Сон о небесах...

— Ты когда в эту свою командировку уматываешь? — Арсений откусывает бутерброд и запивает его кофе. — Как сварливая жена прям говоришь. Двадцать шестого. — Антон крутит кружку по кругу. — И до какого? — До двадцатого марта. — Арсений кивает и отпивает кофе, не отрывая взгляд от чашки. — Чего скис? — Антон не спускал взгляда с Попова, потому что тот таинственнее обычного. — Не скис я, нормально всё.       Антон строит логическую цепочку из-за чего Попов приуныл. Он уезжает практически на месяц. И что? Интернет там будет и звонки никто не отменял. Шастун вспоминает все ближайшие праздники, благо у них нет никаких годовщин. В феврале только двадцать третье, а в марте? И тут его осеняет, что у Попова двадцатого марта день рождения. — Не переживай, днюху твою отпразднуем так, что ты навряд ли её вообще потом вспомнишь. — Антон подбадривающе улыбается. — Хочется верить. — Телефон Арсения начинает вибрировать, оповещая о входящем звонке. — Я отойду на секунду. — Шастун кивает.       Арсений уходит в сторону лестницы на второй этаж, а Антон начинает искать взглядом Клевера, чтобы потискать. Сегодня он ещё не удовлетворил свои тактильные потребности по отношению к зверьку. Чай так и остался без внимания, ибо что-то у Антона настроение не чаепительное.       Клевер лежит возле дивана и смотрит в щель между ним и полом таким грустным взглядом, что Антон не медля подходит к нему и ложится, подсвечивая телефонным фонариком, чтобы посмотреть, что потерял хорёк.       Под диваном Антон замечает теннисный шарик, а также что-то ещё. Он пытается просунуть туда руку, но она не пролезает, поэтому Шастун оглядывается и замечает журнал на столике. Он берёт его, надеясь, что Попов этого не увидит.       С помощью журнала он дотягивается до шарика. Шастун встаёт и крутит игрушку в руке. Клевер радостно бегает вокруг него и срывается с места, стоит только Антону его кинуть. — Вот когда-нибудь меня погубит это любопытство. Когда-нибудь, но, надеюсь, что не сейчас. — Антон вновь ложится и начинает журналом подтаскивать к себе предмет.       Он был лёгким и очень длинным. Шастун достаёт белое перо и медленно встаёт с колен. Сдувая небольшой слой пыли, он рассматривает его. Размер был внушительный. Сантиметров тридцать точно.       А что, если Попов потомственный ведьмак, и когда он остаётся один, то достаёт огромную кастрюлю и начинает варить зелья, или делает порчу на понос всем своим обидчикам? Антон тут же выбрасывает эту версию из головы. Арсений, конечно, с ебанцой, но явно не настолько. — Willst du mir einen Blowjob geben? Ich werde ihm kein Telefon geben. Du ist ihm etwas sagen, und dann wurde ich es bekommen. Nein, danke. — Доносится до Антона и он уже ни в чём не уверен. — Прекрати, Серёж, я отключаюсь.       Антону можно сегодня дать награду за сообразительность, потому что он наконец-то понял, на каком языке разговаривает Попов. Теперь Шастун ещё больше восхищается Арсением, потому что тот свободно говорит на немецком.       Как только Арсений появляется в поле зрения Антона, он тут же задаёт самый волнующий, в данный момент, вопрос: — Арс, а что у тебя под диваном делает перо? Оно ещё ебать огромное. — Антон крутит в руках и удивляется его размеру. — У тебя чё, кроме Клевера есть ещё какие-то экзотические животные? — О чём ты вообще? — Арсений поворачивается и застывает.       Антон, увидев эту резкую смену эмоций, недоумевает. — Арс, — Арсений слегка вздрагивает и подходит к Антону. — откуда это? — Попов хочет забрать перо, но Антон отдёргивает свои руки, не давая этого сделать. — Не знаю. Друг вроде привозил. Клевер под диван затащил, наверное. — Арсений делает ещё одну попытку, но и она не увенчается успехом. — Да убери свои ручонки, я хочу его рассмотреть. — Антон отворачивается всем корпусом на пол оборота. — Такое классное.       Арсений обходит Антона и тоже склоняется над пером. — Я вспомнил, это перо самого крупного орла Австрии «Der Adler». — Хера, ты даже название запомнил. — Антон передаёт перо Арсению.       Арсений идёт к полкам и кладёт перо возле книг. Он ещё пару секунд просто смотрит на него и разворачивается к Антону. — А ты вообще зачем ко мне под диван лез? — Арсений подходит к дивану и садится на подлокотник лицом к Антону. — Мне заставили. — Антон поднимает руки. — Это всё он. — Он указывает на Клевера, который уже устал ждать, когда с ним поиграют. — Ага, он нагнул тебя и стал под диван запихивать. — Арсений хихикнул. — Иди ко мне, хорь. — Он протягивает руки, и Клевер тут же подбегает к нему. — Ну не прям так, но похоже. — Антон подходит к Арсению, а конкретнее к Клеверу. — Я хотел потискать его, а он грустно смотрел в щель между диваном и полом. Пришлось лезть. — Шастун гладит хорька, запрыгнувшего на колени Попова.       Антону стало так хорошо на душе, ведь рядом хороший друг и тёплый хорёк. Рядом с Поповым он чувствовал максимальный комфорт. — Арс. — Попов протянул «м» и поднял глаза на Антона. — Ты охуенный. — Арсений скептически поднял одну бровь. — Нет, серьёзно. Я балдею от тебя. Человека с таким складом ума я никогда не встречал. Ты поистине удивительная личность. — Попов улыбнулся и уткнулся лбом в грудь Шастуна. — Засмущал меня. — Даже по голосу было слышно, как улыбался Арсений. Его уши чуть покраснели. — Как твоя жопа? — Не болит, твоя мазь чудодейственная. — Отфыркнулся Арсений, которому уже явно надоела тема его задницы. Он выпрямился. — Ну, тогда, я поехал? — А у меня не хочешь остаться? Ты же уедешь скоро и надолго. — Арсений состроил глазки как у кота в сапогах. — Не, ну правда, Шаст. Ты уедешь, а я тут буду с Клевером по тебе тосковать. — Попов поднял хорька к лицу Антона и продемонстрировал якобы грустную мордочку Клевера. — Да мне как-то неудобно у тебя оставаться. — Антон почесал затылок и чуть опустил взгляд в пол. — А что такого? Если ты думаешь, что меня стесняешь, то не думай. — Гениально, Арс. — Мой дом полностью в твоём распоряжении, я тебе дам вещи домашние, и даже Клевер будет сидеть у тебя на коленях весь вечер. — Ну ладно, уговорил. — Антон забирает из рук Арсения Клевера и утыкается носом в приятно пахнущую шерсть хорька. — Какой сладенький. — Хорёк пах мускусом. — Я вам случайно не мешаю? — Попов встаёт и недолго треплет по макушке сначала хорька, а затем Шастуна. — Совсем нет. — Антон поднимает голову. — Пошли, я тебе одежду дам. — Антон кивает и, не выпуская хорька, идёт за Поповым.       Они поднимаются на второй этаж. В комнате Попова Антон получает вещи. — Так и будешь стоять? Переодевайся. — Арсений смотрит на Шастуна, который не торопится отпускать Клевера. — Давай, хватить тискаться, отпускай его.       Антон грустно вздыхает, садится на корточки и отпускает хорька. Клевер бежит в сторону лестницы. Шаст встаёт и перенимает вещи из рук Попова. Тот ложится на кровать звёздочкой.       Антон снимает футболку и джинсы, кладет их рядом с Арсением. Попов переворачивается на бок и, подпирая голову рукой, смотрит на Шастуна. — Какой у тебя шрам на ноге. Весёлое детское воспоминание? — Антон вытаскивает голову из ворота футболки и смотрит сначала на Попова, а затем на своё бедро. — Да не очень-то и весёлое. — Антон пожимает плечами и надевает штаны. — Почему? — Попов чуть наклоняет голову в сторону, словно заинтересованный щенок. — Это я в аварии получил, когда вылетел из окна машины. — Антон садится к Арсению на кровать. — Родители не выжили, а я, благодаря этому, — он проводит рукой по бедру, — спасся. — Бля, извини, пожалуйста. — Арсений ложится на спину и закрывает лицо руками. — Я правда не хотел. — Всё в порядке. Меня усыновили хорошие люди, и я им очень благодарен. Они меня вырастили как своего и я считаю их вторыми родителями. — Антон тепло улыбается.       Шастун не любит разговаривать на эту тему и мало с кем делится частичкой своей жизни. Однако, Попов внушает доверие, и Антон рассказывает ему абсолютно всё, даже не задумываясь.       Довольно странно это осознавать, ведь Арсений по сути вообще никто Антону, и ему стоило бы быть подальше от этого незнакомца с кучей никому не известных тайн, но Шастуна буквально тянет к Попову так, будто они знакомы всю жизнь. — Чего скис, Попов? — Шастун тыкает Арсения под рёбра и тот дёргается, убирая руки от лица. — Эй, нормально же общались. — Арсений улыбается и садится. — Пошли чай допивать.       Попов встаёт с кровати и уходит на кухню. Антон, потянувшись на удобной кровати, тоже встаёт и следует за Поповым. Возле лестницы он практически сталкивается с Клевером и конечно же берёт его на руки. Антон прижимает к себе хорька и вжимается носом в его мягкую шёрстку, которая, кажется, пахнет немного корицей.       Клеверу такое внимание нравилось. Он расслабился и стал довольно фырчать. Антон отстранился и стал чесать зверька за ушком и просто гладить по спинке, потому что даже самое маленькое касание к его шёрстке приносило эндорфина на сутки вперёд. — Шаст! Ну где ты там застрял?! Чай я подогрел, и он ждёт тебя на столе! Остынет ведь! — Антон вздохнул и хотел отпустить хорька на пол, но тот залез к нему на плечо и не планировал спускаться.       Антон ещё раз почесал у него за ушком и пошёл вниз к Попову. Арсений уже сидел за столом и отпивал кофе из кружки. Скрепя сердце, Шастун снимает с плеча хорька, и тот сразу же запрыгивает на колени к Арсу. — Жаль, что не ты. — Антон садится за стол под вопросительный взгляд. — На столе. Ну, в смысле, ты сказал, что чай на столе, и я короче подумал, что, ну… Ладно, не очень шутка получилась. — Шастун поспешил заткнуть рот чаем.       Антон уже думает, что поторопился шутить такие шутки с Поповым. Вдруг он мужицкий мужик, и если и позволил общаться гею с его железобетонной гетеросексуальной натурой, то это не означает, что он стерпит такого рода высказывания в свою сторону.       Арсений своим смехом вырывает Антона из размышлений о том, как он грустный поедет домой, и что он никогда не сможет смыть этот позор обычной проточной водой. Шастун поднимает глаза и видит, как Попов искренне смеётся. — Бля, Шаст, я в слёзы нахуй. — Арсений постепенно перестаёт смеяться. — Прости, но ты так смущаться начал, что я не сдержался. Снаружи ты такой кремень, а внутри тот еще уютныш. — Шастун расплывается в улыбке. — А я уже подумал, что ты меня за такие шутки за дверь выставишь. — Ты не представляешь насколько я рад, что мы на той стадии дружбы, когда можно вкидывать подкаты пикап мастеров. Кстати, знаешь, я хочу чтобы моё междуножье обожгло ещё что-то горячее. — Арсений загадочно улыбается. — Мне ещё никто так завуалированно не говорил, что он мазохист. — Антон подносит к лицу кружку, всё ещё не понимая сказанного Поповым. — «Междуножье»... Как ты вообще это слово придумал? — Шастун внимательно смотрит на Арсения. — Ты не дослушал. — Арсений закатывает глаза. — Я хочу чтобы моё междуножье обожгло ещё что-то горячее, например, ты. — Антон хрюкает в кружку и чай практически идёт носом.       Шастун начинает кашлять и из-за этого смеяться. Он убирает кружку в сторону и пытается откашляться, но выходит не очень. Антон чуть отодвигается от стола, так как тот отчасти мешает его попыткам. Арсений встал и подошёл к нему, чтобы похлопать по спине. — Кхе, спасибо. — Антон, наконец нормализовав дыхание, делает глубокий вдох и садится ровно. — Фух, ты хоть предупреждай. — Арсений улыбается, смотря на покрасневшее лицо Шастуна. — А чё мы чай сидим хлебаем? Надо поесть. Я хотя бы шоколадку съел, а ты вообще голодом весь день. — Арсений отходит к холодильнику. — Ну ма-ам. Чё ты начинаешь, нормально я ем. И ничё я не голодом. — Антон нарочно делает голос, как у маленького. — Антон, пиздец. — Арсений задумчиво смотрит в открытый холодильник. — У меня в холодильнике ничего нет. — Шастун, смеясь, подходит к Попову. — Ну чего ты, не совсем тут пусто. — Антон осматривает полки. — Вот, есть сыр. — Шастун достаёт небольшой кусок сыра. — И чё, мы его будем по линейке сейчас делить? — Арсений скептически выгибает бровь. — Зачем? Сейчас макароны сварим и сделаем шедевр русской кухни — макарошки с сыром. Они хоть есть у тебя? — Конечно. Ты думаешь, что я способен на фотосинтез?       Антону неловко, потому что практически так он и думал. Только он представлял Попова-аристократа, который ест в дорогих ресторанах и дома у него пять поваров, подающих на завтрак, обед и ужин только изысканные блюда. Шастун делает пометку о том, что пора уже перестать мыслить стереотипами. — Показывай, где у тебя макароны. — Арсений закрывает холодильник и, взяв Антона за плечо, слегка толкает вперёд.       Арсений подводит его к большому навесному шкафчику над плитой. После, он отпускает плечо Антона и открывает дверцу, демонстрируя провизию.       На полках стояли одинаковые баночки, и на каждой была надпись с продуктом, находящимся внутри. Антон оценил аккуратность Арсения. Шастун берёт нужную банку с макаронами и ставит на стол. — Доставай кастрюлю. Или мы будем в стакане воду кипятить? — Антон упирает руки в бока, и Арс думает, что тому не хватает половника или скалки и розового фартука с рюшками для полноты картины. — Сейчас достану, не ворчи. — Арсений разворачивается на сто восемьдесят градусов, наклоняется к шкафчику и достает кастрюлю. — Держи. — Он снова оказывается лицом к Шастуну. — Я тогда воду сейчас налью, а ты соль достань, пожалуйста. — Антон берёт кастрюлю и идёт к раковине. — Так точно, товарищ командир. — Арсений шутливо отдаёт честь и вновь лезет в один из шкафчиков, доставая белую чашку, больше похожую на сахарницу.       Антон налил воду и поставил на плиту. Арсений включил огонь, а Шастун тем временем добавлял соль в кастрюлю.       Шастун поручил Арсению тереть на тёрке сыр, а сам ждал, когда закипит вода. — Давай поспорим? — Арсений перестает тереть сыр. — На что? — Антон засыпает макароны в воду. — Если у тебя убежит вода из кастрюли, то ты моё желание выполнишь, а если нет, то я твоё. — Арсений лукаво улыбается. — Давай. Только при условии, что ты не будешь меня держать или как-то препятствовать тому, чтобы я помешал макароны. — Хорошо. — Арсений, хихикая, отвернулся обратно к сыру и тёрке.       Они продолжали болтать о насущных проблемах, которые заключались в том, где лучше всего покупать прикольные носки.       Антон внимательно следил за водой и не отвлекался на забалтывание со стороны Арсения. Когда Антону нужно было вновь помешать макароны, у него зазвонил телефон, оставленный на диване. — Арс, принеси, пожалуйста. — Тот кивнул.       Арсений быстро дошёл до телефона и неволей посмотрел на экран. Антону звонила его мама. Попов, не раздумывая ни минуты, поднимает трубку. — Алло, — Арсений дожидается ответного удивлённого «алло, а это кто?» — Здравствуйте, я Арсений, друг Вашего сына. Он сейчас не может подойти к телефону, так как варит макароны.       Арсений еле сдерживает смех, когда видит, как вытягивается лицо Антона и тот, бросая ложку, которой мешал до этого воду, подбегает к Попову. — Ой, Арсений, это правда Вы? — Попов не намерен так легко сдаваться, поэтому срывается с места и бежит на второй этаж. — Да, я. Антон про меня Вам говорил что-нибудь? — Арсений оборачивается и видит красное то ли от бега, то ли от смущения, лицо Антона, бежавшего за ним. — Да, я наслышана о Вас, но Тоша не говорил, что вы сегодня вместе будете. — Тогда он Вам сейчас обо всём расскажет. — Арсений перестаёт бежать. — Было очень приятно поболтать с Вами, хорошего вечера! — И мне тоже с Вами было приятно поговорить, до свидания! — Попов отдаёт трубку Антону. — Привет, мам. — Антон берёт телефон, при этом смотря на Арсения с укором. — Шаст, ты долго тут не стой, а то за двумя зайцами погнался и оба убежали. — Арсений, смеясь, разворачивается на пятках и уходит. — Да, мам, я у Арса. — Антон резко осознаёт, что один из убежавших зайцев — вода с макаронами. — Я тебе напишу, сейчас макароны варю. Целую, пока. — Шастун кладёт трубку и бежит за Арсением. — Попов, это всё из-за тебя!       Он забегает на кухню и видит, как на столешнице рядом с плитой сидит Попов. На плите стоит кастрюля, из которой до сих пор вытекает вода и всё это уже начинает пригорать. — Блять, пиздец! — Он быстро выключает плиту и переставляет кастрюлю. — А ты не мог выключить?! — Антон разворачивается к Попову. — Ты же макароны варишь, я тебе не заставляю поднимать, например, упавший сыр. — Арсений спрыгивает на пол и подходит к Шастуну практически вплотную. — Теперь ты торчишь мне желание и моешь плиту. — Он тыкает в грудь Антона указательным пальцем и улыбается.       Дальше Арсений включает музыку, чтобы Шастун не было так скучно драить плиту. Они также обсуждали насущие проблемы и планы на завтрашний день.       Когда с первой частью спора было покончено, они доделали свой кулинарный шедевр и сели ужинать. Правда он у них вышел немного запоздалый, ведь начали есть они только в пол одиннадцатого вечера.       Далее, как старые деды, они обоюдно решили идти ложиться спать, чтобы завтра выспаться. Антону с утра нужно было съездить на работу, а Арсений, как оказалось, каждое утро бегает вместе с Клевером. — Ну, где комната ты знаешь, добрых снов, Шаст. Если что — буди, не стесняйся. — Арсений уже держит на руках сонного хорька. — Понял. Спокойной ночи. — Антон зачем-то машет и уходит в отведённую специально для него комнату.       Засыпает он довольно быстро, так как за этот день он очень много потратил сил.

***

— Блять! — Антон резко садится в постели.       Нога ноет фантомной болью. Антон хватается за шрам, пытаясь её унять. Шастун тяжело дышит.       Ему снова снился сон-предупреждение. Антон старается успокоить дыхание и чувствует, как по виску катится капля холодного пота.       Он проводит пальцами по волосам. Чёлка уже успела намокнуть от пота. Антон сглатывает и решает осмотреться, чтобы быстрее успокоиться.       Одеяло сбито в ногах, подушка вообще лежит на полу, с простынью хотя бы не так всё плохо. Шастун проводит рукой по тому месту, где лежал. Оно слегка влажное.       Антон делает глубокий вдох и ложится. Звонкая тишина давила на уши, а кромешная темнота заставляла сознание Шастуна придумывать тёмные силуэты в разных углах комнаты.       Шастун ещё некоторое время ворочился, но всё же решил встать. Он надевает штаны, а искать футболку ему было лень. Антон аккуратно открывает дверь и высовывает голову, осматривая коридор.       Дверь в комнату Арсения была прикрыта, поэтому Антон не смог понять, спит ли он или проснулся из-за Шастуна.       Антон на цыпочках выходит и спускается на кухню, чтобы попить воды. Проходя мимо коридора, ведущего к входной двери, он периферическим зрением заметил какое-то шевеление. Шастун напрягся и тут же остановился, всматриваясь в темноту. Ничего и никого он там не увидел, поэтому дальше тихо пошёл на кухню, списав все на паранойю после сна.       Он без труда находит кружку. Во-первых, Антон уже прекрасно знает, что и где лежит у Попова. Во-вторых, из окна на кухню попадал свет от фонаря, что позволяло видеть всё, на что хоть капельку попадал луч.       Шастун наливает воды и практически залпом её выпивает. Ставя кружку на стол, он слышит сзади себя шаги. Антон весь напрягается, вслушиваясь в каждый шорох.       Навряд ли Арсений ждёт таких поздних гостей. Антон дожидается, пока шаги будут совсем близко. Когда это происходит, он резко разворачивается и хватает неизвестного за плечо, поворачивая к себе спиной. Парень заламывает ему руки и валит на пол, садясь сверху. — Шаст, это я, не бей! — Антон слышит жалобный голос Арсения. — Ой, извини. — Он отпускает руки, но не встаёт. — Блять, я чуть не умер. — Арсений не сопротивляется и лежит, положив руки вдоль тела. — А ты, еблан, чё подкрадываешься со спины? — Антон ставит руки возле лица Арсения и, опираясь на них, встаёт. — Это ещё и я виноват? — Арсений, пыхтя, тоже встаёт. — Да, нехуй пугать. — Антон слышит запах сигарет. — Я тебе это припомню. — Арсений растирает запястья. — Ты курил что ли? — Да, а что? — Арсений поднимает взгляд на Антона.       Фонарный свет красиво падает на лицо Арсения, отчётливо выделяя каждый изгиб, а кожа становится как будто фарфоровой. Антон неволей смотрит ему в глаза. Они невероятно голубые. — Какие у тебя глазища. — Антон приближается ближе к его лицу, чтобы ещё лучше их рассмотреть. — Я такие только на картинках видел.       Арсений не шевелится и ничего не говорит, позволяя Антону смотреть. Шастун резко осознаёт, что видел эти глаза во сне. Именно эти, даже не похожие, а вот прям точно такие же.       Он знает маленькую деталь, отличавшую эти глаза от остальных — совсем крохотное зелёное пятнышко на левой радужке. Эта гетерохромия была знакома до боли. — Я тоже курить теперь хочу. — Антон отодвигается от лица Арсения.       Заметить такую особенность арсеньевских глаз было возможно только если всматриваться в радужки. Антон даже не подозревал, что существует человек с точно такой же гетерохромией. И что этот человек — тот самый таинственный.