Сон о небесах...

— Ну пойдём покурим. — Арсений идёт к входной двери, Антон молча следует за ним.       Ему до сих пор не верится, что такие глаза именно у Арсения. Он пока решает не говорить ему о своих догадках. Антон набрасывает свою куртку на голые плечи и, даже её не застегнув, выходит на улицу. Арсений тоже оделся и уже доставал из кармана пачку сигарет и зажигалку.       Как только они оказались на улице, Арсений окинул взглядом Антона и сам застегнул куртку Шастуна, даже ничего не сказав. — Да не заболел бы я. — Но замёрз бы. — Арсений протягивает Антону сигарету, тот охотно её принимает.       Антон зажимает сигарету между губ и наклоняется к также предоставленной Поповым зажигалке. Он придерживает её двумя пальцами, раскуривая. Арсений на удивление тоже достаёт себе сигарету. — Ты же уже курил. — Антон, подняв голову к небу, выдыхает дым. — Бессонница. — Арсений наоборот смотрит в пол. — Когда не могу уснуть, всегда курю много. В остальное время вообще не тянет. — Попов выдыхает дым в сторону. — И часто у тебя так? — Антон затягивается и смотрит на Попова. — Редко. А ты чего посреди ночи встал? — Попов не поднимает глаз. — Только не смейся, кошмар приснился.       Арсений лишь пожимает плечами и погружается в свои мысли. Кажется, ему тоже есть что обдумать, точно так же как и Антону. Шастун прокручивает ещё раз свой сон, но на месте неизвестного представляет Арсения.       Если Попов и есть то самое существо, спасшее его, то тогда это сможет объяснить некоторые странности Арсения. Например, та самая первая встреча в клубе, когда он смог назвать Антона по имени. Шастун точно помнит, что его не называл. Также Попов шутил про аллергию Антона. Этого он тоже не говорил.       Шастун не верит в божественных существ, призраков и так далее. Вера в потустороннее закончилась тогда, когда к маленькому Антону, после нужного обряда, не пришёл гномик-матершинник. То, что Арсений какая-то нелюдь, понятно по очень быстрому заживлению его ран.       Шастун недавно видел спину Арсения и раны, которые выглядят так, будто им уже несколько лет. Антон, когда впервые их увидел, сразу же подумал о сравнении с отрезанными крыльями. Сейчас Шастуну это очень напоминает правду, но в то же время он не верит, что перед ним сейчас стоит не человек.       Даже эта ситуация с кофе показала, что у Арсения быстро происходит заживление.       Ему также не давало покоя то самое перо. Шастун хотел посмотреть на этого орла, но не смог найти даже похожего вида. Арсений — ангел, хоть и звучит это максимально абсурдно. — Пойдём в дом. — Арсений тушит сигарету и выбрасывает её в мусорку.       Антон, вырвавшись из мыслей, действует точно так же как Попов. Ещё чуть-чуть и сигарета истлела бы до самых пальцев Шастуна. Они оба заходят домой и снимают верхнюю одежду. Арсений взглядом указывает Антону идти в зал.       Шастун лишь молча кивает и идёт за Поповым. Антону довольно любопытно о чём хочет поговорить Арс, но больше всего ему сейчас хотелось побыть одному и обдумать всё, но понимает, что этой ночью точно спать не будет и спокойно может отдать Попову пару минут.       Они, не включая свет, будто боясь разрушить атмосферу таинственности, садятся на диван. Арсений сначала просто смотрит в пол, как будто сидит один, но затем он поворачивает голову и смотрит на Шастуна так, будто виноват во всех его несчастьях. Даже в таких, как скисшее молоко или запачкавшиеся в первый день белые кроссовки. — Ты всё понял? — Наконец говорит Арсений. — Что понял? — У Шастуна промелькивает мысль, что имеет в виду Попов, но вдруг он про что-то другое. Было бы странно, если бы Антон начал доказывать Арсению, что тот ангел, который спас его в далёком прошлом, а потом бы оказалось, что таинственный хотел поделиться тем, что у него какое-то заболевание. — Что тогда тебя спас я. — И смотрит так пронзительно в душу, будто пытаясь залезть внутрь и подтвердить свои слова. — Так это правда был ты? — Если до этого Антон не мог осознать происходящее, то сейчас он уже начинает задумываться о своей вменяемости. — Да, ты всё верно понял. Я старался не выдать себя, но постоянно проёбывался. — Попов отворачивается и откидывается на спинку дивана, закрывая лицо руками.       Антон внимательно следит за движениями Арсения, будто он может раствориться. — Я ничего не понимаю. — Арсений убирает руки от лица, закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Я вроде как твой ангел хранитель или что-то около этого. На самом деле, я сам не знаю кто я. Не помню кто мои настоящие родители и были ли они вообще. Никого и ничего. Все мои воспоминания начинаются с того момента, как ты родился. — Попов запускает руку в свои волосы. — Я знаю всю твою жизнь до той аварии. Помогал тебе, оберегал.       Антон старается вспомнить свою жизнь до пяти лет, будто пытаясь найти воспоминания с Арсением. Это, конечно же, тщетно, потому что если бы не сны, Шастун бы забыл большую часть той аварии. — А почему я тебя вижу? Или тебя было видно всегда? — До аварии меня вроде как никто не видел. Потом я просто проснулся в этом теле. — Арсений перестаёт путать себе волосы и поворачивает голову к Антону.       Глаза Антона распахиваются настолько, что даже сам Шастун опасается, как бы они не выпали. Он пытается понять, является ли это метафорой. Если да, то зачем Арсений её сейчас вставил, если нет, то перед Антоном сидит не истинное тело Попова. Соответственно, и имя Арсения другое. — Подожди, ты находишься в чужом теле? И твоё имя не «Арсений»? — Как я понял, этот мальчик, тело которого я занял, умер ровно в тот момент, когда моя душа искала где остаться. — Арсений некоторое время смотрит куда-то сквозь Антона, а затем резко фокусируется на нём. — Имени своего я тоже не помню. — Из-за чего твоя душа начала искать новое место? — Я думаю, что это своего рода наказание за то, что я настолько сильно влез в твою судьбу. — Но если ты мой ангел хранитель, то это твоя обязанность. — Антон буквально чувствует как ломается его мировоззрение. — Не знаю, мне никто ничего не объяснил.       Антон подвисает. В голове никак не могло уложиться, что внешность и даже имя Попова иные, и все это он приобрел из-за Шастуна. Он отматывает сон на место, где Арс его спасает из машины и чётко видит глаза таинственного. — Так, а глаза? Почему у тебя сейчас такие же, а не того мальчика? — Глаза — часть любой души. Они неизменны.       Антон кивает. Радует, что он знает душу и глаза Арсения. Наверно, это самое главное, что может быть в человеке. Шастун конечно смотрел на внешность, но она не была решающим фактором, ведь может быть такое, что снаружи он Лев толстой, а внутри хуй простой. — А как ты жил первое время, когда приобрёл тело? — Ты не против? — Арсений указывает на плечо Антона. Шастун разрешает и Попов удобно ложится на Антона. — Начну с того, что этого мальчика сбила машина и он получил много травм, а также сильно ударился головой об асфальт. В больнице он впал в кому. В какой-то момент его сердце не выдержало и остановилось. Именно в это время была твоя авария и моя душа пришла на место его. Когда очнулся, вообще ничего не понимал и не помнил. Затем началась моя долгая реабилитация. Все думали, что я временно утратил способность двигаться из-за травм, но на самом деле я учился жить как человек. Я даже пошевелиться не мог, потому что не понимал, как это делать. Родители либо старались не обращать внимание, что я вовсе не их сын, либо не поняли. — Стоп, они реально ни разу с тобой не говорили на эту тему? — Антон задумывается, что такого не может быть, так как они не просто знакомые, а родители, которые растили своего сына. — Да. Они даже мало упоминают период времени до этого инцидента. Ну, возможно, что родители просто приняли случившееся. Ничего ведь уже не изменить.       Антон кладёт руку, на плече которой лежит Арсений, на спинку дивана и запускает пальцы в волосы Попова. Пока Шастун думает о том, как Арсу было тяжело в тот период, он гладит его голову в поддерживающем жесте. Попов даже закрывает глаза в наслаждении. — Уф, что творят твои пальцы. — Арсений растекается под пальцами Шастуна, словно кисель. — Ты ещё не знаешь, на что ещё они способны. — Антон горд собой, когда слышит, как Арсений хихикает.       Антон рассматривает профиль Арсения. Из-за лунного света, попадающего на лицо, кажется, будто он ненастоящий. Сказочный, вышедший из снов, но не реальный. Шастун улавливает то самое чувство, которое не испытывал долгое время. Кажется, ему начинает нравиться Попов. Антон одёргивает себя, ведь к этому он пока не готов.       Шастун даже боится, что всё это окажется просто сном, и он проснётся в своей квартире рядом с Ефимом. Антон слегка морщится и, чтобы переключиться, начинает представлять иную внешность Попова, в виде ангела. Рисует большие белые крылья, нимб и одетого в свободное белое платье. Он наконец выпускает руку из волос Арсения. — Так, а крылья у тебя были? — Были, но после переселения я просто перестал их чувствовать. Я чувствовал, что они есть, но просто не понимал как «выпустить». Думаю, это можно сравнить с инвалидностью. Всё изменилось, когда я тебя встретил. А если точнее, то в наш первый совместный вечер, когда ты ко мне домой пришёл. Я от твоих касаний… — Арсений делает паузу, чтобы подобрать нужное сравнение. — как бы заряжаюсь. Тогда я не знал этого. У меня с непривычки произошёл резкий взрыв моего спящего нутра. У меня вновь раскрылись крылья. Я тебя тогда наверно сильно напугал своими криками? — Нихуя себе. Так, а я, получается, твоя зарядка? — Типа того. Когда мы не виделись долгое время, я стал херово себя чувствовать и тогда, когда я к тебе пришёл и ты меня обнял, моё состояние улучшилось. — Антон хмурится, ведь Арсений буквально зависим от его прикосновений. — А как ты без меня жил? — У меня не было способностей и я жил как человек. А сейчас, когда моё «настоящее я» проснулось, я могу быстро регенерировать и крылья расправлять. На это и тратится моя энергия. — Антон кивает, но хмуриться не перестаёт, так как не хочет даже думать, что произойдёт с Поповым за время, которое он проведёт в командировке. — В принципе, если я не буду пользоваться своими способностями, то всё будет хорошо. — Шастун наконец облегчённо выдыхает. — А то перо было из твоих крыльев? — Немного подумав, спрашивает Антон. — Да. Только странно, что они из разных по окрасу перьев. Белые, чёрные, розовые, синие, золотые, бежевые, красные. — Шастун представляет их себе и делает вывод, что они определённо очень красивые. — Значит, это миф, что у ангелов белые крылья? — Не знаю. Может быть, до аварии они были однородного цвета.       Арсений закрывает глаза и о чём-то думает. Антон пока размышляет о том, что наконец-то встретил человека (всё-таки в Арсении сейчас больше человеческого, нежели ангельского), который спас ему жизнь. — А тебе во снах что снится? — Практически шёпотом говорит Арсений. — Мне снится авария. То, как ты меня спасаешь. — Ты меня видел? — Нет, только глаза. Тебе так же как мне сны снятся? — Да, я тоже аварию вижу, но двадцать пятыми кадрами вижу, что с тобой случится. Но, к сожалению, это всё настолько быстро, что я не всегда понимаю, что будет. — У нас с тобой миндальная связь. — Антон и Арсений вновь улыбаются, хоть как-то разбавляя эту тяжёлую для обоих ночь. — Спать пойдём? — Арсений открывает глаза и поворачивает голову к Антону. — Я не люблю снова ложиться после снов. Всегда всю оставшуюся ночь вижу его на повторе. — Антон морщится. — У меня так же. А если нам вместе лечь? — Арсений играет бровями. — Хочешь затащить меня в постель? — Антон в ответ ухмыляется. — Если бы я хотел затащить тебя в постель, то ты сейчас не сидел бы тут. — Антон млеет от того, что от не самого приятного разговора, они перешли к флирту. — Ой, а ты у нас прям мастер спорта по сексу? — Конечно. — Антон по-доброму закатывает глаза — Только если по-рукопашному. — Антон смеётся над возмущённым лицом Попова. — Ой, иди на хуй. — Арсений отворачивает голову и делает обиженный вид, но не может перестать улыбаться. — Ну не дуйся. — Шастун щёлкает Попова по носу. — Хватит дурачиться, пошли проводить эксперимент.       Парни встают с дивана и идут в кровать к Арсению. Антону после этого очень откровенного разговора стало намного проще доверять таинственному. Теперь он знает главную причину странного поведения Попова. Можно смело сказать, что эта ночь максимально сблизила обоих. — На Клевера не ляг. — Арсений первым падает на кровать. — Понял. А на тебя могу? — На меня можешь. Мы долго не увидимся. — Хорошо. — Шастуну хочется быть ближе к Попову, но он понимает, что Арсений может видеть в нём лишь друга, или Антон своими тараканами отпугнёт Попова.       Как только Антон ложится на кровать, он тут же прилипает к спине Арсения и перекидывает через него руку, обнимая. Попов не против быть «маленькой ложечкой».       Антон ещё некоторое время рассматривает затылок Арсения, но это практически бесполезно, потому что комната погружена в кромешную темноту из-за плотных штор. В его голове непривычно пусто и он сам начинает потихоньку провалиться в сон, когда Арсений неожиданно говорит: — Я так рад, что ты рядом. — Тихо шепчет Арсений и поворачивается в объятиях Шастуна. Между их лицами буквально пару сантиметров.       Арсений молчит и ждёт дальнейшего развития. Он надеется, что смотрит в глаза Шастуна, а не на его щеку. Антон пытается сформулировать что-то похожее на предложение. — С пяти лет я каждый новый год загадывал желание, чтобы встретить тебя. — Антон улыбается, Арсений хоть и не видит, но чувствует это. — А я стал популярным только для того, чтобы мне легче было тебя найти. — Арс, я не знаю даже как описать тебе словами мою благодарность за то, что ты меня спас. — Я в любом случае спасу тебя, даже если за это мне потребуется отдать свою жизнь. — Этого точно не нуж…       Арсений не даёт договорить и слепо целует сначала уголок рта Антона, а затем находит губы и втягивает Шастуна в нежный поцелуй. Антон, застыв, старается держать себя в руках, чтобы не потерять голову. Он мягко разрывает поцелуй, и Арсений понимающие отодвигается назад. — Извини, что полез к тебе. — Арсений делает глубокий вдох. — Когда я увидел тебя тогда в кафе, конечно, не полюбил с первого взгляда, а скорее сразу отметил какой ты светлый человек. Ты притягиваешь к себе. Я правда воспринимал тебя не больше, чем друга, но все дружеские чувства как-то быстро переросли в симпатию. — До этого вечера я был на сто процентов уверен, что ты мне не больше, чем друг, но я боюсь начинать новые отношения. — Я тебя понял, больше не буду давить. Я дождусь Вас, Антон Андреевич. — Теперь точно спать? — Точно.       Шастун прижимает Арсения к себе крепче и они медленно засыпают.