. Женщина говорила какие-то наставления своему мужу, понимая, что врачи уже не способны ей помочь. Однако Ран не слышал даже этого. Он слышал лишь звонкий стук в ушах от собственного сердца. — Мама?! — вновь воскликнул он, почти не зная других слов. Малыш видел, что происходит и за счет своего острого ума отдаленно понимал, что за этим последует. Он чувствовал напряженную атмосферу, чувствовал, что что-то не так, когда его резко с силой вырвали из игровой, притаскивая в палату матери. Хайтани Руна - первый безумно добрый и любимый человек в его маленькой жизни сейчас умирал прямо на его глазах. У женщины изначально было шаткое здоровье. Еще после родов первого ребенка она слегла в больницу с большими рисками, но сумела поправиться. Однако женщина почему-то в противовес всем решилась на второго ребенка. Ее отговаривали все, кто мог, но она была непреклонна и даже несмотря на плохое состояние, зачала ребенка. И вот во что это вылилось: стремительные роды раньше срока и угроза жизни. Когда девушка, имеющая шикарные, почти светящиеся пшеничные волосы повернулась к нему, Ран задохнулся. Она смотрела на него с такими обожанием и любовью, что мальчик тихо заплакал. — Солнышко, — женщина отпустила руку ему на щеку. — Я тебя очень-очень люблю. Ты бы знал как сильно. Прости, что оставляю тебя вот так. Прости, что я провела с тобой так мало времени. Я очень перед тобой виновата. Но знай, что я буду присматривать за тобой с того света, я всегда, что бы не случилось, буду рядом. И, прошу тебя, не думай, что вина в твоем брате. Это был мой выбор, мое решение зачать ребенка. Он здесь не причём. Прошу, пойми это. Риндо в этом не виноват. Как сильно я люблю тебя, так же сильно люблю и его. И я приняла решение этой любовью породить другого. Ран, теперь ты старший брат и я хочу тебя попросить об одной вещи. Пригляди за своим младшим братиком. Помоги ему встать на ноги, помоги папе. Я знаю, что ты очень умный и услышишь меня. Он не помнил момент, когда она перестала говорить. Не помнил, как его оттащили от койки и вывели в коридор. Не помнил крик отца в палате. Не помнил ничего, кроме истерики, накатывающей с каждой секундой все больше и больше. Он видел перед собой лишь яркие пятна проносящихся по коридору людей и слышал ужасно громкий стук своего сердца. Горячие слезы непроизвольно стекали по его лицу, отчего жгло щеки. Но сколько бы он их не вытирал — все бесполезно, ведь появлялись новые. Ран совершенно не запомнил момента, когда кто-то с силой выдернул его из коридора, затаскивая в какую-то пустующую темную палату. Кажется, это была молодая медсестра. Его усадили на койку, буквально впихивая в руки чашку с какой-то жидкостью. Девушка что-то говорила ему, но Ран не слышал. Казалось, словно он находился где-то далеко от этого мира, где-то за пределами своего сознания. Медсестра активно бегала по комнате, перебирая какие-то вещи, но малыш не обращал на это никакого внимания. Он отмер лишь в тот момент, когда медсестра выбежала из палаты, громко хлопнув дверью, отчего со стороны соседней кровати раздался горький, но тихий плач. Ран замер на месте, с широко раскрытыми глазами глядя на небольшой сверток одеял. Стук сердца постепенно утихал. Словно завороженный, мальчик сполз с кровати, делая медленные, боязливые шажки в сторону младенца, который все еще продолжал плакать. Когда Ран наконец смог увидеть лицо ребенка, по его телу прошлась волна дрожи, а лицо исказилось ужасной болью. Малыш, до этого не обращавший на него внимания, заметив искривленное выражение лица, еще больше захныкал. В этот момент Ран, несмотря на бушующий в груди шторм эмоций, натянул на лицо слабую улыбку, начиная осторожно, насколько у него это получалось, покачивать сверток, успокаивая младшего брата, при этом напевая под нос колыбельную, которую так часто пела ему мама. По какому-то удивительному волшебству, малыш почти сразу же успокоился и уже через некоторое время провалился в сон. Хайтани так и продолжил стоять на месте, уперев взгляд на красное личико новорожденного. Его взгляд был пуст, однако внутри у него происходило страшное переосмысление всего произошедшего. Маленькие дети не все способны понять, но они безумно чувствительны и догадливы. Он не знал, что стало с его матерью, но отчетливо чувствовал, что с этого момента его жизнь сильно поменяется. Что ему придется рано, но взрослеть. Что теперь, все будет по-другому. Рядом не будет ласковой любящей мамы. Теперь он старший. И только один бог знает как развернется его судьба… И черт, как же паршиво было осознавать свою слабость. Однако… Риндо на его руках осторожно перевернулся, что-то проговаривая себе под нос. Однако он не один. У Рана все еще был смысл жизни, была маленькая веточка причины держаться в этом мире. И этот самый ценный для него человек сейчас лежал на его коленях. Сколько бы времени не прошло, у Рана всегда будет его брат, о котором он обязательно будет заботиться. А у Риндо всегда будет Ран, который безоговорочно будет прикрывать его спину. И даже если старший столкнется с очередным разочарованием в человеке, у него останется один маленький, но смысл жизни. Смысл сохранить себя. Ради брата.