В первый раз

      Жизнь шла своим ходом в Энканто. Поселение росло, люди стали ближе к Мадригалям, дела шли замечательно после дня, когда на их плечах перестал лежать огромный груз ожиданий бабушки Альмы. Наверное, именно это событие и положило начало еще одной чудесной истории. Истории Долорес и Мариано. Девушка была счастлива в этих отношениях, у них с партнёром было много общих тем и интересов, теперь не нужно было торопиться с производством нового поколения на свет и они встречались как обычная влюбленная друг в друга пара. Так Гузманы стали частыми гостями в Касите. И, сказать честно, Камило еще не определился нравится ли ему нынешняя обстановка в доме.       Юноша был из числа тех, кто ко всему происходящему в его и чужих жизнях подходил легко и с юмором. Поэтому когда вернувшийся член семьи говорил с бабушкой о видении, которое касалось Камило напрямую, тот все отшучивался: «Да, дядя Бруно я «подросток, который еще не знает, кто он такой», но мне и не нужно, потому что я могу стать тем, кто знает». Так вот, говоря откровенно. Он не может. К сожалению или к счастью, но примеряя на себя образы горожан и родни, он не может перенимать их мысли и чувства, поэтому в разборках с самим собой это никак не помогало. А Камило очень хотелось бы, чтобы помогало. Особенно со дня, когда Мариано стал буквально жить в их доме. И теперь почти каждый завтрак, обед и ужин он вынужден сидеть за одним столом с человеком, от которого ему не по себе становится. От присутствия Мариано перехватывает дыхание, он вызывает хмурость, смотреть в его сторону нет никакого желания, но подросток постоянно наблюдает за его действиями и мимикой. Как интерпретировать эти чувства? Камило решил, что это неприязнь к его чрезмерно смазливому личику, манере речи и поведению. Для него Гузман был довольно необычным: не вписывался в мужской пример, который он видел в своей семье. Его папа и дядя были простыми, веселыми и по-своему обаятельными, но избранника старшей сестры он бы назвал скорее брутальным или стереотипно мужественным. Это, наверное, и отталкивало, но в то же время притягивало. Хотелось понять и поближе рассмотреть необычный экземпляр. Но, как ему казалось, чувство отторжения он все же испытывал в большей степени. А потому попытки родителей поближе познакомить их с Мариано не давали никакого результата, потому что: «Это же супруг Долорес, а не мой, я не обязан быть его amigo íntimo». Кроме того Гузман и сам никак не проявлял желания сближаться. Хотя Феликс и Агустин были уверенны, что рано или поздно Камило подрастет, и они подружатся. Иначе в этом доме никак не ужиться.       Но дни летели, и ничего сильно не менялось, всё та же столовая, та же тарелка и те же привычки. Камило не взрослел, а значит, и не перестал использовать свой дар смеха ради и для получения дополнительной порции за завтраком. Так и случилось этим утром.       Дом заливало ярким светом на восходе, солнце нагревало комнату, ветер избавлял от ощущения духоты. С первыми лучами встают только взрослые, которые должны приготовить завтрак и накормить детей, поэтому Камило не торопился, когда, зевая, облачался в излюбленное желтое пончо. Он вышел из комнаты и огляделся. Дверь Долорес все еще была закрыта и внизу её макушка нигде не виднелась. Недолго размышляя, радостный подросток принял облик старшей сестры, чтобы получить порцию за неё, а потом еще и свою съесть.       За столом, где лежали блюда на завтрак, уже никого не было, взрослые накрывали на стол. Юноша еще раз широко улыбнулся и с наслаждением принялся накладывать в тарелку различные вкусности. Внезапно он почувствовал, как что-то скользнуло по его бедру.       — Доброе утро, — послышался за спиной грубый мужской голос. Мгновенно переведя взгляд на нечто, что расположилось на его талии, он тут же различил смуглую руку Мариано. Замерев, он был абсолютно растерян. Сердце забилось чаще. Такое не происходит, когда кто-то из родственников ловит его за подобным. Почему же это так забеспокоило его сейчас? Стоит перевоплотиться обратно? Или продолжать играть Долорес? А если она объявится в эту же минуту? Может, просто уйти? О, ведь все можно перевести в шутку. Конечно! Так он и решил сделать, повернув голову и едва успев открыть рот, чтобы остроумно или не очень пошутить. Но всё, что он хотел сказать, тут же забылось. Голова и тело в момент потеряли ощущение тяжести. Его поцеловали. Тело окоченело. Юноша даже не понял, как это произошло и как долго это происходило. Он стоял с широко распахнутыми глазами, и в голове было абсолютное ничего. Пустота. Он не успел воспротивиться или разозлиться, ощущал только всепоглощающий шок и мурашки.       Камило научился управлять своим даром, доведя навык едва ли не до совершенства, но некоторые ситуации все еще заставляли его бесконтрольно перевоплощаться в других или возвращаться в свой облик. Так случилось в день помолвки Изабеллы дважды, но он не думал, что это повторится так скоро. Именно ощущение того, что он вернулся в своё тело, вывело его из ступора, отчасти это произошло еще и потому, что он был ниже Долорес и теперь губы Мариано находились на уровне его лба.       — Ой, похоже, кое-кто перепутал Мадригалов! — возвращаясь в образ, Камило нервно усмехнулся и не стал дожидаться какой-либо реакции от Гузмана, он тут же поспешил на кухню, просто надеясь, что мужчина закрыл глаза и не успел ничего понять. Может, так и было, только вот что теперь делать с этим странным ощущением щекотки по всему телу. Неужели он испугался? Но разве так ощущается страх? Мариано остался стоять у стола с едой, в самом деле, не сумевший понять произошедшего. Провожая взглядом юнца, он вдруг увидел открывающуюся дверь Долорес и её саму. В голове начал складываться пазл. «Я только что поцеловал её брата?» — что теперь делать с этим фактом? Рассказать кому-нибудь или лучше унести это с собой в могилу? Увы, последнее ему воплотить точно не удастся. И понял он это, когда боковым зрением заметил Бруно и Сеньору Альму, которые стояли на верхнем этаже и могли наблюдать эту сцену с самого начала. Пожилая женщина держала руки в замке и хмурилась, не так, словно она была зла, скорее сконфужена, но её сын был на удивление спокоен, кажется, это и было в его видении о Камило. Долорес рассказывает ему многое об их жизни, об этом странном видении тоже, да и он постепенно становится членом этой семьи, поэтому не может быть непосвященным в такие дела. Неужели это была не случайность, а что-то действительно важное для судьбы Камило?       — Нам нужно будет с ним поговорить, — взволнованно говорит Альма и, получив кивок от Бруно, они спускаются в столовую. Мариано идет туда же, немного переживая за обстановку во время завтрака.       Трапеза действительно проходит довольно напряженно, он только сейчас заметил, что подросток старается сесть как можно дальше. И, вспоминая прошлые дни, это не из-за сегодняшнего инцидента. Он всегда держится на расстоянии. «Может, я его пугаю?» — Гузман пытался понять причину такого поведения, он совсем не пытался как-либо задавить младших своим авторитетом и осознанно не лез к ним со своим общением, и предложением дружбы, ждал, когда те привыкнут и сами пойдут на контакт. Антонио, например, уже через неделю считал его своим новым старшим братом, а девочки приняли его почти сразу. Камило открыто не проявлял своего пренебрежения, но старался с ним не пересекаться. Вероятно, в таком возрасте сложно принять факт того, что у твоей старшей сестры уже есть ухажер.       Все члены семьи мило беседовали и обсуждали планы на день, вскоре к ним присоединилась и Долорес, она тоже стала активно участвовать в беседе. Но кое-кто из Мадригалов все так же сохранял молчание, хотя и держал на лице полуулыбку.

***

      — Он сделал что?! — Мирабель выкрикнула это, не сдержав своих эмоций, Камило тут же шикнул на нее и жестом попросил умолкнуть. — Он поцеловал тебя, мне не послышалось?       — Тише, нас сейчас не только Долорес услышит, но и весь дом! Я не затем тебя попросил о разговоре.       — А зачем же тогда?       — Я не могу понять свои чувства к Мариано. Он хороший, даже очень, но когда он рядом я ощущаю какую-то тревогу.       — Тревогу? Что ты имеешь ввиду? Он ни к чему тебя не принуждает?       — Нет, с ним все нормально. Со мной что-то не так.       — Хорошо, давай по порядку. Когда мы завтракаем все вместе, что ты чувствуешь?       — Ну, мне хочется смотреть на него, но при этом совершенно не хочется, чтобы он знал, что я смотрю. Эго его ещё тешить! М-м-м, не то, чтобы он был самовлюбленным. Мне кажется, он очень даже хороший, мне он, кажется, нравится, как брат или зять, но когда он рядом или говорит что-то, то у меня мурашки по телу бегут, сердце замирает, не знаю, куда смотреть. Знаешь, это как когда ты стоишь на перепутье, и любой шаг может привести тебя к гибели. Что-то вроде ощущения опасности или угрозы.       — Знаешь, по твоему описанию это не похоже на ощущение угрозы.       — На что же это, по-твоему, похоже?       — Ну, не знаю, на влюбленность больше смахивает.       Камило, до этого расхаживающий по комнате, остановился и с опаской взглянул на Мирабель, она выглядела серьёзной, это тревожило еще больше. Однако девушка не смотрела на него с осуждением, она вообще редко кого могла осудить, была очень понимающей, именно потому Камило захотел обсудить это с ней, а не с кем-либо еще в их семье. Но версия, которую она выдвинула, кажется, абсолютно невозможной. Или он ошибается? За окном давно стемнело, пора уже было расходиться по комнатам, но теперь остаться со своими мыслями один на один представлялось невозможным.       Вернувшись в комнату, он лег на кровать. Все происходило словно под плотной пеленой. Он ничего не понимал. Вот так всю жизнь ждешь, когда же испытаешь этих бабочек в животе, когда, наконец, начнутся приключения и борьба за руку и сердце милой девушки, а оказывается, что первой твоей любовью будет жених старшей сестры. Хуже сценария и не придумаешь. Хотя почему же? Подумать только, какое разочарование он принесет своим родным, когда они узнают? Даже представить сложно, он сам себе был огорчён, что же будет с бабушкой, которой скажут, что её внук пошел по кривой дорожке?       Об этом думала и бабушка, она вновь стояла у открытого окна, думая о сложившейся ситуации. Её сын Бруно не сказал был ли этот поцелуй простой случайностью или чем-то, что найдет выход в будущем внука. Казалось, что всё только стало хорошо, но жизнь опять подкинула новое испытание. Разве сможет семья жить с этой ношей? Есть ли еще надежда на исправление её милого мальчика? «Завтра будет новый день. Завтра, всё завтра», — тяжело вздохнула Альма и тоже направилась к кровати, желая отдохнуть от всех мыслей.

***

      Утро не задалось с самого начала. Ночью Камило так и не смог уснуть, устав от возни и головной боли он сумел сомкнуть очи лишь к утру, а потому с трудом оторвал лицо от подушки, когда кто-то из семьи постучал в дверь, чтобы его разбудить. Ощущая себя помятым, голодным и злым, он первым делом пошел в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Или создать иллюзию этого порядка.       — Мариано! Доброе утро, ты что-то с каждым днем все раньше и раньше, — Джульетта тепло улыбнулась гостю, завидев его у ворот, он ответил ей кивком и тоже обрадовался встрече с ней. — Заходи, поможешь нам накрыть на стол. Долорес еще не выходила.       — И не только она, сегодня и Камило что-то долго спит, вот получат у меня, если узнаю, что опять вчера допоздна сидели, — Пеппа, улыбаясь, проходит мимо, держа стопку тарелок, она, кажется, и не думала злиться на детей, только поддерживает вид строгой мамы, чтобы они не расслаблялись.       — Камило тоже? — Мариано провожает её взглядом, а затем принимает из рук Джульетты скатерть и вопросительно смотрит уже на неё.       — Да, вчера он был какой-то молчаливый, наверное, переходный возраст близится, — Женщина вытирает руки о полотенце и берет со стола несколько тарелок с пирожками, кивая в сторону стола, и Гузман идет вместе с ней. — Ну, с появлением в нашем доме еще одного мужчины, надеюсь, мы станем лучше его понимать.       — Да, я тоже на это надеюсь, — раскатывая скатерть, вполголоса проговорил тот, хотя совсем так не считал. Кажется, с его постоянным пребыванием тут вопросов к поведению мальчика станет только больше.       — Вряд ли это может нам чем-нибудь помочь, — на кухне появился Бруно, он был в приподнятом настроении, увидев сестру, тут же стал помогать перетаскивать еду. Женщина лишь улыбнулась, этот человек постоянно говорил что-то понятное только ему одному, так что расспрашивать не было даже смысла. — Хотя я тоже буду рад твоему переезду.       — А почему вы думаете, что я на это не повлияю?       — Увы, это природа, дорогой. Тут внешние силы бесполезны.       — Ну, почему же, мы можем помочь ему пережить этот возраст настолько спокойно, насколько это возможно, — Феликс и Агустин спускались с верхних этажей и отец Камило решил присоединиться к беседе, которую он услышал.       — Да, тут главное дать подростку бунтовать и не пытаться усмирить его пыл, тогда и последствий будет меньше, — поддержал его Агустин, когда они уже всем составом оказались на кухне. Бруно беззвучно рассмеялся.       — Ну, полно о нем, у нас есть дела поважнее, — Альма поставила точку в обсуждении данного вопроса, сеньора подошла к столу и Касита тут же пододвинула ей стул. — Надеюсь, он успеет к завтраку.       — Успеет, бабушка, он уже умывается, — Долорес улыбнулась всем и поспешила занять свое место, Мариано мгновенно оживился и просиял с её появлением. До чего удивительная девушка.       — Вот и замечательно, а пока давайте обсудим наш план на день.       Камило заканчивал с водными процедурами, он не боялся пропустить завтрак, сейчас главное было освежить не только тело, но и мозги. После долгой ночи размышлений он хотел вернуться в дни, когда единственное, что его заботило, это выбор узора на пончо. А теперь приходится думать о своих чувствах, о будущем.       Выходя из комнаты, подросток увидел пустой дом: все уже разошлись по делам. Но это не страшно, он знает, где найти некоторых из родственников, чтобы узнать, чем сегодня должен заняться в городе. Но сперва нужно чем-нибудь поживиться. Заходя в маленькую комнатушку, Мадригал осматривает стол и берет пирожок тети Джульетты, в глубине души надеясь, что это поможет ему чувствовать себя лучше.       — Камило? — юноша не успел даже надкусить лакомство, обернулся и увидел Мариано у противоположной стены, кажется, он собирался принести тёте добавку её исцеляющей выпечки. В полумраке его силует казался эталоном мужественности и красоты. Но это совсем не то, о чем он хочет думать, когда встречает будущего зятя на тёмной кухне. — Слушай, прости, что вчера так получилось, я еще не привык к тому, что теперь не всегда могу доверять глазам.       — Э, да, все нормально, — Мадригаль улыбнулся, чтобы человеку напротив не показалось, что его это смутило. Но холодный пот все равно потек по лицу, сердце застучало чаще. Он боится. Он хочет думать, что просто боится.       — Я тебе еще кое-что сказать должен, — отряхнув руки, Гусман хочет подойти ближе, а Камило дать дёру. Ничего он больше не хочет слышать, и без того уже ноги подкашиваются, свежего воздуха не хватает.       — Да, конечно, — в разрыв со своими мыслями, юноша соглашается еще немного послушать этот чарующий голос, хотя, и не уверен, что в таком полу-завороженном состоянии разберет смысл далее произнесенных слов. Это предположение только усилилось, когда на его плечо легла рука Мариано. Она ощущается такой же тяжёлой, как и в прошлый раз.       — Вчера сеньора Альма и Бруно видели это, они, кажется, хотели обсудить произошедшее с тобой, если нужно, то я подтвержу то, что это все было непреднамеренно, — уже переходя на шёпот, Гузман наклонился, чтобы произнесенные слова мог услышать только его собеседник. Он пытался донести подростку, что тот может рассчитывать на поддержку от него, если она понадобится в случае обвинения от бабушки. Но Камило сложно было что-нибудь ему ответить. В тёмном закрытом и тесном помещении сейчас казалось так душно, что сложно было нормально соображать. Воздух и свет проникал через единственное окно, но и то пропускало лишь несколько лучей. На свету можно было увидеть лицо Мариано: глаза, которые сейчас выглядели такими теплыми, эту густую щетину на подбородке и, о боже, его губы. Камило вдруг понял, что смотрел только на них, а все остальное замечал лишь боковым зрением. «Разумеется, он ведь говорит, поэтому я и смотрю» — усмехнулся тот и свободной рукой протер лоб, пытаясь остудить лицо. Лето в Энканто удалось на удивление жарким. Хотя прямо сейчас есть кто-то более горячий, чем само солнце. И нужно бы этому кому-то ответить.       — Да, спасибо, думаю, я с ними сам справлюсь, — во рту так непривычно сухо, захотелось прокашляться и поскорее уже выйти. Может, кое-чего ему хотелось бы больше. «О чем ты только думаешь? Это ведь жених Долорес!» — кричал он сам себе, но только вот сам себя и не слышал, как же хотелось повторить вчерашний трюк еще раз. Но как он вообще может желать поцеловать мужчину? Может, он хочет не целовать именно его, а просто поцеловаться? — Но, вообще, было бы здорово, если бы ты все-таки помог мне с кое-чем.       — Я тебя слушаю, — Гузман улыбнулся, готовый помочь и надеявшийся на налаживание отношений. Но, его лицо очень скоро стало вытянутым от удивления.       — Могу я попробовать поцеловать тебя? — Как чудесно, что его безнадежная самоуверенность вернулась именно тогда, когда он решился произнести это вслух, плохо то, что она покинула его, как только он договорил. Он осознал, что только что сказал. Почувствовал, как лицо ошпарило горячим притоком крови к щекам, сердце громко застучало в груди, а взгляд заметался по лицу мужчины напротив, пытаясь понять ответ.       — Даже не знаю, что и ответить в такой ситуации, — прошептал Мариано, он не испытывал к Камило ничего, кроме как зарождающегося чувства родства, но, кажется, у юнца было совершенно иное отношение к этому. Вспоминая сегодняшний диалог на этой же кухне, мужчина думает, что мог бы как-то повлиять на это. А что ему стоит? Это ведь не сочтется за измену. Изменить Долорес с её младшим братом? Звучит как самая настоящая чушь. Он просто хочет быть полезным этой семье и Камило в частности. А это такое ничтожное одолжение, разве может он отказать? Чтобы потом избегать друг друга всю жизнь? Какая глупость. Действительно, это небольшая цена за налаживание отношений. — Ну, если тебе это поможет.       Юноша, осознав, что ему дали разрешение на свою безумную просьбу, пару секунд смотрел в глаза Мариано, чтобы убедиться, что это была не просто шутка. А после аккуратно положил лакомство, которое до этого он брал со стола. Кажется, душевное излечение ему больше не понадобится.       Он оторожно коснулся руками щек мужчины. Мадригаль только сейчас вспомнил, что совсем не умеет делать это. Но отступать поздно. Неловко он приближается к чужому лицу, зажмурившись, Гузман усмехается и решает, что небольшой урок о том, как целоваться, этому мальчугану не навредит. Так что он притягивает его ближе и уверенно целует. Не страстно, совсем не вкладывая в это что-то большее, чем желание показать свои навыки. Но Камило в его руках едва ли не тает. Неуклюже приобнимет широкую фигуру и расслабляется. Да, это полное безумие. Он пожалеет еще с тысячу раз об этом решении. Но как же ему хорошо прямо сейчас.       Прежде Камило скептически относился к людям, которые готовы пожертвовать всем ради того, чтобы быть с любимым. Теперь он понял это. И, наверное, когда он встретит своего человека, то тоже будет готов на все подвиги мира. Не важно кем будет его судьба, не важно как скоро он встретит и сколько трудностей придется пережить вместе. Он согласен на любые жертвы, только чтобы его целовали так же крепко и тепло, как это делал жених его старшей сестры, за неделю до свадьбы, на темной и душной кухне.